Глава 18. Катерина

Обалдеть! Молодец, дорогая! Так, мать твою, держать! С каких это пор я из разумной женщины превратилась в похотливую самочку, готовую позабыть о своей гордости и беззаветно скакать на члене какого-то левого мужика? Поправочка: левого мужика с невестой!

Умом я понимаю, что мысли об этой самой невесте должны мучить в первую очередь непосредственно Вяземского, но с уверенностью можно сказать, что каких-то десять минут назад он о ней точно не вспоминал. Впрочем, может, он и обо мне уже забыл…

Хотя это вряд ли, конечно. Думаю, каменная дубина в штанах еще долго будет напоминать ему о событиях этого утра. Искренне надеюсь, что он «позаботится» об этой проблеме в душе. Не хватало, чтобы он нам всех волонтеров распугал.

Все долгие сорок секунд, пока я снова украдкой бегу по лестнице практически «в чем мать родила», продолжаю размышлять о том, где я свернула не туда. Я, конечно, знала, что проект будет сложным, но даже не догадывалась, что настолько! Верните мне моих безбашенных мажоров и их проблемы с пьянством и наркотой. Те, конечно, тоже не раз посягали на мою честь, но почему-то мне никогда не составляло труда послать их в пешее эротическое.

Сегодня мне опять везет и Назара на моем коврике нет. Очень хочется снова принять душ, но понимаю, что на это уже нет времени. С Вяземского станется уехать на экодвиж без меня и рассказать всем, что я не явилась, потому что ноги с утра вместе свести не смогла! Думаю, после того, как мы вчера исчезли по-английски, все и так сделали весьма очевидные выводы. Так что придется сегодня каяться, что перебрала… Лучше прослыть пьянчугой, чем позволить им думать, что у нас с этим нахалом что-то было!

К тому времени, как на лестничной клетке раздаются шаги, я уже минут пять как торчу под дверью. Даже кофе не выпила, боясь, что за шумом кофемашины не услышу, как Демид спускается.

Распахиваю дверь еще до того, как он заносит палец над кнопкой звонка, и тут же удостаиваюсь шокированного взгляда.

– Ты собираешься идти в этом?? – последнее слово он выделяет не только интонацией, но и округлившимися глазами.

Надо же, какой впечатлительный! Я-то думала, что после вчерашнего пиджака его уже ничем не удивить.

– Ничего другого у меня нет. – Пожимаю плечами и запираю дверь на ключ. Разумеется, я согласна с ним, что леггинсы для йоги и короткий спортивный топ – не самое подходящее одеяние для субботника, но не в кашемировом же пальто мне туда идти!

– Ты привезла с собой три чемодана вещей! – напоминает он, не двигаясь с места. Если учесть, что еще недавно на этом коврике мирно посапывал Назар, я всерьез начинаю подозревать, что он проклят. Или, наоборот, благословлен… такой себе магнит для мужиков. Стоит им однажды ступить на злополучный коврик – и все, пути назад нет!

– Три чемодана деловых костюмов, платьев и туфель на каблуках! Скажи спасибо, что кеды у меня нашлись. Обычно я занимаюсь йогой босиком, но в последний момент все же положила их в чемодан.

– Что насчет свитеров? – громко сглатывает он, осматривая мой голый живот. – Желательно удлиненных…

Судя по его горящему взгляду, вряд ли он последовал моему совету и «решил свою проблему» в душе. Уж слишком жадно Вяземский осматривает меня, будто тщательно вспоминает, какова моя кожа на ощупь под слоем обтягивающей ткани.

– Нет у меня свитеров! – начинаю свирепеть. Можно подумать, я назло ему так разоделась! Если бы в моем гардеробе было то, что не жалко надеть на выездной клининг, я бы обязательно это сделала! Но у меня рука не повернется так поступить с дизайнерскими шмотками.

– На улице четырнадцать градусов, – не унимается Демид.

Не мужик, а ходячий барометр просто! Открываю рот, чтобы поинтересоваться, почему вчера, когда увидел меня в открытом пиджаке, его не особо волновало, окоченею ли я, но в этот момент он стягивает с себя серую толстовку и протягивает мне.

