Глава 21. Убежать

Только когда Яся открывает мне дверь, а на руках у нее посапывает ребенок, я вдруг со стыдом осознаю, что идея переться к ним посреди ночи была очень плохой. Эгоистичной как минимум. Это же сколько проблем сейчас им со мной… Но ничего лучше, чем написать Ясе, мне в тот момент просто не пришло в голову. Когда я оказалась одна в этом большом аэропорту и меня со всех сторон обступили таксисты, зазывающие отвезти в город по хорошей цене, я растерялась. Не потому, что не знала, как им ответить, и не потому, что не знала, как отсюда выбраться (заказать такси в приложении или сесть на аэроэкспресс), но я просто вдруг поняла, что не знаю, куда ехать. Время уже было два ночи, и я не знала, открыты ли в такое время гостиницы и сколько они стоят. Вообще ничего не знала. Поэтому трусливо отошла в сторону, взяла в какой-то кофейне безумно дорогой и очень невкусный кофе и открыла переписку с Ясей. Последнее сообщение было в августе – она поздравляла меня с днем рождения, а я ей ответила «спасибо». И вот сейчас возле имени Яси горел зеленый огонек. Она была в онлайне. Значит, не спала?Только это позволило мне примириться со своей совестью и написать ей. «привет, а можно я у вас переночую?» «Привет! Да, конечно в любое время. Когда ты приедешь? Одна или с Грином? «одна. уже приехала». Тут же раздался звонок. – Ты где? – приглушенно, но очень требовательно спросила Яся. – В Домодедово. – Что-то случилось? – Типа того, – вынуждена была признать я. – Но ничего серьезного, правда! Мне просто надо где-то переночевать. Если у вас нельзя, то… – Конечно, можно, – перебила она меня, но говорила при этом все еще тихо, словно боялась кого-то раз разбудить. – Только тебе придется самой до нас доехать: Лекс сегодня на работе ночует, у них там какой-то капец случился, а я не вожу машину. Вызвать тебе такси? – Я сама могу, – торопливо возразила я. – Я же не ребенок. Мне только адрес нужен. – Хорошо, – через паузу сказала Яся, хотя в голосе у нее все еще звучало сомнение. – Сама так сама. Но позвони мне, как в машину сядешь, хорошо? И номер мне скинь. Ну и вызывай только через приложение. Наверное, в другой ситуации я бы что-нибудь раздраженно ответила, потому что терпеть не могла вот этих попыток Яси обо мне позаботиться. Как будто я маленькая. Но именно сейчас от этого вдруг стало немного спокойнее. Хоть кому-то не все равно, что со мной происходит. – Да, я обязательно вызову через приложение и позвоню тебе, – послушно повторила я. Адрес она мне скинула почти сразу, как я положила трубку, и примерно через полтора часа я уже набирала код на блестящих кнопках домофона. А до этого пришлось пройти через шлагбаум, где охранник попросил мой паспорт, придирчиво изучил его и только потом пустил меня во двор. И вот я стою напротив встревоженной Яси в смешной пижаме, смотрю на темные волосики малышки, которая дремлет, устроив голову у нее на плече, и хочу уехать. Как я не подумала, что у них ребенок?! Приперлась тут посреди ночи, взбаламутила всех… – Прости, – бормочу я неловко. – Наверное, я лучше гостиницу поищу. У вас же тут ребенок, а я разбудила ее… – Не говори глупостей, – решительно сообщает Яся и умудряется, одной рукой придерживая дочку, другой втянуть меня в квартиру. – Этот ребенок и сам прекрасно несколько раз за ночь просыпается. Без твоей помощи. Проходи на кухню, я сейчас ее в кроватку положу и приду. Я снимаю кроссовки, оставляю чемодан у входа, а потом иду на кухне и присаживаюсь на краешек стула. Я бы ожидала увидеть у ребят в квартире какой-нибудь супер-стильный интерьер, как в