Глава 31. Катерина

Мне хватает всего двадцати секунд, чтобы убедить себя, что я смогу с этим жить. С ловкостью затыкаю ту часть себя, которая, видимо, рассчитывала на что-то большее, и даже не забываю мысленно съязвить: «Ну-ну, обычно же мужики штабелями на одно колено плюхаются перед тобой после ночи горячего секса!»

Разумеется, я не ждала обещаний любви до гроба. Вообще никаких обещаний! Как, собственно, и любви. Но этот голый прагматизм, холодное соглашение… Будто сделку с дьяволом заключаю.

С очень горячим и красивым дьяволом.

Впрочем, можно быть спокойной, душа моя его совсем не интересует. Этому дьяволу, вопреки всем канонам, нужно исключительно мое тело.

Идеально? Да, конечно! Наверняка…

– То есть я занимаюсь восстановлением парка, ты – новыми заказчиками и друг другу мы не мешаем? – на всякий случай уточняю.

– Типа того, – пожимает он плечами. – Но сразу скажу: в душе я надеюсь вытрахать из тебя весь этот бред и склонить на свою сторону.

– Как подло, – театрально возмущаюсь и перекидываю ноги в фирменном жесте Шэрон Стоун. На мне, в отличие от актрисы, нижнее белье присутствует, но это не мешает Вяземскому словно в трансе следить за мной. Благо слюни не пускает, хоть вид у него, признаться, довольно блаженный.

Ну-ну, это кто еще кого склонит, голубчик.

Вызов принят.

Я, знаете ли, тоже не лыком шита, помню, как он на мои чулочки заглядывался. Так что через недельку-другую будет сам своими золотыми ручками заросли выкорчевывать и плитку класть. Сделаю из него ответственного гражданина, заботящегося о будущем нашей планеты. Ну а нет, так хотя бы от процесса удовольствие получу.

Одни плюсы, как ни крути!

Будто прочитав мои мысли, Демид закатывает глаза и снова возвращает их на мои ноги. Затем добавляет к ним руки, и с мыслями о будущем нашей планеты приходится повременить. Надеюсь, Громова никогда об этом не узнает, но сейчас я в шаге от того, чтобы согласиться на все его условия. К счастью, Вяземский тоже теряет голову не меньше меня, поэтому затрагивать рабочие процессы даже не пытается. Наверное, потому, что все силы сейчас уходят на «затрагивание» меня.

Его пальцы каким-то волшебным образом находятся сразу везде. Бедра печет от прикосновений, кожу живота приятно обдает прохладным воздухом, когда моя блузка словно по волшебству слетает с тела, а шею покалывает от того, как нежно, но требовательно он меня обнимает. На кухне нас двое, но я будто на групповушку подписалась – настолько явственно я ощущаю его везде.

Понятия не имею, как он проделывает все это с моим телом всего двумя руками, но еще немного – и я официально номинирую их на премию «Золотые руки года».

Приходится признать, что они слишком хороши для сорняков и тротуарной плитки.

Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что неплохо было бы переместиться в комнату. Дорогой друг Коленька позаботился о том, чтобы установить там настоящий траходром – как-никак, для себя старался! Но одна мысль, что для этого придется прерваться и лишить себя таких умопомрачительных поцелуев, заставляет смириться с неудобным стулом и впивающейся в позвоночник столешницей.

Наплевать. На неудобство. На моральные принципы. На заранее известный срок годности наших отношений. Сейчас ничего из этого не важно.

Важно только, чтобы он не останавливался. Ни под каким предлогом.

Хоть в чем-то мы единогласны. Демид, без сомнений, пребывает в том же тумане порока, что и я. Нетерпеливо стягивает с себя брюки, раскатывает презерватив под мой восхищенный вздох и, резко оторвав меня от стула, занимает мое место. Правда, из рук меня при этом не выпускает, и уже в следующее мгновение я оказываюсь верхом на нем.

Не уверена, что хлипкая мебель выдержит наш темп, поэтому поначалу даже не двигаюсь. Забочусь в этот момент не только о стуле, но и о себе.

Но, как ни странно, там, где еще недавно саднило, сейчас все пылает и изнывает от нетерпения. Чертов Вяземский и его целительный член! Ему впору гастролировать по стране и излечивать тяжело больное население своим прибором!

Остается только радоваться, что Демид окончательно потерял терпение и сам начинает двигать бедрами мне навстречу, а то неизвестно, куда бы меня привели мысли о его волшебном даре…

Сейчас же я полностью растворяюсь в ощущениях. В исступлении сжимаю его плечи, дергаю за волосы и продолжаю неистово насаживаться. В какой-то момент он ловит губами мой сосок, и я замираю, впитывая эти яркие ощущения каждой клеточкой своего тела.

Демид глухо стонет, когда я перестаю скакать на нем, словно на ездовом жеребце, но не возмущается. Продолжает посасывать набухшую горошину, одновременно сжимая и поглаживая вторую грудь. Кожа настолько чувствительна, что еще чуть-чуть – и я потеряю сознание от его ласк.

Это настолько приятно, что я тихо мычу и начинаю тереться об него промежностью. Под таким углом создается приятное томительное давление не только внутри, но и на клиторе. Двигаюсь медленно, словно боясь спугнуть приближающийся оргазм. Наслаждаюсь каждой секундой. Теряюсь в нем полностью.

Сейчас наш секс больше похож на грациозный танец, чем на безумную скачку, но от этого ощущения только усиливаются. Причем, судя по реакции Демида, не только у меня.

Капелька пота с его лба соскальзывает в ложбинку между моих грудей, и мы не сговариваясь смотрим, как она сбегает по моему животу к тому месту, где мы соприкасаемся.

Его кожа темнее моей, но в силу того, что ни один из нас не проводит свободное время на нудистских пляжах, ниже пояса мы одинаково бледны. И от этого ощущение единения только усиливается. Мы словно одно целое. Две половинки сосуда с чистым сексом, ничем не приправленным афродизиаком.

Демид прикусывает мой сосок и одновременно яро толкается в меня. От неожиданности я распахиваю рот и надсадно кричу, захлебываясь своим удовольствием. Это настолько мощно и сокрушительно, что в какой-то момент мне кажется, что Вселенная кричит от удовольствия вместе со мной. И лишь спустя несколько секунд я понимаю, что мне не кажется. Правда, кричит совсем не Вселенная. И точно не от удовольствия.