Глава 10

Я не могла сомкнуть глаз. Девочки вырубились ближе к трем часам ночи, а я тупо смотрела в потолок и разбирала последний разговор по косточкам. Есть во мне такое дурацкое качество: перекручивать одно и то же действие десятки раз, пытаясь уловить суть.

Вот и сейчас. Каждую фразу, каждый выдох, каждую паузу разложила по молекулам и закопалась в них с головой.

Что происходит с Артемом? Почему он позвонил мне и почему бросил трубку? У этого невозможного человека всегда всё в порядке. Даже когда ему прострелили живот, у него всё было замечательно. Его не понять, он где-то за гранью досягаемости. Но я чувствую: что-то неладно. Мне не успокоиться, не забыться.

Поэтому, когда на экране вновь высвечивается его номер телефон, я четко осознаю: мне плевать, что будет дальше. Нам непременно нужно поговорить. Хотя бы ради того, чтобы расчертить границы дозволенного. Общаться как брат с сестрой – можно. Целоваться до потери пульса – нельзя.

Я перелезаю через посапывающую Ирку и, выскочив в коридор, отвечаю:

– Да?..

Ну же, скажи, что тебя гложет. Зачем ты звонишь в такую рань. Как ты, о чем ты думаешь, старший братец? Как тебе спалось?

Мы разговариваем почти нормально, так и должны говорить хорошие знакомые. Без эмоций или обид (или желания перепихнуться). Но назойливая мысль – приехать к нему, обсудить наедине наши чувства – лишь крепнет.

Я приеду к нему. Решено. Потому что телефон – совсем не то же самое. Нам не хватает живого общения. Мы не умеем разговаривать ртом и отвечать за слова здесь и сейчас. Всегда урывками, полуфразами, смс. Хватит. Пора взглянуть в глаза своим бесам.

Он сам отправляет мне адрес с припиской: «Только не ходи к моему отцу». Какой жест, спасибо большое.

Кажется, он не против…

За завтраком я пробиваю, как долго добираться до Артема Миронова. Ну, всего-то час на самолете, дело нехитрое. Осталось только купить билет. Раньше это «только» обломало бы мне все планы, ибо лишних денег, тем более на билеты, у меня никогда не водилось. Но на днях мама отдала мне свою кредитную карту со словами:

– Пользуйся, а то разоришься на такси.

На балансе столько денег, что хватит слетать до Артема, вернуться и ещё уйти с горя в загул. Что ж, гулять так гулять! Когда еще представится возможность взять и махнуть в другой город?

Я почти заказываю билет, но палец замирает над кнопкой «Оплатить».

Та часть меня, которая всегда была не уверена в себе, забита, испугана, кричит: «Одумайся! Тебе не нужно влезать в разборки с Мироновым-младшим! Зачем ты липнешь к нему? На кой черт лезешь как настырная кошка?»

– Ты чего так рано встала? – заспанная Ирка садится напротив и делает жадный глоток из моей чашки с кофе. – Просыпаюсь, а тебя нет. Думаю, куда моя баба делась, которую я всю ночь страстно обнимала во сне.

– Ты не обнимала, а складывала на меня все конечности по очереди и эротично постанывала в ухо, – фыркаю, поднявшись и достав из холодильника колбасу и сливочный сыр.

– Это потому что мне Женя снился. Вау! Самолет?! Это куда ты намылилась? Только не говори, что к…

– Тебе бутерброд с сыром или колбасой? – выхватываю телефон, но уже поздно.

Ирка смотрит на меня во все глаза, и брови её взметаются ко лбу.

– Реально полетишь? Вот прям возьмешь и купишь билет? А что ты ему скажешь? Слушай, ты хоть в порядок себя приведи перед важным разговором. Ноги побрей или…

– У меня бритые ноги! – шикаю на неё. – «Или» тоже побрито, прекрати уже! Я хочу поговорить с Артемом, – имя произношу шепотом, чтобы никто посторонний не услышал, – а не поиметь его во всех позах.

