Глава 23. Поговори со мной

Из сна я выныриваю ближе к вечеру. Чувствую себя ужасно: голова тяжелая, виски давит, в глаза будто песка насыпали, а когда смотрю в зеркало, то понимаю, что мой внешний вид полностью соответствует внутреннему состоянию. Впрочем, какая теперь разница? Торопливо умываюсь в маленькой ванной, переодеваюсь в свежую футболку и выхожу в коридор. Нахожу Ясю и Полинку на кухне. Яся кормит малышку малоаппетитным пюре зеленого цвета, но ребенок вроде уплетает его с удовольствием. Послушно, как птенчик, распахивает розовый ротик, смешно глотает и тянется за следующей ложкой. – А это что? – опасливо интересуюсь я. – Пюре с брокколи и картошкой, – поясняет Яся. – Как по мне, так гадость ужасная. Но ей вроде нравится. – Понятно, – я присаживаюсь на стул около малышки. Полина замечает меня, издает какой-то радостный звук, а потом вдруг шлепает ладошкой по тарелке и забрызгивает себя, меня и все вокруг этой зеленой гадостью. – Блин! Я подскакиваю, а Яся смеется и тянется к упаковке влажных салфеток. – Прости, пожалуйста, она не специально. Но на будущее лучше не садись рядом с Полинкой во время еды, если не планируешь потом полностью переодеваться. Ты сама как? Голодная? – Наверное, – неопределенно пожимаю я плечами. – Давай тогда что-нибудь закажем, а то мне было некогда готовить: Полинка прямо не отпускала от себя. Все-таки она серьезно напугалась сегодня, когда эти два придурка начали драться. – Я могу что-нибудь приготовить, – тут же предлагаю я, старательно обходя тему драки. – Я хорошо готовлю. – Даже не сомневаюсь, – серьезно кивает Яся. – Но мне кажется, тебе лучше сейчас не напрягаться и поужинать чем-нибудь вкусненьким из ресторана. – Не знаю. Я, честно говоря, думала, что мне надо вещи собрать и поискать гостиницу… Я вас и так уже второй день напрягаю. – Ты знаешь же, что мы тебя никуда не отпустим, пока ты не будешь в нормальном состоянии? – строго спрашивает Яся. – Да? – Да. Так что перестань думать всякие глупости и подумай лучше о том, что ты хочешь на ужин. Мне очень неловко и стыдно за причиненные неудобства, но при этом внутри разливается осторожное, теплое чувство нужности. Им не все равно! Они переживают за меня! – Где Лекс? – спрашиваю я у Яси, хотя на самом деле хочу спросить совсем про другого человека. – На работу уехал. – Так поздно? – У него есть свои ключи от офиса, так что он может и ночью работать, если надо. Лекс вообще там на особом положении, – фыркает Яся. – Кстати, даже хорошо, что его сегодня не увидят сотрудники, потому что у него такой фингал вздулся! – Фингал? Я что-то не помню, чтобы Лекс отхватил по глазу. – Ну да, – машет рукой Яся. – Думаешь, они закончили на том, что в коридоре было? Да щас! Выперлись на улицу и во дворе еще продолжили драку, пока охранник не пришел и не разнял их. – Ох блин, – я прижимаю ладонь ко рту. – И как он… они?! – Лекс нормально, если не считать фингала, – усмехается Яся. – У Грина нос немного распух, а так тоже ничего. Лен, ну они же не совсем дебилы, чтобы убивать друг друга. Если эти двое будут драться в полную силу, там же можно сразу в больницу ехать или на кладбище. – Ну да, – бормочу я. – Слушай, а… вообще… где он? Уехал? Яся сочувственно смотрит на меня и мотает головой. – Не уехал? Остался? – в панике переспрашиваю я. – Остался. – У вас? – я подскакиваю и оглядываюсь, как будто Дима мог спрятаться где-то тут на кухне. – Не совсем, – загадочно отзывается Яся. – А где? – Можешь сама посмотреть. Подойди к окошку. Еще до того, как я выглядываю во двор, я примерно представляю, что увижу. И правда: на скамейке у подъезда сидит Дима, а на асфальте рядом с ним написано белыми кривыми буквами: «прости меня». Мне вдруг резко начинает не хватать воздуха. Я порывисто отворачиваюсь и натыкаюсь на тревожный Ясин взгляд. Медленно