Глава 9. Ради дружбы

– Привет, – говорю я, когда Кастет берет трубку. – Ленка! – выпаливает он. – Тебе же выписали, да? – Выписали, – соглашаюсь я. – Но толку? Я под домашним арестом. – В смысле, под арестом? – напрягается Кастет. – Ну Дима ключи забрал, закрыл меня и ушел на работу, – объясняю я, чувствуя себя каким-то маленьким ребенком, и от этого вновь поднимается утихшее было раздражение. Нет, ну реально, это же какой-то бред! Я ничего плохого не сделала, а на меня мало того, что наорали и обвинили в пьянстве, а теперь еще и дома закрыли. Плюс еще вечером меня ожидает взбучка за вылитый на Диму коньяк. Зашибись вообще! – Так у меня есть твои ключи, говно вопрос, – радостно откликается Кастет. – Мы сейчас с парнями к тебе подвалим и освободим! Жди! – Так, стоп, – перебиваю я. – А что вы хотели? Если просто пошариться на улице, то давайте без меня. Если Дима узнает, то он и эти ключи отберет, плюс тебе еще достанется. – Нет, мне не просто пошариться на улице, – неожиданно грустно отвечает Кастет. – Это вопрос жизни и смерти, Ленка. И только ты сможешь помочь! – Ну ладно, тогда приходите, – немного растерянно говорю я, потому что первый раз слышу от своего друга такие слова. – Скоро будем, – подтверждает Кастет, – одна нога тут, другая там. И бросает трубку. Буквально через двадцать минут в замке проворачивается ключ, и в нашу прихожую вваливается тощий рыжеволосый Вит с вечно лохматым Лешим. И так радостно их видеть, что я обнимаю каждого из этих придурков. – Как ребра? – спрашивает Леший. – Срослись? – Да все у меня в порядке было с ребрами, – закатив глаза, объясняю я уже не в первый раз. – У меня легкое лопнуло. – Но уже срослось? – допытывается Леший. – Конечно, срослось, – фыркает Вит. – Иначе как бы она дышала? Ленка, ты давай по-быстрому собирайся и пойдем. – Куда пойдем? – не понимаю я. – Как это куда? К Насте, – Леший смотрит на меня как на дурочку. – Тебе Кастет разве ничего не рассказал? – Нет. А где он вообще? – Внизу стоит, с тачкой. Собирайся быстрее, пока Настя не ушла. – Да какая, блин, Настя?! – не выдерживаю я. – Можешь нормально объяснить?! – Ну Боброва, которая твоя одноклассница, – объясняет Вит. – Помнишь, она еще все время в очках ходила, а потом сняла очки. А еще у нее сиськи в прошлом году выросли. Кастет к ней как раз на твоем день рождении подкатывал. – Да ты что, – бормочу я. Теперь мне хотя бы стало понятно, почему та самая Настя написала мне с утра сообщение с десятью восклицательными знаками о том, что мой друг полный дебил. Я спросила у Насти, какой именно друг, но она сказала, что я сама должна знать, и заблокировала меня. Я подумала еще, что у нее крыша поехала, а оказывается, она с Кастетом мутить начала. Впрочем, это тоже может быть признаком поехавшей крыши. – А зачем мы идем к Насте? – спрашиваю я, хотя в целом догадываюсь. – Извиняться, – вздыхает Леший. – Кастет там накосячил, теперь надо исправляться. – А я там для чего? – Нам она не откроет дверь, мы уже пробовали. Так ты идешь? Я на мгновение замираю в сомнении, но почти сразу же киваю. В конце концов Настя живет тут недалеко, Дима только что уехал на встречу и не узнает, что я ушла из дома. А то, о чем он не узнает, не сможет его огорчить, правда? Тем более Кастету я должна, все-таки он частично по моей вине лишился прав. Так что помочь его счастью – мой долг как друга! Я быстро одеваюсь, закрываю дверь взятыми у парней ключами, и мы все вместе спускаемся вниз к подъезду, где уже стоит грустный Кастет. С тачкой. Обычной такой тачкой с ручкой и одним колесом! Вообще-то, когда Леший говорил про тачку, я думала о машине, а не о садово-огородном оборудовании. Внутри этой тачки лежит охапка астр и гладиолусов, а