Глава 19. Демид

– А кто все это разгребать будет после того, как ты уедешь? – злобно интересуется Марченко.

– Если ты не заметил, то разгребаю сейчас как раз я, – в тон ему парирую.

Этот выхухоль меня дико бесит. Частично, конечно, потому что имеет наглость не согласиться с моим гениальным планом и критиковать мои действия… А частично, потому что все утро не отлипал от Занозы.

Сейчас, зная о том, что всю прошлую неделю он подрабатывал ее личным водителем и гидом, я смотрю на него по-другому. В принципе, я к Марченко всегда нормально относился. Но всерьез не воспринимал – это факт. Думаю, тут сыграло роль, что они с моим братцем неплохо спелись. Видимо, это уже какой-то шаблон из детства, что все друзья Коли такие же шалопаи, как и он.

Поэтому я без зазрения совести подшучивал над ним. Сейчас же я впервые смотрю на него не как на забавного коротыша, а как на мужчину, который мог бы заинтересовать Катерину. На, не побоюсь этого слова, конкурента.

Нет… вряд ли. Во-первых, он ниже нее. Во-вторых, опять же, пузо. Пусть не такое, как у моего брата, но кубиков там и в помине нет. Думаю, Заноза просто использует его как верного рыцаря. Я ведь действительно протупил, когда оставил ее без машины в незнакомом городе. Что ей оставалось делать?

– Чего ты на меня так смотришь? – этот Санчо Панса недоделанный начинает всерьез беспокоиться от моего взгляда. – Если у тебя есть какие-то претензии ко мне, скажи об это прямо, пожалуйста. Лично я не вижу повода для сомнений в моей работе. Да, Коля налажал с тем интервью, но заводом он нормально управляет. Ты же не думаешь, что он всерьез виноват в утечке? Это просто печальное стечение обстоятельств. Никто от этого не застрахован. Так что, если хочешь помочь заводу, помогай, но на Коле срываться не стоило.

– Срываться на Коле? – негодую я. – Что этот кретин тебе наплел?

– То есть ты считаешь меня дебилом, не способным сделать элементарные выводы? Твой брат возвращается сюда, обеспокоенный тем фактом, что ты решишь под шумок присвоить завод себе, и через два дня вдруг решает вернуться в столицу?

– Может, он наконец понял, что там принесет больше пользы? – предполагаю я и мысленно добавляю «и меньше вреда».

– Короче, Дём, – разводит он руками. – Я в ваши братские разборки лезть не буду. Вы взрослые мальчики и сами все это порешаете. Но завод для меня не просто работа. Я в него душу вложил, если хочешь. Ты же знаешь, что я еще с твоим отцом начинал работать, и то, что ты сейчас делаешь… это тупо нас убьет.

– Убьет нас отсутствие заказов, – в сотый раз повторяю прописную истину. – После всей этой шумихи вокруг утечки четыре ваших постоянных заказчика отказались продолжать сотрудничество! Еще трое тянут резину уже вторую неделю. Судя по отчетам, отгрузка их товара должна была быть еще пятого числа, верно?

– Верно, – понуро кивает Саша. – Если бы не шумиха…

– То меня бы здесь не было, – заверяю его. – Если ты думаешь, что они просто выжидают, пока страсти улягутся, то спешу тебя разочаровать. Ждать никто не будет. Это бизнес! Даю гарантию, что сейчас они активно рассматривают других поставщиков. Ты видел, как взлетели акции «Каспия» за эти дни? Они не упустят возможность утопить нас окончательно и переманить всех ваших заказчиков, снизив цены.

– Поэтому ты решил наше сырье вообще забесплатно раздавать? Демид, если ты подпишешь этот заказ, завод будет работать в минус, ты понимаешь?

– Один-два месяца, возможно, – не вижу смысла спорить. – Сейчас у нас достаточно активов, чтобы покрыть убытки. Потом вся эта ситуация уляжется, и все вернется на круги своя.

– А если, блядь, не вернется? – возмущается он. – Если мы только хуже сделаем?

– Я отдаю отчет своим действиям, – пожимаю плечами. – Ответственность лежит на мне.

– И что это значит? – верещит он. – Мне, блин, просто расслабиться и получать удовольствие??

– Вы чего орете? – Дверь в мой кабинет раскрывается без стука, и на пороге появляется разгневанная Заноза. Ее воинственный вид снова напоминает мне Амазноку, и тот факт, что на этот раз она не голая, совсем не мешает потоку крови резко рвануть вниз. Красивая, зараза. Сегодня на ней очередной деловой костюм с узкой юбкой и пиджаком (на этот раз вполне закрытым, к счастью), но это не мешает мне представлять ее шикарное тело в малейших деталях. Пальцы начинает колоть от того, как сильно мне хочется коснуться ее и спровоцировать хотя бы парочку пошлых стонов, на которые она так расщедрилась вчера.