делаю выдох и вдох. – Скажи ему, что я его простила, – напряженно говорю я, с силой комкая край футболки. – Может, тебе самой это сказать? – Нет, – резко отвечаю я. – Я простила, но это ничего не меняет. Я не хочу ни видеть его, ни говорить с ним. Так что пусть перестает мучиться угрызениями совести и сваливает обратно. – Может, вначале вам все же стоит поговорить? – осторожно предлагает Яся. – Если хочешь, я могу быть где-то рядом, ну для безопасности, и ты в любой момент сможешь уйти. – Нет, я не хочу, – отрезаю я. – Что бы он ни сказал, это будет уже неважно. – Хорошо, – со вздохом соглашается Яся и вытирает салфеткой довольное личико Полинки, перемазанное в брокколи. – Лекс придет, и я попрошу его передать Грину, что ты его простила. И что он может уезжать. – Как думаешь, он уедет? – помолчав, спрашиваю я. Яся качает головой. Через полчаса к нам приезжает доставка еды, мы ужинаем, Яся укладывает Полинку, потом мы болтаем о моем будущем поступлении, и я снова иду спать. Тему Димы мы сегодня больше не обсуждаем. Когда я просыпаюсь, то первым делом подбегаю к окошку. И… Дима все еще там. Смотрю на часы: семь утра. Он всю ночь, что ли, тут сидел? Он совсем дурак? Уже хочу отойти, но тут вдруг замечаю, что надпись поменялась. Теперь на асфальте поверх полустершихся белых букв написано ярко-красным «Поговори со мной». Сидящий на скамейке Дима внезапно поднимает голову, и мы встречаемся с ним взглядами. Я мотаю головой, говоря безмолвное «нет», и, пятясь, отхожу в глубь комнаты. В доме все спят, поэтому я делаю себе чай и сажусь в уголке дивана на кухне. Периодически украдкой выглядываю во двор. Дима все еще там. Часов в восемь появляется зевающая Яся с Полинкой на руках, около десяти встает Лекс с выразительным фонарем под глазом. Они с Ясей перебрасываются какими-то только им понятными шуточками, передают дочку из рук в руки и спрашивают меня об обычных вещах типа, что я ем на завтрак и не хотела бы сходить на Красную площадь. Про Диму никто не говорит ни слова. Наконец я не выдерживаю. – Он что, всю ночь тут был под окнами? – Ага, – невозмутимо выдает Лекс. – Ярослава, а где кофе? Не могу найти банку. – Конечно, не можешь, потому что твоя растворимая гадость кончилась еще вчера. Я же тебе говорила купить. – Бля, я забыл. Сегодня куплю. – Возьми еще шоколадное печенье! В том магазине около твоей работы. – Ага. – Лекс! Скажи ему, чтобы он ушел! – отчаянно перебиваю я эту милую семейную беседу. – Скажи, пусть уезжает обратно домой! Лекс вздыхает и поворачивается ко мне. Его светлые глаза кажутся холодными и равнодушными, но я прекрасно помню, как яростно он вчера за меня заступался. Кажется, ему и правда не все равно, что со мной происходит. – Ленка, – неожиданно мягко говорит он. – Ну окей, я могу его не пускать к нам в квартиру. Но двор то, блин, не лично моя территория. – У вас тут охрана! Пусть выведут его! – Так Грин не нарушает вроде ничего, – пожимает плечами Лекс. – А еще походу он денег им дал, чтобы его не трогали. – Кому? – Охране. Может, еще этой… Как его? – Управляющей компании? – спрашивает Яся. – Ага. Я кусаю губы. – А как мне быть, если я захочу из дома выйти? – напряженно спрашиваю я. – Я могу тебя проводить. А что, думаешь, Грин на тебя кинется? Вопрос вроде шутливый, но для шутки у Лекса слишком сильно сдвинуты брови. Кажется, Диме он теперь не доверяет. Я секунду обдумываю ответ, а потом мотаю головой. Нет, не кинется. Но… Весь день проходит как на иголках, потому что я постоянно подхожу к окошку и проверяю. Дима все еще там. Вообще-то уже конец сентября, на улице вовсе не так тепло, а он сидит в этой своей куртке нараспашку… Но это ведь не моя забота, правда? Наутро к фразе «Поговори со мной» добавляется написанное кривыми буквами «Пожалуйста». Я тихонько плачу в туалете и снова