к ручке привязана большая гроздь воздушных шаров. – А почему цветы там лежат? – удивленно спрашиваю я, обнимая Кастета. – Так удобнее, – практично объясняет он. – Руки не устают. – Слушай, мне кажется, розы были бы лучше, – осторожно говорю я, думая, что астры и гладиолусы вызывают ассоциации только с первым сентября. – У нас на даче роз нет, – отрезает Кастет. – Мамка и так возмущалась, что я всю ее клумбу ободрал. – Ну ладно, – с сомнением отвечаю я. Честно говоря, Настя Боброва – девочка из довольно обеспеченной семьи, так что я не знаю, как она отнесется к дачным цветочкам. И к шарикам, которые выглядят так, будто их забрали с какого-то детского праздника. Что, кстати, очень похоже на правду. Но выбора нет, и мы все вместе: я, Леший, Вит, Кастет и тачка с цветами и шариками направляемся в тот двор, где живет Настя. По дороге я узнаю, что начиналось у них все довольно романтично: уже был первый поцелуй и прогулка при луне, но тут Кастет немножко поторопился и прислал Насте дикпик. То есть фотку своего достоинства. Это само по себе уже плохо, но еще хуже, что как раз до этого Настя написала ему: «не знаю, куда сегодня сходить погулять». И тут ей прилетела фотка нижней части Кастета во весь экран! Ясное дело, она решила, что Кастет предлагает ей прогуляться на… ну в смысле, в кровать, очень оскорбилась и заблокировала его везде. И вот теперь наша задача объяснить Насте, что Кастет хоть и долбоеб, но готов признавать свои ошибки. Мы полны надежды, но, к сожалению, дверь Настя никому из нас не открывает, мне в том числе. – А она точно дома, а не в универе? – спрашиваю я. – Точно, у нее горло болело вчера, и она никуда не пошла, – грустно говорит Кастет, пиная тачку с цветами. – Ну и что теперь делать? – Надо устроить концерт перед ее окнами, – объясняю я. – Если будет что-то происходить во дворе, она точно заинтересуется и выглянет, а там ты с каким-нибудь плакатом типа «Прости меня, идиота!». – Концерт не катит, Насте не нравится, как я пою. – А что ей нравится? Не в тебе, а вообще? Может, получится ее удивить? – Новый год ей вроде нравится, – задумчиво бормочет Кастет, скребет бритый затылок, а потом вдруг кричит. – Придумал! Придумал! Он шепчется с Лешим, они вдвоем вытряхивают цветы из тачки, берут ее и куда-то сматываются, оставляя нас с Витом ждать во дворе. Я смотрю на время – прошло уже два часа с Диминого отъезда. Надо бы идти домой, но не могу же я бросить ребят?! Черт, и почему у меня от всего этого какое-то плохое предчувствие? Возвращаются парни очень гордые, и в тачке у них лежит какая-то ерунда, похожая на небольшой пылесос или трубу. – Это генератор снега, – объясняет радостно Кастет. – Я в клубе взял в аренду, ну там, где я летом охранником подрабатывал, помните? Ща мы его подключим, у кого-нибудь с первого этажа попросим в розетку воткнуться, удлинитель я взял. Полетят эти ебучие снежинки, мы будем петь Джингл Белс, взорвем хлопушку, Наська выглянет, обрадуется и простит меня. У меня голова кругом идет от всего этого, но я покорно помогаю. Пишу на плакате «Настя! Прости меня!», репетирую с пацанами песню (от джингл белс отказались в пользу «Маленькой елочки»), а параллельно пишу Диме и спрашиваю, готовить ли на него обед. Он отвечает, что заедет в автосалон и пообедает там. Значит, еще немного времени у меня точно есть. Наконец наступает час икс. Мы дружно орем в несколько глоток «Настя!!!», параллельно Кастет включает снегомашину, которая шумит, пыхтит и изрыгает из себя что-то похожее на снежинки, Вит держит плакат, Леший взрывает хлопушку, а когда в окошке показывается удивленное Настино лицо, мы все вместе поем песню. И пара бабушек со скамейки у подъезда нам даже подпевают. Остальные, правда, машут