Катерина обводит нас удивленным взглядом, будто всерьез ожидала, что мы уже давно вцепились друг другу в глотки. Впрочем, еще пара таких сальных взглядов Марченко – и я вполне удовлетворю ее жажду зрелищ.

Ну же, Заноза, посмотри на меня!

Вчера после экодвижа она просто испарилась. Пока я принимал долгие и искренние благодарности от Арины и Натальи, Катерина успела улизнуть. У нее что, на лице написано, что ей нужен персональный водитель? Что они к ней липнут-то все?

В принципе, если брать во внимание ее вчерашний наряд… совсем неудивительно, что кто-то из присутствующих предложил ее подвезти. Куда больше меня удивляет то, что она согласилась.

Я и сам, конечно, далек от того, чтобы мысленно окрестить нас «женихом и невестой» после того, что произошло вчера утром, но… не буду лукавить, от продолжения я бы не отказался. И да, у меня были большие планы на вечер.

Однако, когда я как дурак приперся к ней с доставкой еды, Заноза мне даже дверь не открыла. От одной мысли о том, что она просто не явилась ночевать, в груди становится тесно и виски начинают дико пульсировать.

Стискиваю зубы, чтобы не показать, насколько меня добивает ее полный игнор, и наконец ловлю ее взгляд. После короткой вспышки, пробивающей мой грудак разрядом двести двадцать, она прикрывает глаза и морщится. Она, блядь, морщится, будто моя физиономия доставляет ей физическую боль.

– Вы еще долго? – обращается она к Марченко и улыбается. Мне кривится, а этому карлику пузатому она улыбается, млин! – Кажется, я созрела принять твое предложение.

– Наконец-то, – вздыхает он и растекается перед ней зловонной лужицей, моментально забыв о нашем споре.

Словно в трансе я смотрю, как эти двое покидают мой кабинет, бросив вялое «увидимся» напоследок.

В отупении пялюсь на закрытую дверь, а потом зачем-то подхожу к окну и слежу за тем, как они спускаются с крыльца и направляются за территорию завода.

Следующие полчаса я наверняка со стороны похожу на полоумного доктора из фильмов, который спорит сам с собой, попутно изобретая какое-то невиданное творение. Но ничего не могу с собой поделать. Сейчас во мне борются две сущности. Одна говорит забить и забыть, а вторая вопит о том, что надо позвонить этим двоим и напомнить, что сейчас, между прочим, середина рабочего дня и они обязаны находиться на заводе.

В итоге вторая, конечно, побеждает, и, схватив телефон, я набираю Катерину. Долгие шесть гудков она не берет трубку, а затем в динамике раздается довольный голос Марченко:

– Да, Демид. Ты что-то хотел?

– Я хотел Катерину, – цежу раздраженно, понимая двусмысленность этой фразы.

– Прости, друг, она сейчас не может говорить. У нее, как бы так сказать, занят рот.

И пока я ошалело вслушиваюсь в какое-то глухое постанывание на фоне, этот кретин бросает очередное «увидимся» и кладет трубку.

Около получаса у меня уходит на то, чтобы перебрать все возможные варианты. Если бы мне пришло в голову сразу записывать их, сейчас бы бравые лесорубы изводили уже второй гектар леса, чтобы вовремя подносить мне свеженькую бумагу.

Даже не подозревал никогда, что у меня настолько богатая фантазия. Но, кажется, я перебрал все мыслимые и немыслимые версии. И если начинал я с безобидного «он повел ее есть манты, она запихнула сразу целый кусок себе в рот и поэтому не могла разговаривать», то спустя тридцать минут я близок к варианту с инопланетным похищением.

Все что угодно, лишь бы не думать о том, что Марченко удалось засунуть свой плешивый огрызок ей в рот. Нет, это слишком…

Господи, вот даже если не брать во внимание нереальность такого исхода, я сомневаюсь, что он бы в процессе взял трубку. Лично я бы точно не взял.

В общем, к тому моменту, как «сладкая парочка» появляется снова в здании управления, я не то что закипаю, надо мной висит облако в форме огромного радиоактивного гриба.

– Наконец-то, – рявкаю я, даже не пытаясь подавить злость. Возможно, если бы эти двое хоть как-то пытались сдержать свою радость, мне было бы легче контролировать эмоции. Но Заноза светится так, словно только что в лифте нашла чемодан с парой миллионов евро. Про Сашу я вообще молчу, этот хмырь лыбится во все тридцать два зуба и даже слегка приобнимает ее за талию. – Где вы шлялись в рабочее время?

– Эм… – Катерина, кажется, опешила от моей наглости, но быстро берет себя в руки и заявляет: – Вообще-то, мой контракт не подразумевает под собой нормированный рабочий день.