Но, как вы понимаете, остановить подругу не представляется возможным. Она целиком в фантазиях о том, как Миронов-младший пригласит меня в номер фешенебельного отеля (почему-то отеля, хотя он дал адрес дома), напоит дорогим шампанским и вскружит голову своим загорелым телом.

– Ир, хватит… – не прошу, но молю, потому что от каждого её слова в моем горле сохнет лишь сильнее. – Ты невыносима. Хм, а полетели со мной?

– Реально можно?! – восклицает подруга. – Давай телефон! Выберу нам рейс!

Видимо, ответ – «да».

Кажется, мне потребуется моральная поддержка. После разговора с Артемом, да и вообще не помешает дружеское плечо, которое всегда будет рядом.

– Мы совсем забыли про Нику, – закусывает губу подруга, купив билеты в одну сторону и щедро оплатив их с моей карты.

– Предложим ей тоже, никаких проблем.

Но Ника наотрез отказывается. Не потому что считает, будто поездка к Миронову – плохая затея. Нет, она панически боится самолетов, а потому даже не пытается подумать над тем, как классно мы проведем время в столице.

– Езжайте куда хотите, только без меня.

Я говорила, что Ирэн выбрала билеты на сегодняшний вечер? Нет? Значит, говорю.

Не успеваю даже понять, во что вляпалась, а уже сижу в аэропорту, прижав к груди рюкзак с минимальным набором одежды (и персональной бритвой от Ирки, угу). Маме ничего не сказала, она думает, что мы ночуем на даче у Ники. Сама Ника проводила нас словами:

– Постарайтесь не разбиться, – и слиняла из аэропорта, не дождавшись даже, как мы оформимся на стойке регистрации.

Объявляют посадку. Ирка бежит вприпрыжку, делая по десять фото в минуту, а я вяло переставляю ноги и борюсь с собственными сомнениями, что проросли во мне, заколосились и теперь твердят: «Ты непременно облажаешься».

Хорошо, что взяла с собой Ирэн. Весь перелет она трещит над ухом, показывает фотографии Жени, мечтательно вздыхает и не дает мне засомневаться или испугаться собственной храбрости.

Мы приземляемся, а я даже не успеваю осознать, во что вляпалась.

Артем просил написать ему, как прилечу, но я решила сначала прийти в себя. Собраться с мыслями. Поэтому мы заказываем такси через телефон Ирки. Машина мчит нас по городу, по гигантскому шоссе, мимо огромных домов. Шумно и путанно, и непонятно, как быть дальше.

Ладно, переночуем в отеле, который забронировали на ночь, а там будет видно.

– Приехали, – водитель заезжает в узенький дворик и останавливается напротив высотного дома. – Третья парадная.

Хм, тут и не пахнет гостиницей. Детская площадка, круглосуточный магазин и ни единой вывески, намекающий на ночевку.

– Иди к Артему, – пихает меня в бок Ирка, и внезапно до меня доходит вся глубина её коварного замысла.

Так вот почему она заказала такси самостоятельно! Потому что конечной точкой маршрута был не семейный отель на южной окраине, а логово дракона-Миронова, что находится ближе к центру!

– Сейчас?! Ни за что. Ты видела, как я одета? Опомнись, Ир! Я не красилась даже!

– Ты сама говорила, что вы должны по-человечески пообщаться, – она всовывает мне в руки рюкзак и, перегнувшись через мои ноги, открывает дверь. – Так зачем тебе краситься? Слушай, Софа, я тебя знаю. Завтра ты передумаешь и решишь слинять обратно. Нетушки. Пошла-пошла.

– Я даже не придумала, о чем говорить, – сопротивляюсь и скулю.

Водитель поглядывает на нас в зеркало заднего вида так, будто Ирка – мой личный сутенер.