журналах, но тут все довольно просто. А еще повсюду разбросаны яркие игрушки и детские фруктовые пюрешки в цветных упаковках. – Чай будешь? – спрашивает Яся, появляясь на кухне и закрывая за собой дверь. – Или покормить тебя? Я мотаю головой. Я немного поела в самолете, но голода особого не чувствую. Я вообще как будто ничего не чувствую, даже плакать не хочется: все слезы выплакала, пока вещи собирала, и в такси по дороге в аэропорт. – Можно я переночую и уйду? – прошу я. – Мне просто надо подумать куда идти, а я сейчас плохо соображаю. – Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, – решительно говорит Яся. – Но Лекс… – Лекс тоже не будет против, – отрезает она. – У нас есть отдельная гостевая комната, там своя ванная, так что ты никому не помешаешь. – Но я все равно завтра уйду, – упрямо говорю я. Яся садится напротив меня и встревоженно заглядывает мне в лицо своими невероятными золотыми глазами. Я где-то слышала, что материнство портит женщину, забирает у нее красоту, но глядя на Ясю, этого не скажешь. Она выглядит немного уставшей, но при этом словно сияет изнутри. Наверное, это потому, что ее любят. Лекс, конечно жуткий тип, но он так на нее смотрит, что сомнений нет никаких: Яся – это самое важное в его жизни. Хотела бы я, чтобы меня кто-нибудь когда-нибудь так полюбил… – Лена, – тихо спрашивает она, – что случилось? – Ничего. – Грин знает, что ты здесь? Я непроизвольно дергаюсь, услышав его имя, и от внимания Яси это не ускользает. – Вы поругались? Он тебя обидел? Я молчу. – Ударил? – дрогнувшим голосом спрашивает Яся. Я мотаю головой, но слезы внезапно сами начинают литься по щекам, даже не спрашивая меня. Лучше бы ударил… Это было бы не так больно. Я до самого последнего момента думала, что у нас все хорошо, что Дима просто злится на меня из-за Кастета и поэтому хочет перевести эту злость в другое русло. Говорят же, что секс хорошо помогает выплеснуть агрессию. Может, первый раз для этого и не слишком хорошо подходил, но я чувствовала себя виноватой и была готова на все. Сначала было немного страшно, он так грубо со мной разговаривал, но потом он нежно прошептал, чтобы я не боялась, и я поверила. Мне и правда было хорошо. Немного больно, но все равно хорошо. Дима так целовал меня, так гладил, был внутри меня, был со мной одним целым, а потом… Потом сказал, что я блядь. И что он прощает меня за это. Этот мудак даже не понял, что был у меня первым! Вот Мария будет рада, когда он к ней вернется… Яся смотрит на меня и ждет, и молчать дальше уже нельзя. Придется дать ей какой-то ответ. – Просто я от него ушла, – я шмыгаю носом, вытираю слезы рукавом, стараясь казаться безразличной. – Ничего особенного. – Ушла от Грина? – пораженно повторяет Яся. А потом меняется в лице. – Лен, подожди, так вы что… встречались?! Я испуганно замираю и быстро пытаюсь выдумать для Яси какую-нибудь правдоподобную ложь. – Нет! Ты что! – вру я. – Просто… Просто Дима хотел меня контролировать, и, поэтому когда забрал меня из больницы, сказал, что мы будем жить вместе. Чтобы он следил за мной. – Ты была в больнице? – хмурится Яся. – Ничего особенного, – машу я рукой. – У меня просто легкое лопнуло, когда мы на трассе перевернулись. – На трассе перевернулись?! – Ясю, кажется, сейчас удар хватит. – Легкое?! Господи, я убью Грина. Голыми руками придушу! Он совсем с ума сошел?! – Он не при чем, я не с ним в машине была, а с пацанами, – неожиданно защищаю я Диму. Он, конечно, сволочь но конкретно в этом и правда не виноват. Яся, кажется, чуть-чуть успокаивается, но все еще гневно сверкает