прошу Лекса, который собирается на работу, чтобы он попросил Диму уехать. Но вместо этого вечером, вернувшись с работы, Лекс протягивает мне сложенный вчетверо листок бумаги. – Что это? – настороженно спрашиваю я, машинально принимая его. – Походу, письмо, – равнодушно говорит он. – Для тебя. – Я выкину его! – предупреждаю я. – Пофиг, – пожимает плечами Лекс. – Мое дело – передать. Он тут же теряет ко мне интерес, потому что у него есть дела поважнее: обнимать Ясю и подбрасывать к потолку Полину, а я, держа двумя пальцами этот листок бумаги, как будто он может укусить меня, отношу его в комнату. Бумага жжет мне пальцы. И выкинуть не могу и открыть не могу. Дим, ну почему ты такой упрямый, а? И почему ты не был таким, когда я готова была за нас бороться? Почему именно сейчас, когда уже поздно? Я бессильно плачу в подушку, пока злополучное письмо лежит рядом. Я уже почти решаю его выкинуть, когда вдруг телефон начинает вибрировать от входящего вызова. Поднимаю голову, смотрю на экран: Кастет. Вот уж кого не ожидала сейчас услышать. Я не хочу с ним разговаривать, но потом вспоминаю, что уехала, ничего ему не сказав, и он скорее всего меня потерял. Ну… ладно. Как-то это и правда по-свински, надо хоть сказать, чтобы не искал меня. Я нажимаю на кнопку с зеленой трубочкой, чтобы принять вызов, и совершенно не ожидаю того, что мой друг вместо приветствия выпалит: – Лен! Поговори с ним! Серьезно. Прям прошу тебя по-братски. – С кем я должна поговорить? – холодно спрашиваю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на Кастета. – С этим. – С кем? – Ну с братом твоим. – У меня нет брата, – цежу я сквозь зубы. – Он умер давно. – Ну он типа брат, – теряется Кастет. – Че, не так что ли? – Не так, – отрезаю я. – У тебя все? – Ленка, ну погоди ты, – с досадой говорит он. – Слушай, я пообещал ему. Я же типа виноват, да? Он в квартиру зашел как раз, когда мы с Наськой это самое. И вы типа из-за этого поругались. Он к нам с Наськой прибежал как ненормальный, факт! Орал что-то, спрашивал, кто был в вашей квартире, спрашивал, где ты. Я аж дар речи теряю. Сроду не помню, чтобы Кастет выдавал такие длинные монологи. Дима его головой случайно не прикладывал? – И что? – спрашиваю я, потому что все еще не понимаю, к чему была эта речь. – Ниче. Говорю, поговори с ним. Он вот мне позвонил и попросил, чтобы я тебя набрал и уговорил. – Попросил? – скептично уточняю я. – Ну типа попросил, – уклончиво отвечает Кастет. Я против воли хмыкаю. Представляю я себе эту просьбу! – Он нормальный мужик, – вдруг не в тему добавляет мой друг. – На работу к себе меня взял. Хотя охуеть какой злой был из-за этого всего. Поговори с ним, ну че тебе стоит? Я тяжело вздыхаю. – Борь, – тихо говорю я. – Все не так просто. – У тебя там какой-то пиздец, да? – неуклюже спрашивает Кастет. – С чего ты решил? – Да ты меня по имени сроду не называла. – Ну типа, – я снова вздыхаю. – Надо ему морду набить? – практично уточняет он. Я невесело смеюсь. – А ты бы смог? – Ну ссыкотно было бы, но если все вместе с пацанами… – Нет уж, я слишком ценю вас и ваше здоровье, чтобы о таком просить, – грустно улыбаюсь я. – Не парься, все нормально, правда. – А ты когда вернешься? – Не знаю. Пока не знаю. Мы еще немного разговариваем про Настю и про Лешего с Витом, а потом я кладу трубку и смотрю на белеющий на подушке прямоугольник. Я могу его открыть. Могу, но… Но тогда придется отвечать, передавать ответ, и это все растянется, а я уже так не могу. Мне физически тошно от того, что Дима тут, под окнами, и уходить не собирается. Меня раздражает, что он пытается действовать через моих друзей. Меня разбивает на куски это все. Поэтому я молча выхожу из комнаты, стараясь не шуметь, потому что Яся и Полина спят в детской, беру ключи в прихожей, обуваюсь и выхожу на улицу.