– Спасибо, – блею, растерявшись, и тут же корю себя. То есть то, что он тебе каких-то полчаса назад оргазм доставил, тебя не удивляет. А одеждой поделился – и ты сразу готова растаять? Двадцать первый век как он есть…

– Спускайся вниз. – Демид бросает мне ключи от машины. – К счастью, мне хватило ума упаковать больше, чем одну кофту.

Он снова поднимается в свою квартиру, а я медленно натягиваю толстовку. Головой я, конечно, понимаю, что логичнее было бы оставить эту ему, а самой надеть другую, но, как только в легкие просачивается пьянящий сандаловый аромат, мозги полностью отключаются.

Пользуясь тем, что меня никто не видит, я, словно заядлая наркоманка, втягиваю его запах и, кажется, только сейчас понимаю, что забыть о сегодняшнем утре будет куда сложнее, чем я предполагала.

Когда Демид выходит из подъезда, я, разумеется, сижу на водительском месте. Если учесть, что голова все еще раскалывается после вчерашнего, то идея так себе, но по-другому я, конечно, не могла поступить. Добровольно отдать ему бразды правления? Ну уж нет!

– Давай за кофе заедем, – предлагает миролюбиво, никак не комментируя тот факт, что ему приходится довольствоваться пассажирским местом.

– Бульвар Пионеров нам по дороге? – Только сейчас до меня доходит, что я понятия не имею, где находится этот самый «Казенный парк». Надеюсь, Демид не решит снова включить режим холодной войны и не предложит мне спрашивать дорогу у прохожих. – Там отличная кофейня.

– По дороге, – миролюбиво кивает он. – Когда это ты уже успела местные кафешки разведать?

– Мы с Сашей ходили туда пару раз, – пожимаю плечами.

– С Марченко? – подозрительно уточняет Вяземский, а я лишь кратко киваю, пытаясь не показать, как мне по душе его недовольство. Да-да, дорогуша, у тебя тут не монополия на меня и мои «сердечки».

– Да, с ним. Я же здесь ничего не знала, он мне показал, где можно поесть без угрозы загреметь в инфекционку. Если бы не он, я бы так и ходила голодная. В первый день зашла наобум в какую-то столовку недалеко от завода, но меня моментально вынесло оттуда потоком тараканов и прочей живности. Словно в контактный зоопарк сходила, а не в кафе.

– Я могу показать тебе город, – предлагает он. – Правда, смотреть тут особо нечего…

– Да, Саша так же сказал, когда я попросила провести экскурсию. Поэтому мы с ним в основном кафешками и ограничились. Еще он мне показал местный ТЦ… будто на базаре побывала, если честно.

– И часто вы с ним… проводите время?

На пару секунд отрываю глаза от дороги и подозрительно всматриваюсь в его лицо. Неужто ревнуете, господин Вяземский?

– Так как я осталась без машины, – с деланым равнодушием веду плечами, – он предложил подвозить меня на работу и потом домой. Он живет где-то недалеко, ему несложно.

– Марченко живет на другом конце города, – пыхтит Демид. – Так что будь уверена, лишние километры он наматывает исключительно с целью залезть в твои трусики.

– Не перевелись, значит, на Руси джентльмены, – вздыхаю, пытаясь объехать огромную выбоину на дороге. – Если мне не изменяет память, некоторые так и норовят в трусики залезть, даже не удосужившись покатать меня по городу.

– Если ты намекаешь на меня, – этому гаду хватает наглости оскорбиться, – то смею заметить, что трусов на тебе сегодня утром не было.

На языке вертится пара десятков подходящих ответов, все как один нецензурные, разумеется. Но в последний момент я резко вдавливаю педаль газа в пол и на всей скорости влетаю в огромную яму. Машину подбрасывает, а Демид бьется головой о потолок.

– Ой, прости, – невинно хлопаю ресницами. – Отвлеклась от дороги, пыталась вспомнить, надела ли белье на этот раз.

– И как? – щурится он, приглаживая волосы на макушке.