глазами. – Все равно! Мог бы и нам сообщить! Все же не чужие люди! Могли бы приехать, помочь… Я неловко пожимаю плечами, потому что не очень понимаю причин возмущения Яси. Какое ей и Лексу дело до моих проблем? – Можно я спать пойду? – осторожно спрашиваю я. – Да, да, конечно, – Яся вздыхает. – Ты устала, наверное, а я к тебе лезу с расспросами. Завтра поговорим. Мне не очень нравится такая перспектива, но спать хочется так сильно, что я не протестую. Наскоро споласкиваюсь в маленькой, но очень чистой ванной комнате, падаю на узкую кровать, застеленную свежим бельем, и проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений. Просыпаюсь резко, от детского плача. Смотрю на телефон и понимаю, что спала почти полдня. Уже четыре часа… Надо вставать и думать, куда ехать дальше. Злоупотреблять гостеприимством Яси и Лекса я не собираюсь. Пока одеваюсь, зачем-то еще раз хватаюсь за телефон, словно туда может прийти сообщение или звонок. Не может. Я его везде заблокировала. И с незнакомых номеров тоже не планирую брать трубку. Осторожно выхожу из комнаты, заглядываю в зал и неожиданно вижу там Лекса. На одной руке у него сидит бесконечно довольная жизнью малышка и что-то лепечет на своем младенческом, а в другой руке он держит половинку печенья. А еще он улыбается, глядя на дочку. Улыбается!!! Глазам своим поверить не могу. Это так же удивительно, как если бы акула-убийца вдруг стала доброй и начала катать на себе детишек в аквапарке. – Привет, – говорит Лекс, переводя на меня испытующий взгляд. – Привет, а Яся где? – Отдыхает, она сегодня рано с ребенком вставала. А ты к нам какими судьбами? – Я ненадолго, – быстро говорю я, словно оправдываясь. – Скоро уеду. – А я тебя не спросил, надолго или нет, – хмыкает Лекс. – Я спросил, какими судьбами. Грин-то вчера нашелся? – Нашелся, – глухо говорю я. – И где был? У бабы своей? – Я не спросила. Мне не интересно. – А мне вот интересно, как он тебя отпустил одну в Москву, – продолжает Лекс, пристально разглядывая меня. Я непроизвольно вздрагиваю: такое ощущение, что эти холодные прозрачные глаза, как рентгеновские лучи, умеют видеть насквозь. – Грин же над тобой трясется, как наседка. – Я сама уехала, – сквозь зубы говорю я, – Я уже взрослая. И его мнение меня не интересует. – Бунт на корабле? – приподнимает одну бровь Лекс. Я молчу. Малышка начинает активно вертеться на руках у отца, он осторожно опускает ее на пол, протягивает ее указательные пальцы, она крепко хватается за них своими кулачками и идет в мою сторону, что-то восторженно лепеча. – Смотри! Уже ходит! – говорит Лепс с неожиданной гордостью. – Здорово! Я протягиваю малышке руки, но она вдруг смущается, отворачивается и прячет личико в коленях Лекса. Он приглушенно смеется и ласково гладит ее по голове. – Стеснительная она у нас, капец. Вообще не понимаю, в кого. Ярослава – боевая девчонка, да и я вроде таким в детстве не был, хотя хрен знает. Спросить уже не у кого. – Как ее зовут? – интересуюсь я. Помню, что Дима говорил мне об этом, но я, если честно, забыла. – Полинка. – Красивое имя. – Так и девчонка – огонь, – усмехается Лекс и снова берет ее на руки. Целует в лобик. – Красотка. Вся в маму. Полина и правда очень похожа на Ясю, вот только глазки у нее, кажется, светлые. В папу. Но я не очень хорошо разглядела, потому что личико она продолжает прятать. – Грин знает, что ты здесь? – вдруг резко меняет тему разговора Лекс. – Не знает. – А вообще знает, что ты уехала? – Не знает. Почему-то Лексу невозможно врать. Слишком жутко становится от его ледяного взгляда, и кажется, что