– Вот как раз и придумаешь, пока поднимаешься. Ну-ка живо вышла из машины и двинула навстречу приключениям, виляя задом. Ну чего ты выпендриваешься? Вы поговорите, и ты приедешь ко мне, сходим в какой-нибудь бар, нажремся там, а завтра уедем домой. Разве не чудесная схема?

Впрочем, она права. Покончим со всем как можно быстрее, чтобы не задерживаться и не дать себе возможности смалодушничать.

Я выхожу из такси, и то срывается с места. Набираю на домофоне номер квартиры. Гудок. Ещё один. Третий. На четвертом прилетает сообщение от Ирэн.

Совсем забыла сказать. Я положила тебе в рюкзак презервативы.

Не благодари.

Вот спасибо. Теперь у меня есть всё для обычного разговора.

Удивительно, но, когда Артем поднимает трубку, то не спрашивает, кто конкретно приперся к нему на ночь глядя. Он сразу же произносит чуть хриплым, словно простуженным тоном:

– Софья?!

Так, либо у него есть дар провидения, либо установлен домофон с видеокамерой. На всякий случай машу ручкой и улыбаюсь самой глупой из возможных улыбок. Как вы понимаете, все разученные речи забылись, стоило мне услышать его голос.

– Откроешь?

Не отвечает, но замок щелкает, и я вхожу внутрь подъезда. Поднимаюсь на лифте на четвертый этаж, пристально разглядывая себя в гигантское зеркало. Ужас. Выгляжу как будто мною вытирали полы в аэропорте. Прическа-«гнездо» из вьющихся волос, синяки под глазами, а во взгляде читается: «Добейте, чтоб не мучилась».

Артем ждет на лестничной площадке. Он одет в темно-синюю футболку и джинсы, которые так плотно облегают ноги, что на секунду я залипаю. Так, хватит. Опомнись.

Шагаю наружу и задумываюсь, обниматься ли со сводным братцем или в нашем случае это чревато лишними проблемами?

– Привет, – смотрит сурово, словно хочет отругать. – Как долетела?

– Без потрясений.

– Почему не позвонила? Я бы забрал.

– Зачем? Я прекрасно доехала самостоятельно. Пригласишь в гости?

Он дергает плечом и пускает меня внутрь квартиры. Я понимаю, что она скорее всего съемная, но здесь так же плохо с жизнью, как и в личной спальне Артема. Знаете такие квартиры, в которых останавливаются посуточно? В которых нет вообще ничего лишнего. Один шкаф, один стол, одна кровать, причем всё куплено в ближайшем супермаркете. Вот и тут так. Совершенно никаких красок. Унылые серые стены, столь же печальный кафель и сиротливо висящая кожаная куртка на вешалке.

Я стаскиваю кеды и иду вслед за хозяином на пустую, скучную кухню. Он открывает шкафчик и находит две разномастные чашки.

– Ты пьешь чай или кофе? – старается быть гостеприимным, но тотчас одергивает себя: – Вопрос снят. Чай кончился.

– Простой воды, спасибо.

Сажусь на неудобный стул, скрещиваю руки в замок. Обстановка какая-то неправильная, будто мы сами не понимаем, что творим. Мы же не умеем разговаривать нормально, не можем шутить друг с другом или делиться новостями. О чем мне ему рассказать? Что спросить?

Почему я была уверена, что встреча чем-то поможет? Не стоило даже ехать сюда, только потратила время и выставила себя посмешищем.

Соберись, тряпка!

– Ну что, как тебе известие о беременности моей мамы?

– Внезапно, – пожимает плечами Артем, даже не повернувшись в мою сторону. – А тебе?

– Я не ожидала такого развития событий. Но, наверное, это к лучшему? Многое проясняет, да?

– Да. Теперь между нами точно ничего не будет.

– Угу.

– Жаль.

Слово слетает обыденно. Такое ощущение, что Артем обсуждает плохую погоду, а не то, что разлучило нас, развело по разные стороны баррикад.

– Хорошо, что всё прояснилось, – пытаюсь быть оптимистичной. – Непонятно, куда бы завели нас эти отношения.