– Это личное, – делано возмущаюсь. – Мы недостаточно близко знакомы, чтобы обсуждать мое нижнее белье!

Боковым зрением вижу, что Вяземский явно планирует возмутиться, но я в это время паркуюсь у кофейни и командую:

– Мне раф с миндальным сиропом, пожалуйста.

Демид не спешит двигаться, смотрит на меня исподлобья, перемалывая зубы в крошку, поэтому я тут же добавляю:

– Если хочешь, я и сама схожу. Просто обычно Саша сам всё…

Как и ожидалось, не успеваю я договорить, как Вяземский вылетает из машины и направляется в кофейню. Господи, какие же мужики предсказуемые!

Подкручиваю музыку в динамике и даже начинаю пританцовывать на месте. Почему-то эта маленькая победа добавляет мне плюс сто к настроению. Впрочем, зная моего оппонента, не удивлюсь, если ответка не заставит себя ждать. Надеюсь, до банального плевка в кофе он не опустится.

И да, я понимаю, что это характеризует меня не с лучшей стороны, но мне нравится такое общение. Постоянные споры и перепалки с Вяземским импонируют мне куда больше, чем заискивание со стороны его брата и того же Марченко.

К тому времени, как мы добираемся до парка, все уже в сборе. Входных билетов у нас, конечно, никто не спрашивает, но вчерашняя блондинка все равно при деле – раздает всем перчатки и мусорные пакеты. Я ищу взглядом Арину, желая засвидетельствовать свое присутствие, но вместо нее в поле моего зрения появляется Николай. И нет, он не падает мне в ножки, пытаясь вымолить прощение за то, что подлил алкоголь в мой сок! Вместо этого он недобро поглядывает на мою толстовку и выплевывает:

– Так все-таки вы вместе? Я так и подумал, когда вы оба внезапно пропали вчера.

– Внезапно?? – шиплю я. Огромных трудов стоит контролировать голос и не орать на него при всех. Впрочем, сдерживать руки и не продемонстрировать ему хук правой – еще сложнее. Может, хоть кофе плеснуть в лицо можно?

– Что ты подлил ей в сок? – чеканит старший брат, вставая между нами.

– Господи, да там пятьдесят грамм всего было, – отмахивается Коля. – Я просто хотел, чтобы она расслабилась. Так хотела впечатлить этих «зеленых», что аж дышать забыла как. Ты ее просто не знаешь, Дём. Она не всегда такая напряженная… Нормальная девчонка…

– Значит, так, – с обманчивым спокойствием говорит Демид. – Сейчас ты вежливо прощаешься со всеми и сообщаешь, что у тебя появились неотложные дела в столице. Прямо отсюда направляешься в аэропорт, и чтобы ноги твоей здесь больше не было, пока я не позвоню и не сообщу, что мы с Катериной закончили подчищать за тобой. Кивни, если понял. Даже слышать тебя не хочу…

– Дём, ты чего? – ошарашенно выдавливает младший брат, но тот смотрит на него так, что Коля моментально замолкает. – Кать, ну, скажи ему, а? Ты же понимаешь, что это была шутка? Я просто хотел, чтобы ты расслабилась…

– Ты слышал брата, Николай, – напускаю как можно больше холода в голос. – Ближайший рейс через шесть часов, у тебя будет достаточно времени, чтобы собрать вещи.

– Ты же несерьезно это, да? – хмурится он. – Хотя, блд, чему я удивляюсь? Старший братец, как всегда, уделал младшего, да? Ему мало было забрать мой завод, он решил украсть и мою подругу?

Коля выплескивает весь этот яд на повышенных тонах, и люди вокруг уже начинают оборачиваться. От толпы слева отделяется Арина и, помахав Демиду, направляется к нам.

– Займись ей, – шепчу ему, а сама тяну его брата в сторону.

– Не устраивай сцен, – шиплю на него.

– Серьезно, блд? – не унимается он. – Предлагаешь мне спокойно смотреть, как он забирает у меня все?? Он этим всю свою жизнь занимается, понимаешь? С самого, мать его, детства!