он сразу поймет, если услышит ложь. – Позвони Грину и скажи, – спокойно говорит он. – Не буду. – Тогда я позвоню, – буднично говорит и подбрасывает Полинку на руках. Она начинает звонко смеяться. – Я ему уже с утра звонил, но он трубку не брал. И вот тут меня накрывает ужасом. Я подскакиваю к Лексу. – Не говори ему, – выдыхаю я в панике. – Пожалуйста, не говори. Пожалуйста! Или дай мне сначала уйти, а потом звони. – Тихо ты, ребенка напугаешь, – осаживает меня Лекс. – Так, Полинка, давай я тебя к маме отнесу, она, наверное, уже проснулась, а мы тут с тетей поболтаем немного. Он уходит в спальню, возвращается уже без ребенка, молча идет на кухню, а я, как привязанная, иду за ним. Открыв окошко, Лекс облокачивается на подоконник и закуривает, а я непроизвольно вдыхаю сигаретный дым. Черт, какой знакомый запах… Дима курит ту же самую марку. – Рассказывай, – приказывает Лекс, когда молчание слишком надолго затягивается. – Не о чем рассказывать, – упрямо говорю я, вздергивая подбородок. Он бросает на меня быстрый взгляд. – Пиздец, ты сейчас на Чебу похожа, – вдруг задумчиво говорит он. – Тоже упертый был как хрен знает кто. И хмурился точно так же. Я растерянно замираю. Фраза про брата выбивает меня из колеи. – Что тебе Грин сделал? – тут же спрашивает Лекс, не меняя тона. И я вдруг понимаю, что мне надо очень хорошо подумать о том, что сейчас говорить. Если Лекс не посчитает мои причины уважительными, он без проблем меня выдаст другу. Как минимум потому, что считает меня девчонкой, за которой надо приглядывать. А приглядывает за мной Грин. Так уж у них сложилось. – Он вчера пришел пьяный, – помолчав, говорю я ровным голосом. – И плохо себя контролировал. Я теперь его очень боюсь и не хочу больше никогда видеть. Лекс давится дымом. – Грин? – неверяще переспрашивает он. – Пьяный? Врешь! – Не вру. Лекс молчит, как будто осмысливает сказанное мной. Потом бросает на меня острый взгляд. Я непроизвольно хватаюсь за ворот толстовки, как будто Лекс может увидеть спрятанные под ней следы от засосов. – Что он тебе сделал? – Ничего. Это наше личное дело. – Так ничего? – тихо, но очень зло спрашивает Лекс. – Или личное? Я сначала испуганно вздрагиваю, а потом вдруг понимаю, что он злится не на меня. А на Диму. Черт, зачем я вообще сюда пришла? Только все усложнила. Я уже решаю сказать, что я все придумала, но тут вдруг начинает вибрировать телефон, лежащий на столе. И там высвечивается имя звонящего. Грин. – Не надо! – вскрикиваю я и пытаюсь преградить ему дорогу к телефону, но заставить Лекса делать что-то против его воли может, наверное, только Яся. Да и то не всегда. Лекс легко отстраняет меня в сторону и берет мобильный. – Ну привет, – холодно говорит он в трубку. Потом молчит. – Не говори ему, где я, – умоляюще шепчу я. – Пожалуйста! – Допустим, у нас, – говорит Лекс, успокаивающе сжимая мое плечо. – И че? Он с каменным лицом выслушивает то, что говорит ему Грин, а потом вдруг резко перебивает его: – А мне похуй. Ленка будет здесь, под моей защитой. И ты сюда не подойдешь на километр, пока я, блядь, не выясню, что случилось и почему она тебя боится. А потом с Лекса вдруг слетает его невозмутимое спокойствие, и брови сдвигаются к центру. – Че?! В смысле «здесь уже»? Он делает шаг к подоконнику, я – вслед за ним. Смотрю вниз, во двор, и вижу под окнами фигуру Димы. Он стоит возле подъезда, прижав телефон к уху. Потом поднимает голову, но прежде чем наши взгляды успевают встретиться, я отшатываюсь от окна и прижимаю ладонь ко рту. Господи, он тут. Как он узнал?! А главное, что теперь делать?