– Никуда бы они не завели, – он поворачивается ко мне с кривой ухмылкой. – Ты сама знаешь, мы бы натворили всякой ерунды, и всё.

Я поднимаюсь, чтобы взять кружку, а он подает мне её как-то неловко, точно боится ненароком коснуться моей ладони. Не успеваю схватить, и она рушится на кафельный пол. Взрыв осколков, и вода растекается во все стороны, попадает мне на носки. А мы стоим друг напротив друга и не можем сделать ни шагу назад.

Прошло так мало времени с момента последней встречи, а кажется – годы. Я совсем позабыла черты его лица. Остроту скул и чуть изогнутые брови. Глаза, что выжигают во мне дыры. Темный, пленяющий взгляд.

Его ладони ложатся на мою талию. Вроде бы целомудренно, но затем он сжимает меня сильнее, и я внезапно теряю опору под ногами.  Не целует, не трогает. Просто держит так крепко, так долгожданно.

– Осторожно, не поранься.

Несвоевременное замечание. Уже поранилась. Об острый взгляд, о тонкие губы.

Всё, поздно метаться.

Пружина разжата, предохранитель сорван.

Меня бесит его футболка, и остро хочется ощутить под пальцами жар мужского тела. Дергаю вверх, и Артем снимает её одним движением. Вижу свежий, едва заживший шрам, касаюсь его нерешительно. Но Артем фыркает и перехватывает мою руку, переплетает наши пальцы. Поднимает меня на руки и усаживает на стол.

– Тут везде осколки, – словно оправдывается.

Моё платье становится слишком тесным, и я стаскиваю его дрожащими руками, путаясь в рукавах. Плевать на всё. Артем помогает мне, руки его дотрагиваются до моего живота, проводят по ноющей груди, вызывая во мне мурашки. Его пальцы скользят по ногам (хвала небеса, побритым!), от внутренней стороны коленок и выше… ещё выше… по бедрам, по разгоряченной коже, к линии трусиков.

Я вздрагиваю. Щекотно и горячо.

– Прекратим? – по-своему трактует жест Артем.

– Заткнись и поцелуй меня! – требую я, прильнув к нему как дикая кошка.

А затем теплые губы накрывают мои, вырывая слабый стон удовольствия. Одновременно с этим чуткие пальцы отодвигают последнюю преграду. Ту тонкую ниточку белья, которая разделяла меня и Артема.

Мы будем прокляты, но мне это нравится.

***

Она умеет выбивать из колеи. Внезапным приездом. Легким платьем, что оголяет непозволительно многое. Невинностью и взглядом из-под пушистых ресниц. Своими разбитыми кедами и тонкими, гладкими ногами.

Когда Артем увидел её в экране домофона, то мысленно выругался. Долго и витиевато. Находиться с ней на одной территории чревато, но выбора нет. Не гнать же эту невыносимую занозу на ночь глядя.

А потом она заговорила, и на покрасневших щеках заиграли ямочки. Улыбнулась так обезоруживающе, что невозможно было не среагировать.

Её запах. Её ладная фигурка на кухне. Её голос, что струится волнами, что окутывает как морок, что пленит и манит за собой.

Артем не успел сориентироваться. Не собрал себя воедино, когда Софья оказалась рядом с ним. Одно неверное движение, и запах сирени и персиков ворвался в ноздри. Сознание помутилось. Реальность, в которой им нет места, перестала существовать.

А дальше всё как в забытье. Её маленькая, аккуратная грудь под его пальцами. Коготки, царапающие кожу его спины, напоминающие, что он живой. Он дышит. Он хочет эту девчонку так, как ни хотел никого.

Она сладко стонет в его руках и сама насаживается на пальцы. Такая мокрая, горячая. Нужно быть осторожным. Она невинна. Её нельзя ранить. Нельзя причинить ей боль.

Остановись, придурок.

Ты обидишь её, разрушишь, испортишь.