– Что насчет твоего верного Санчо Панса? – ехидно интересуюсь. – Не боишься выговора с занесением в личное дело?

Сейчас я, конечно, блефую. Несмотря на пропускную систему завода и наличие штрафов за опоздания, «верхушка» этим правилам, разумеется, не подчиняется. И, судя по наглой ухмылке на лице Марченко, он об этом прекрасно осведомлен.

– Это я его попросила, – Заноза моментально бросается на амбразуру и, уверен, готовится грудью защищать своего рыцаря, на случай если мне придет в голову бить ему морду.

Вот только горькая правда в том, что набить морду мне хочется самому себе. Как я до такого докатился, вообще? С каких пор я бросаюсь на людей? И, блин… ревную?

– Как прошел обед? – после серии глубоких вдохов-выдохов решаю выбросить белый флаг. Мы все-таки цивилизованные люди, верно? Что такого, что они снова решили пообедать вместе?

– А мы не ели, – весело заявляет Марченко и гнусно подмигивает мне, пользуясь тем, что находится за спиной Катерины. – На это у нас не хватило времени.

И да, цивилизация цивилизацией, но глаза сейчас ослепляет серия ярких вспышек, которые прожигают не только сетчатку, но и что-то глубоко внутри. Будто капли кислотного дождя разъедают ткань рубашки на груди. Неверяще перевожу взгляд на Занозу, но она не спешит опровергать слова своего спутника.

– Я, кстати, дико голодная. – Для наглядности она даже поглаживает свой живот.

– И куда же вы так спешили? – выдавливаю сквозь стиснутые зубы. – Завод спокойно пережил полтора часа вашего отсутствия. Думаю, еще полчасика мы бы точно выдержали.

– У Саши созвон с юристами, – поясняет она и исчезает на кухне.

– Какого хрена, Марченко? – хмурюсь я, сканируя его самодовольную физиономию. – Что все это значит?

– Это тебе за красные стринги, приятель, – как ни в чем не бывало заявляет он и кивает вновь появившейся Занозе: – Удачи с Громовой.

– Спасибо, – улыбается она и слащаво машет ему на прощание перед тем, как он скрывается в своем кабинете.

– Зачем тебе удача с Громовой? – спрашиваю, пытаясь понять, что имел в виду этот клоун. Какие красные стринги? Он-то здесь при чем? Это ж Колина баба их там оставила. Или они ее на двоих делили?

– Не мне, а нам, – сообщает Катерина и, подхватив меня за руку, тянет к выходу. – У нас с ней встреча через пятнадцать минут.

– Когда ты успела договориться о встрече? – Вбиваю в навигатор адрес, который продиктовала Катерина, и украдкой смотрю на нее. Она ставит на колени сумку, в которой что-то звякает, и пристегивает ремень.

– Вчера, – пожимает она плечами. – Мы с ней домой на одном автобусе добирались.

– На автобусе? – Хорошо, что мы еще не выехали на оживленную улицу, потому что на дорогу я сейчас совсем не смотрю. Вместо этого я во все глаза рассматриваю ее лицо на предмет веселья. Но нет. Кажется, Катерина вполне серьезна.

– Наталья предлагала нас подвезти, но Арина сказала, что ей нужно в другую сторону и гонять туда-сюда автомобиль неэкологично. Я ей предложила разделить такси, чтобы хоть как-то компенсировать урон планете от выхлопов, но она предложила другой вариант!

– Автобус, – подхватываю я.

– Поразительная сообразительность, – смеется она. – Садись, Вяземский, пять.

– Но как так получилось? Когда я уезжал, в парке оставались только Арина с журналисткой. Я помог им загрузить контейнеры в газель и, не найдя тебя, отправился домой. Я думал, что ты уже уехала… с кем-то другим.

– Я была в аптеке, – оправдывается она. – Эта веганская еда – сущее зло!

– У тебя прихватило живот? – Кто бы знал, что моя утренняя шутка окажется пророчеством.

– Придурок, – беззлобно вздыхает она и даже толкает меня кулаком в плечо. – У меня от их домашних «козинаков» пломба вылетела.

Стыдно признаться, но в этот момент я чувствую даже большее облегчение, чем когда моя подружка на первом курсе сделала тест на беременность и мы оба с замиранием сердца смотрели на одинокую полоску. У Занозы разболелся зуб. Обычный, мать его, зуб!

Честно сказать, сам я вчера козинаки не рискнул пробовать. После уборки все, как и обещала Арина, собрались на чаепитие, и дамы в лучших традициях выставили на общий стол, точнее, на покрывало угощения. Поначалу я хотел ограничиться парочкой сухофруктов, но меня буквально силой заставили попробовать какой-то странный «сникерс» и лишь после того, как я запихнул в себя половину батончика, торжественно сообщили, что он сделан из зеленой гречки. После этого Наталья пыталась впихнуть в меня брауни из фасоли, но мне удалось отстоять свои права. А вот Катерина слишком сильно дорожила расположением Громовой, поэтому покорно пробовала сладости, за что впоследствии и поплатилась.

