Глава 46. Катерина

Несмотря на то, что всю дорогу мы шутили и фантазировали по поводу той самой благодарности, к тому моменту, как за нами закрывается дверь квартиры, все веселье будто по мановению волшебной палочки испаряется.

Быстрый горячий душ с лихорадочным скидыванием одежды, медленные долгие поцелуи и тягучие, словно карамель, прикосновения. Вся та спешка и нетерпение, что гнали нас домой в какой-то неистовой потребности почувствовать друг друга кожа к коже, исчезают, стоит нашим телам соприкоснуться.

Время будто замедляется, а внешний мир растворяется. Он остался где-то там, за дверью.

Здесь, внутри, есть только мы. А проблем нет. Нет споров, нет срока годности наших отношений и горечи, которая кислотой прожигала внутренности.

Каким-то образом Демид считывает мое настроение, или, быть может, он и сам чувствует то же самое. Потому что он тоже не торопится. Еще несколько дней назад он бы толкнул меня на кровать и, не теряя времени, начал истязать жадными ласками.

Сейчас же мы на одной волне. Он чувственно ведет языком по моей шее, руками нежно гладит мою кожу и целует… Много и долго.

От его прикосновений все напряжение стекает по кончикам моих пальцев, а вверх, наоборот, яркими всполохами поднимается будоражащая энергия.

Ноги подкашиваются от томительной слабости, и Демид с легкостью подхватывает меня на руки, но опускать на кровать не спешит.

Какое-то время он просто прижимает меня к себе, погружая в пучину чувственности своим горячим дыханием. Сосредоточенно рассматривает мое лицо, опускает взгляд ниже и громко сглатывает.

Его неприкрытое желание обволакивает меня плотным облаком. Дыхание сбивается, а губы непроизвольно приоткрываются, ожидая поцелуя.

Но когда Вяземский, наконец, опускает меня на кровать и целует, то начинает не с губ. Во рту становится сухо, и вместо стона из меня вырывается какой-то сдавленный хрип.

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы проследить взглядом за его действиями, но вскоре обессиленно опускаюсь на спину, не в силах выдержать пронзительное сладострастное томление.

Словно палач, кайфующий от эмоций своей жертвы, Демид медленно ведет языком по моему телу. Обводит ареолы, слегка прикусывает соски и снова жалит языком. Его ласки заставляют меня выгибаться дугой и комкать простыни, но остановить пытку я даже не пытаюсь. Никогда. Я готова провести вечность на этой грани, наслаждаясь потоками мощнейших разрядов, которыми его язык и пальцы пронизывают тело.

С каждым завоеванным сантиметром, с каждым влажным движением меня все больше закручивает в воронку эйфории. И когда он, наконец, опускается еще ниже, я буквально распадаюсь на атомы.

Мне кажется, что вся я сейчас – один сплошной нерв. Потому что несмотря на то, что его язык сосредоточен лишь на одной точке, полыхает все тело. Веки наливаются свинцом, и я окончательно проваливаюсь в кромешную тьму под названием «наслаждение».

– Хочу тебя в себе, – шепчу пересохшими губами.

– Вот так? – невинно интересуется он, проталкивая внутрь палец.

– Нет, – сдавленно рычу и тут же громко вскрикиваю, потому что он вытаскивает его и, добавив еще один, снова резко входит. На этом, разумеется, и не думает останавливаться. Продолжает рьяно таранить меня, совмещая эти дикие ласки с нежными движениями языка. Впрочем, и они вскоре становятся быстрее, идеально дополняя эту сладкую пытку.

– Деми-ид, – жалобно молю, бесстыдно двигая бедрами ему навстречу. – Я больше не могу. Это слишком… слишком интенсивно, – задыхаюсь на полуслове.

Никогда еще слова не давались мне с таким трудом. За ребрами такой ураган разрастается, что из горла вырывается одно сдавленное мычание.

Вяземский нем к моим мольбам и лишь усиливает давление на клиторе. Я прикрываю рот ладонью, но даже это не останавливает мой крик. Потому что вокруг все взрывается каким-то безумным фейерверком. Искры падают на мои ноги, живот, опаляют плечи. Я вся словно фейерверк. Кожа горит, а внутренности плавятся от ошеломительного удовольствия.

По телу разлетается безумная дрожь. Мне кажется, что трясется не только кровать, но и мир вокруг. Стены складываются гармошкой, накрывая меня черной всепоглощающей темнотой. В ушах полнейший вакуум, даже пульс я свой больше не слышу, хотя явственно ощущаю его безумную гонку по крови. Я выжата, я напитана… я счастлива.

Этот шквал эмоций и столь ярких ощущений размазал меня по кровати, и я готова вечность провести здесь. Без мыслей, без слов. Пропитанная его запахом. Напитанная его энергией. Заполненная им. По венам течет вязкий сироп, а мышцы превратились в сверхчувствительный кисель.

Словно сквозь вату я ощущаю, как крепкие руки подтягивают меня выше на кровати, а в следующее мгновение каменная эрекция врезается в мою влажную плоть. И я снова задыхаюсь.

До конца не справившись с эмоциями от первого оргазма, я снова вязну в водовороте наслаждения. Скребу ногтями по его предплечьям, обвиваю ногами его ягодицы и, несмотря на то, что силы давно меня покинули, двигаюсь ему навстречу. Словно это выше меня. Словно я вовсе не контролирую свое тело. Словно это… словно так надо. Так и должно быть. Вместе. Одно целое. Неразрывно.

Воздух между нами трещит, а температура в комнате накаляется до предела. Не удивлюсь, если на шелковых простынях останутся наши выжженные силуэты. Потому что то, что происходит сейчас, – это не просто секс. Демид клеймит меня, каждым резким толчком выжигает на моей коже тавро со своим именем.

И я опять улетаю. Погружаюсь в вязкий туман, на мгновение выныриваю, чтобы встретиться с его задурманенным взглядом, и снова погружаюсь в темноту, утянув Вяземского за собой. Нас качает на волнах, накрывает с головой и не отпускает… То, что между нами произошло, до сих пор происходит… кажется, останется с нами навсегда. Не отпустит. Не пройдет. Не забудется.

И как я ни силюсь, не могу заставить себя расстраиваться по этому поводу.