Но большой палец массирует клитор, и Софья закусывает губу, запрокидывает голову назад. В её глазах – сияющие искры. Невозможно остановиться, когда видишь такой жаркий, искренний отклик.

Она несмело расстегивает ширинку на его джинсах, стягивает их, елозя возле его паха своими бедрами. Обхватывает член сквозь ткань боксеров.

Артем не может сдержать выдох, что рвется сквозь стиснутые зубы. Это всё какое-то помешательство, абсолютно ненормальное. Правильно он сравнивал Софью с наркотиками. Она так же врывается под кожу, растекается, овивает, лишает способности соображать.

– Я хочу тебя… – шепчет Софья, густо краснея. – Прямо сейчас…

Он тоже её хочет. Безумно. Дико. Так сильно хочет, что не может соображать, не способен контролировать себя, сдерживать.

Губы Артема ложатся на её темный, набухший сосок, язык обводит аореолу, и зубы чуть прихватывают чувствительную плоть.

Движения становятся быстрее, и вскоре девушка вздрагивает всем телом под его пальцами.

Пора.

Артем убирает пальцы, не переставая поглаживать её внизу, проталкивается внутрь членом. Горячо и туго. Невозможная смесь. Тонкая кружевная ткань белья чуть сдвинута, и трение о нее только усиливает ощущения. Артем двигается осторожно, позволяя привыкнуть к себе, вначале неглубоко, но затем он наращивает амплитуду. Под её всхлипы, в которых боль перемешена с наслаждением. Под сбитое дыхание. Большой палец продолжает оглаживать чувственную горошину, не позволяя ей сконцентрироваться на мыслях о боли.

Софья приближается ко второму оргазму. Он чувствует, как напрягается её тело, и стоны становятся всё глуше.

– Тёма… – произносит она тихо и хочет добавить что-то ещё, но слов уже не хватает.

Её щеки красны и волосы встрепаны. Она в момент обмякает под ним, и приходится придержать одной рукой её за талию, чтобы не рухнула.

Артем изливается ей на грудь и только тогда приходит в себя. Осознает со всей ясностью, что они только что натворили.

– Черт, – говорит Артем, взъерошив волосы.

Делает шаг назад, словно пытаясь увидеть весь масштаб произошедшего.

– Что такое? – Софья непонимающе щурится и стыдливо поправляет трусики.

– Это должно было пройти не так, – злится он на себя. – Твой первый раз не должен был случиться на кухонном столе.

Она спрыгивает на пол, чуть поморщившись. На цыпочках проходит мимо осколков и льнет к нему обнаженной грудью, чем вызывает повторный ураган внутри, заставляет напрячься и сосредоточиться.

Второго раунда не будет. Точно – не сегодня.

Невероятно, он заботится о ком-то в такой момент. Думает, как сделать первый раз менее неприятным.

– Мне понравилось, – облизывает она разбухшие от поцелуев губы. – Спасибо.

– М-да, за секс меня ещё не благодарили. Аккуратнее! – кажется, он начинает злиться, когда видит, как она едва не ступает в лужу. – Иди сюда.

Подхватывает на руки и несет прямиком в ванную комнату, где оставляет Софью наедине с полотенцем и душем.

– Женской косметики, увы, не имею, но гель для душа с шампунем где-то лежали.

– Ты ведь не уйдешь? – спрашивает она, обняв себя худенькими руками за плечи.

– Из своей квартиры? – усмехается он, стараясь не смотреть на нагую девушку, такую соблазнительную и очаровательную. – Вряд ли.

Она улыбается и шагает в душевую кабину, скинув с себя последнюю деталь гардероба. Кружевные белоснежные трусики, заляпанные кровью, лежат на полу как напоминание об их грехопадении.

***

Я лениво намыливаю себя густой пеной, пахнущей мятой и Артемом. Струи воды стекают по разгоряченной коже, затекают в уши, рушатся в лицо. Мне жарко, но сил не хватает, чтобы переключить температуру. Я едва держусь на ногах.