– Давай только обойдемся без детских травм, Коля, – произношу устало. – Я понятия не имею, что вы там не поделили на горшках, но будем честными: завод ты про*бал сам…

– Как и тебя, да?

– При чем здесь я? – Чувствую, что нервам приходит конец. Я, конечно, знала, что Коля импульсивен, но не ожидала, что до такой степени. – Я тебя даже не интересовала никогда как женщина! Мы просто друзья! Что вдруг изменилось? Дай угадаю: твой братец захотел меня и ты сразу понял, что тебе я тоже нужна?

Только увидев его выражение лица, я понимаю, что сболтнула лишнего. В мои планы не входило оправдываться и тем более посвящать друга в свои отношения (отсутствующие, конечно) с его братом, но злость взяла свое, и я сказала больше, чем планировала.

– Думаешь, что он заинтересовался тобой по какой-то другой причине? – Обычно добродушное лицо сейчас искажено гримасой гнева. – Я же тебе говорил, ему всегда были нужны мои игрушки.

– Возможно, я тебя сейчас удивлю, Коля, – цежу я. – Но я не игрушка. Ни твоя, ни Демида. Поэтому последуй, пожалуйста, совету брата и отправляйся в столицу. Иначе вместо того, чтобы отдавать долг природе, я поеду сдавать анализы и заявлю на тебя в полицию за то, что подмешал что-то в мой напиток без моего ведома. Свидетелей у меня полно. Может, Демид и не согласится свидетельствовать против тебя, но с нами вчера была Громова, и она слышала, как я просила обычный сок, ссылаясь на непереносимость алкоголя. Думаю, она не упустит шанса засадить за решетку того, кто виновен во всех экологических бедах ее родного города…

– Ты не посмеешь… – Его ноздри раздуваются, словно меха для раздува печи.

– Это вызов, Коля? – слегка приподнимаю бровь. – Проверь меня.

– Я уеду, ладно, – шипит он и даже кивает согласно, – только чур потом не плакать на моем плече, когда мой брат разобьет твое сердце, договорились? Ты не забыла, что его дома ждет невеста?

– Договорились, Коля, договорились, – равнодушно киваю и уже про себя добавляю: ты бы лучше брату об этом напомнил. А то, судя по тому, что произошло сегодня утром, он о наличии невесты совсем забыл.

Разговор с Колей оставил после себя какой-то липкий осадок. Сейчас, глядя ему вслед, я вдруг четко понимаю, что мы только что поставили точку в нашей многолетней дружбе. Почему-то вчера я об этом не думала. Да, злилась на него, но в душе понимала, что он действительно сделал это не со зла.

Поступил он, конечно, глупо. Очень. Но навредить мне не хотел. И уверена, если бы сегодняшний разговор он начал с «покаяния», я бы его простила не моргнув глазом. Просто потому, что это Коля… такой себе забавный парень, душа компании с не слишком выдающимися умственными способностями, но с бешеной харизмой.

Однако его реакция… Вместо того, чтобы поинтересоваться, как я себя чувствую, он выплеснул на меня свежую порцию яда и обвинил во всех грехах. Ему даже в голову не пришло, что он поступил плохо.

– Спасибо, что пришли, – тихий голос Арины Громовой мягко вторгается в мои мысли. – Демид сказал, что вчера вы неважно себя почувствовали…

– Да, извините, что так внезапно покинули мероприятие. – Мне даже не приходится прикладывать особые усилия, чтобы скроить печальное выражение лица. Хоть в чем-то Коля помог. – Такая мигрень разыгралась, что я с трудом языком ворочала.

– Мигрень? – хмурится она. – Демид сказал, что у вас было что-то с желудком.

– Это уже чуть позже, – трагически сообщаю, посылая молнии в Вяземского. – Как говорится, беда не приходит одна. Пришла беда, отворяй ворота. Беда беду родит…

Я бы, наверное, еще долго продолжала перечислять народные мудрости, а потом бы обязательно и присочинила парочку, но, к счастью, Демид приходит мне на помощь:

– Может, вирус какой-то? Коля тоже пожаловался, что у него что-то с животом…

– И с головой тоже, – не могу удержаться.