– Так Марченко тебя сегодня к стоматологу водил? – с шумом выдыхаю. В голове словно в ускоренной съемке складывается пазл: «недовольная» гримаса Занозы, «занятый» рот и подозрительное поведение этого кретина… Вот же гад! Теперь понятно, почему он вдруг вспомнил красные стринги. Я же ему еще в первый день намекнул, что у нас с Катериной что-то было. Стало быть, сегодняшним разговором он решил мне отомстить. Это меня, конечно, злит, но приходится признать, что облегчение от реальной причины в данный момент перекрывает весь негатив.

– Но почему ты мне ничего не сказала? – удивляюсь я.

– Когда? – пожимает плечами Катерина. Голос крайне равнодушный, но если я и знаю что-то о женщинах, так это то, что за равнодушием чаще всего скрываются самые сильные эмоции. В данный момент, например, обида. – Ты вчера все утро провел с Натальей. Я не хотела вам мешать. А когда вернулась из аптеки, тебя уже не было…

– Я просто постоянно забывал, в какой пакет что складывать, – жарко оправдываюсь.

Перед субботником Громова дала нам четкие инструкции о том, какой мусор подлежит переработке, а какой нет. Но уже через пять минут я умудрился положить фольгированную упаковку от чипсов к обычному полиэтилену, за что и был удостоен надзирателя в лице Натальи. Эта ведьма рьяно контролировала каждое мое движение и разве что по рукам не била, когда я снова лажал с сортировкой. Кажется, неприязнь к Занозе за разоблачение ее сходства с великим писателем распространилась и на меня. Лучше бы уже продолжала заигрывать…

– Я в конце искал тебя, честно. Но подумал, что ты уже уехала с кем-то…

– С кем? Я там никого не знала!

– Ну ты и Марченко до недавнего времени не знала! Однако это не помешало тебе всю неделю с ним кататься, – выдаю и тут же прикусываю язык, понимая, как это звучит.

– Только не говори, что ты ревнуешь, – усмехается Катерина.

– И в мыслях не было, – громко фыркаю, решив не уточнять, что в мыслях у меня не было как раз говорить о ревности, а вот ревновать… именно этим я и был занят последние пару часов.

– Знаешь, как страшно было идти к врачу в Горячеве? Я была уверена, что выйду оттуда, сверкая золотыми зубами! Хотела продержаться на обезболе до возвращения в Москву, но план с треском провалился. Вчера боль не прошла даже после трех таблеток! В итоге я выпила снотворное и вырубилась прямо в одежде… еле до кровати доползла.

– Я приходил вечером, – признаюсь тихо. – Но ты мне не открыла.

– Я…

– Спала, – подхватываю с улыбкой. – Я уже понял.

На сердце становится настолько легко, что я вот-вот превращусь в диснеевскую принцессу, которая бегает по улице и поет в унисон с птичками. Вся злость и глупая ревность, копившаяся во мне со вчерашнего дня, потихоньку испаряются, словно лужа в жаркий день.

Хотя нет, фальстарт… Рано радуетесь, господин Вяземский. Новые туфли все еще рискуют увязнуть в этой самой луже, потому что Заноза вдруг выдает:

– Ты, наверное, гадаешь, почему я позвала тебя на встречу с Ариной, да?

– Да, – соглашаюсь на автомате, хотя, если быть честным, я успел абсолютно забыть о Громовой.

– Мне кажется, она к тебе неравнодушна, – заговорщицки шепчет она. – Думаю, у тебя лучше получится расположить ее к себе.

– Ты не переживай, – продолжает она, неверно истолковав мое выражение лица. – Тебе даже говорить ничего не нужно. Просто… ну там, будь рядом, улыбайся. А я все сделаю сама. Договорились?

– Договорились, – выдавливаю сквозь зубы.

Неплохо бы разузнать у Марченко контакты стоматолога. Если я и дальше продолжу так сжимать челюсти, они мне пригодятся. Не могу поверить, что Катерина притащила меня с собой в качестве эскорта. И если бы, мать ее, для себя… Так нет же! Она мне предлагает «скрасить» их деловую встречу и помочь расположить к себе клиентку, пока сама будет обхаживать ее в плане снять инфосанкции с завода. В любой другой ситуации мне было бы откровенно пофиг, но, блядь… почему еще каких-то полчаса назад я подыхал от мысли, что Катерина там улыбается Марченко и приятно проводит время в его компании, а она сейчас собственноручно толкает меня в объятия какой-то левой бабы?

Ну же, Заноза, мы так не договаривались!