Почему я никогда не занималась этим раньше? Чего боялась?

Когда Ирка хвасталась своими похождениями, я не понимала, как секс может так кружить голову. Она захлебывалась, описывая очередного красавчика с крупным членом, а во мне нарастало раздражение.

«Блин, – думала я, – а можно обсудить что-то, кроме мужских причиндалов?»

Но теперь, клянусь, готова сама бежать и рассказывать о том, какой твердый Артем там, внизу, как он ненасытен и нежен одновременно. Разве можно представить человека лучше? Быть может, я чувствовала, что должна дождаться кого-то, хоть каплю похожего на него, а потому не спешила? Черт его знает.

Хм, неужели это не сон? Мой сводный брат лишил меня девственности.

Кошмар!

Или нет?..

Между ног саднит, но даже дискомфорт приносит мне мысленное удовлетворение. Всё получилось именно так, как и должно было. В его движениях чувствовался опыт. Он немногословен, не пытался интересоваться моим состоянием, не сюсюкался. Зато каждое его действие – выверено.

Я укутываюсь в махровое полотенце, заботливо оставленное Артемом на дверном крючке, и прокрадываюсь в кухню. Следы недавней страсти почищены, осколки сметены и выброшены в ведро. Артем сидит за столом и пьет кофе. Он полностью одет, собран и прям, точно проглотивши палку. Дурманящий запах кружит мне голову.

– Всё в порядке? – спрашивает осторожно.

– Вполне. – Подтягиваю полотенце на груди. – Совсем поздно. Разрешишь мне остаться на ночь?

– Что за глупые вопросы, Софья? – недоумевает он.

– Не знаю, мне кажется, ты выгоняешь девушек после того, как лишаешь их самого сокровенного.

Какую глупость я несу, матушки! Но меня не остановить. Хочется как-то сгладить паузу, а потому неуместная шутка сама слетает с губ.

– Тебе кажется, – мрачнеет, и в глазах появляется тьма. – Я не ввязываюсь в отношения, ты права, но как же я могу выгнать сводную сестру после того, как обесчестил её?

Мне резко становится не по себе. Человек меняется в секунду, словно я задела в нем что-то своей дуростью. Вновь подтягиваю норовящее слететь полотенце и примирительно улыбаюсь:

– Кажется, нам всё-таки нужно поговорить.

– О чем, Софья? – он весь тускнеет и смотрит на меня так, будто весь день ворочал мешки с камнями. – Мы уже поговорили один раз, боюсь, второго твой организм не вынесет.

– Не тебе решать, что вынесет мой организм. – Я сажусь напротив и демонстративно складываю руки поверх полотенца. – Допустим, меня тянет к тебе, и это взаимно. С одной проблемой мы разобрались. Теперь что касается наших родителей. Думаю, не стоит их вмешивать. Ты говоришь, что тебе не нужны отношения? Это хорошо, мне они тоже не нужны. Давай посмотрим, что получится.

Внезапно во мне открывается неведомая доселе храбрость, и слова кажутся простыми, ничего не значащими. Я уже обнажилась перед этим человеком сильнее некуда, так чего скрывать? Он может сколько угодно пытаться закрыться от меня, но сделанного не отменить. А потому будем жить с новыми вводными.

Возможно, я не совсем честна, когда уверяю, будто не хочу отношений. Но, одно могу сказать наверняка, напрашиваться в девушки к Артему Миронову и ходить за ним хвостиком не собираюсь.

– Хорошо, – соглашается он и взъерошивает жесткие (теперь я знаю наверняка) волосы. – Согласен посмотреть, что будет дальше. Пока очевидно одно: ты остаешься у меня ночевать, а утром я веду тебя в какое-нибудь кафе завтракать, потому что еды в этом доме не водится  в принципе.

– Мне нравится схема, – подмигиваю.

«А ещё мне очень нравишься ты. Сама не понимаю, как так получилась, что хлесткая ненависть переросла в вожделение и интерес. Но теперь я хочу узнать о тебе как можно больше. А ещё волнуюсь за то, что происходит с тобой».