– Ну я же говорю, одинаковые симптомы, – подхватывает Вяземский, метая в меня ответные молнии.

– Поэтому он решил уехать в Москву, – сообщаю Арине. – Демид пока присмотрит за заводом.

– В Москву? Из-за проблем с желудком? – округляет глаза девушка.

– Понимаю, не лучшая идея – садиться в самолет, когда у тебя несварение, но…

– Будем надеяться, что на борту будет как минимум два рабочих туалета, – подхватывает Вяземский и наверняка готовится сказать еще какую-нибудь глупость, но, к нашему счастью, к нам подходит Наталья. Та самая, которая является двойником Гоголя. Правда, радость от ее появления длится недолго. Ровно до того момента, как я вижу ее выражение лица.

Кажется, она немного расстроилась, когда я сравнила ее с Николаем Васильевичем. Странно. Не могла же она раньше не замечать этого? Сейчас, глядя на нее на трезвую голову, я не понимаю, как сразу же в первый день не поняла, кого она мне напоминает. У нее что, зеркала нет?

– Вы сегодня без Владимира? – приветливо улыбаюсь, оглядываясь по сторонам. Журналистка настолько вжилась в роль личной ассистентки Филатова, что я была уверена: порознь их уже не встретить.

– Он же не местный, – закатывает она глаза. – С чего бы ему горбатиться на благо нашего парка?

– Мы тоже не местные, – пожимаю плечами, – но мы же пришли.

– Владимир, видимо, не чувствует за собой вины, – парирует она. – Он же не имеет никакого отношения к заводу, который подпортил экологию нашего города.

– Разве этот экодвиж имеет какое-то отношение к Сетролу? – невинно интересуюсь. – Мы просто хотим помочь сделать этот мир чуточку чище…

От того, как сильно я улыбаюсь, начинает жечь щеки, но я не сдаюсь. Кажется, вчера я нажила себе злейшего врага. Если бы знала, что она окажется такой обидчивой, обязательно сравнила бы ее с кем-нибудь из клана Кардашьян.

– Если бы вы хотели сделать мир чуточку чище, – язвит она, – вы бы не покупали одноразовую посуду.

– Мы обязательно сдадим их в переработку. – Демид поспешно забирает у меня стаканчик от кофе и кивает на полевой «сортировочный центр» из трех контейнеров с надписями: пластик, бумага, стекло.

– Бумажные стаканчики не перерабатываются, – ее голос при этом до боли напоминает интонацию моей училки по математике, когда та вдалбливала в наши головы, что на ноль делить нельзя. Дескать, как можно не знать такую прописную истину?

– Но ведь на то они и бумажные, – хмурится Демид. – Почему их нельзя переработать?

– Потому что, – мягко вмешивается Арина, оттесняя свою воинственную подругу от нас, – обычная бумага бы обязательно протекла. В них всех есть слой пластика.

Она аккуратно берет из рук Демида черный стаканчик и, словно фокусник, надрывает его сверху. Мы одновременно подаемся вперед, чтобы рассмотреть прослойку прозрачной пленки, и слегка ударяемся головами. Ну как слегка… Удар, по моим ощущениям, совсем незначительный, однако по коже моментально летит ток, а глазами я ловлю «мультяшные» звездочки. Демид удивленно смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что он тоже почувствовал это. Что его сердце тоже пропустило пару ударов, а ноздри покалывает от моего запаха и тех воспоминаний, что эта близость пробуждает. По коже разлетаются горячие импульсы, оседая на моем языке вкусом нашего утреннего поцелуя.

Забыв об окружающих, которые сейчас слились с безликим фоном, я медленно моргаю и одними губами произношу:

– Ты тоже… – сбиваюсь от того, как сухо во рту, и, прочистив горло, уже тверже повторяю: – Ты тоже…

– Да, – хрипло выдыхает он, не сводя с меня глаз. – Я тоже не знал, что нас дурят! Охренеть просто, бумажные стаканчики, оказывается, ни фига не бумажные!