палками и грозятся вызвать полицию, но на них мы не обращаем внимания. Не знаю уж, насколько Настя рада, но то, что она охреневает от увиденного – это сто процентов. Окошко распахивается, и она кричит с третьего этажа: – Боря, придурок, не позорь меня! – А ты простила меня? – Да, блин! – А пойдешь со мной на свидание? – лыбится довольный Кастет. – Пойду! Только прекрати это все! Мы радостно орем, даем друг другу пять и начинаем сворачиваться, но тут внезапно во двор въезжает полицейская машина. Не успеваю я понять, что они тут делают, как оттуда выгружаются полицейские и начинают быстро и методично вязать парней. Кастета, Вита, Лешего… – Смотри, а это разве не та хрень из клуба? – радостно говорит вдруг один, заметив снегомашину. – Вот это мы удачно приехали! Еще и хищение в крупном размере получается. – А ну отпустите ребят! – кричу я, подбегая к ним. – Вы не имеете права их арестовывать! – А тебе какая разница? – неласково отзывается один из полицейских. – Что, значит, какая? Я с ними! – А, с ними… Ну так пойдем, подельница. Отправим вас в обезьянник, а потом уже разберемся. И не успеваю я глазом моргнуть, как уже оказываюсь в наручниках, сидящей внутри полицейской машины. – Что происходит?! – начинаю паниковать я. – В чем вы нас обвиняете? – Нарушение общественного порядка, – хмуро бросает тот полицейский, который сидит впереди. – Жалобы были от жильцов. А еще кража дорогого оборудования из клуба, нам вот только что заявление поступило. Так что сейчас посидите в обезьяннике, а потом уже разберемся, все вместе пойдете под суд или каждый по отдельности. – Кастет, – шепчу я ему, – ты же сказал, что взял эту машину в аренду! – Она все равно была им пока не нужна, – бурчит он, заливаясь краской. – Я бы вернул ее вечером. – То есть ты ее просто так взял, без спроса? – выдыхаю я в ужасе. – Ну типа… да? – неуверенно отзывается Кастет, а мне хочется побиться головой об окно. Еще и рюкзак забрали мой, а там у меня телефон… Что делать-то? – Да отпустят нас, не ссыте, – успокаивает нас Леший тихонько. – Пугают просто. Сейчас приедем, внушение сделают и отпустят. Машина-то вот она, ничего не пропало. Но почему-то в отделении все происходит совсем не так, как нам обещал Леший. Парней уводят куда-то в другое место, а меня вталкивают за решетку, где, кроме меня, дремлет на лавочке, прикрученной к стене, какая-то размалеванная уставшая женщина. И вот тут мне становится страшно. Я сижу, жду, хотя сама не знаю чего, и в итоге уже не понимаю, сколько вообще прошло времени. Час? Три часа? Весь день? Пять минут? Ко мне никто не приходит, никуда не зовет, и я подхожу к решетке сама. – Меня же отпустят, да? – срывающимся голосом спрашиваю я у дежурного полицейского. – Нет. – Но меня дома ждут! – Раньше надо было думать, – пожимает он плечами. – Ну, может, под залог? – А кто его заплатит? – Мой… муж! Можно ему позвонить? Полицейский смотрит на меня и вдруг смеется. – Заливай! Откуда муж у такой мелкой? Бате лучше своему позвони. – У меня нет папы, – быстро говорю я. – И мамы нет. Вообще никого из близких. – Совсем никого? – недоверчиво спрашивает он. – Непохожа ты на сироту, шмотки не сиротские. – У меня… брат есть! Можно ему позвонить? Может, хоть в брата он поверит? – Ну ладно, – ворчит полицейский, встает и куда-то уходит, а возвращается с моим телефоном. – Один звонок. Больше не положено. Я вижу на экране двадцать пять (!!!) пропущенных вызовов от Димы, нервно сглатываю и нажимаю на кнопку вызова. Трубку берут после первого же гудка. – ТЫ ГДЕ, БЛЯДЬ? – раздается оттуда полный бешенства голос. – Дима… – я нервно облизываю пересохшие губы. – Ты только не ругайся, ладно? Я… эээ… в полиции. Ты можешь меня забрать?