– Тогда пойдем спать, – решительно поднимается и подает руку. – За завтраком обсудим всё, что ты собиралась мне сказать.

Кивнув, я принимаю твердую ладонь. Почему-то в голове рождается воспоминание о том, как Артем довел меня этими длинными, красивыми пальцами до оргазма, а затем насадил на член и начал упоительно медленно двигаться, растягивая изнутри.

Внизу живота вновь становится тяжело, но я не позволяю себе углубиться в фантазии. Вместо этого достаю из рюкзака телефон и пишу Ирке сообщение:

Не переживай, останусь на ночь у Артема. Нам многое нужно обсудить.

Надеюсь, вам хватит презервативов для обсуждения

Вот что она за язва такая?! Впрочем, впервые за долгое время Ирэн не так уж и не права в своих мыслях. Презервативы нам вряд ли сегодня понадобятся, но спать на одном диване с Артемом – это нечто новенькое.

Он не пытается приставать ко мне, даже не делает поползновений в мою сторону. Предпочитает отдать одеяло мне, чем делить его на двоих.

– Я не кусаюсь, – пытаюсь улыбаться.

– Знаю, – хмыкает он, но не приближается. – Спи.

Одного простого слова достаточно, чтобы я вырубилась как маленькая, едва коснувшись щекой подушки.

***

Утром я просыпаюсь совсем одна. Постель с другого краю смята, но Артема поблизости не наблюдается. Обидно. Почему-то я думала, что проснусь чуть раньше и смогу подумать над своим поведением, изучая его лицо.

Но мои планы обламываются о суровую реальность. Нет его и в кухне, и в ванной с туалетом (я проверила). Либо он все-таки свинтил, что выглядит странно, если учесть, что в квартире живет он, либо отлучился ненадолго.

Я заглядываю в холодильник (Артем не соврал, еды здесь не водится), завариваю кофе и, качая ногой, пью его в маленькой кухоньке. Привести бы её в порядок. Я не говорю о рюшках или шторках, но хотя бы комплект посуды купить. Желательно, одномастной. Шкафчики заменить, холодильник обвесить какой-нибудь ерундой типа магнитиков. Вроде мелочь, но сразу внесет уют.

– Давно проснулась? – не замечаю, как Артем появляется в кухне.

– Не очень, – нагло вру, потому что последний час я провела за той самой кружкой кофе, цедя по глоточку. – Куда ходил?

– Сигареты кончились, – он пожимает плечами, впрочем, я не верю сказанному.

Это же в какой магазин он бегал? На другой край города?

Переодетая в новые джинсы и короткий топик, едва прикрывающий пупок, я ловлю на себе взгляды Артема. Короткие, сложные, потому что в них не разобраться.

– Значит, наши родители вот-вот поженятся… – произносит он таким тоном, будто только теперь осознал всю реальность события. – Охренеть. Не думал, что отец зайдет так далеко.

– Почему у вас такие тяжелые отношения?

Качает головой и достает пачку сигарет. Ополовиненную, что подтверждает мои догадки. Делает долгую затяжку и выпускает дымное облако в потолок. А я наблюдаю как завороженная, не в силах оторвать взгляд. Так эротично он это делает. Мне хочется вновь коснуться его губ, сплестись языками. Но я не позволяю себе расслабиться.

– Не знаю. Мой отец – не тот человек, о котором будешь с гордостью рассказывать друзьям. Мы всегда находились в натянутых отношениях, а когда… – он замолкает. – Когда всё стало сложнее, я понял, что проще уехать, чем жить под одной крышей. В тот самый день он положил на меня болт, за что я искренне благодарен.

– Мама говорила, что ты натворил ошибок, пока жил один. Каких?

– Что ты хочешь услышать? Употребление, продажа. Алкоголь, наркотики, сомнительные связи. Как половые, так и дружеские. Не буду врать, мне нравилось то, что происходило. Но в какой-то момент всё зашло слишком далеко. Пришлось стать воспитанным мальчиком в рубашечке, закончить учебу и пойти в магистратуру. Думаю, отец рыдал от счастья, когда узнал, что его сына больше не найдут в каком-нибудь притоне.

Артем с такой простотой рассказывает о том, что другие стараются не вытягивать из глубин памяти, что мне становится не по себе. Он не стыдится прошлого, не считает его чем-то грязным.

Такое чувство, что он разучился испытывать эмоции. Настоящий, живые. Стыд или растерянность. Он умеет только злиться, как дикий зверь, рвать плоть, обнажать зубы.

Но потом я вспоминаю то, что произошло между нами вчера. Нет, это не было злостью. Страстью, голой, обнаженной похотью – да. Но не выплеском негатива. Не отчаянием. Не безразличием.

– Ты не шутишь? – подаюсь вперед. – Всё было так плохо?

– Почему было? – криво ухмыляется Миронов-младший и добавляет спокойным, выверенным тоном: – Пойдем завтракать, сестренка.

Мы находим небольшой ресторанчик недалеко от дома Артема. Я заказываю жасминовый чай с омлетом, а мой спутник ограничивается крепким черным кофе без сливок и сахара. Иногда мне кажется, что он умеет только курить и пить кофе.

– Расскажи о себе, – просит, сощурившись.

– Ты хочешь знать о моих хобби или о том, кем я мечтаю стать, когда вырасту? – прыскаю. – Поздновато для задушевных разговоров, не находишь?

Если честно, не люблю рассказывать. Во мне нет ничего примечательного, я не могу похвастаться, не могу взахлеб описать какой-нибудь день моей жизни. Самая неинтересная, обыкновенная. Потому и ершусь, надеясь, что Артем передумает лезть ко мне в душу.

Ха, наивная.

– Никогда не поздно узнать о человеке чуть больше, – отвечает хмуро. – Я с тобой честен, так почему бы тебе не поступить так же?

– Ну-у-у, – размешиваю в миниатюрной чашечке сахар. – Если честно, мне нечего сказать. В смысле, у меня нет каких-то особых интересов. Учусь, периодически подрабатываю, но на мелких работах типа промоутер на выходные. Ничего серьезного. Со мной скучно, поверь.

Он никак не комментирует моё высказывание, лишь иронично изгибает губы.

– Тебе звонят, – кивает на мой мобильный, стоящий на беззвучном режиме.

– Да, мам? – прижимаю телефон к уху и делаю глоток чая.

– Ну, привет, потеряшка. Как отдыхается у Ники? – спрашивает она. – У нас дождь полил, а у вас как? Пасмурно?

Я смотрю в окно, за которым бурлит столичная, солнечная жизнь.

– Пока солнечно, – откликаюсь весело. – Мы с девчонками ловим последние мгновения лета. Сейчас вот на речку пойдем. Не скучай, скоро приеду.

– Не буду. Целую, девочкам большой привет.

Мама прощается, а я сижу, пораженная тем, что она решила вот так запросто позвонить. Как почувствовала. Потому что обычно мама не звонит и не пишет, если знает, с кем конкретно я нахожусь.

– Обманываешь родителей? – ухмыляется Артем. – Смотри-ка, я уже обучил тебя плохому.

– Она бы не поняла, скажи я, что поехала к тебе, – безразлично морщусь. – Никто бы из близких такого не одобрил.

– Но подруги одобрили?

– Они – это другое. Они считают, что нам нужно ловить момент.

– А ты сама как считаешь? – Он склоняется ко мне и пропускает прядь моих волос через пальцы. – Какие твои дальнейшие планы? – Скользит по щеке, легонько очерчивает линию губ и опускается к подбородку.

Я забываю, как дышать. Выверенные касания будто удары током по оголённым нервам.

– Ближайшие несколько дней я планирую жить. А дальше – посмотрим.