Глава 13

Лилия Он сбежал? Просто исполнил свое обещание. А скорее всего ему просто надоел этот цирк. Но от чего тогда мне так страшно пусто на душе? Может потому что мой сын идет со мной рядом молча, и я понимаю, что обижен он совсем не на чертова флибустьера, оказавшегося чересчур честным. – Петь. Ну идем попугаев смотреть, – говорю я примирительно, прижимая к груди пакет с дорогущими лекарствами, даже на половину которых у меня бы не хватило денег. И я смирилась с тем, что Демьянов их нам приобрел, хотя первым порывом было догнать мерзавца и отдать ему подачку. Но здоровье моего мальчика пересилило слишком идиотскую мою гордость. – Ты прогнала флибубастера, – хмурится Петюша. Морщит носик, сдерживает предательские слезинки. И мое сердце раздирается в клочья от жалости и… Он и вправду копия Демьянов. Даже губы кривит так же. И я все сделала правильно. Не могу потерять еще и моего сыночка. Не переживу. Он единственные родной мне человек, больше никого у меня нет. Тем более, что отец Петьки сам отказался от этого лопоухого счастья пять лет назад. Я вспоминаю как однажды, уже будучи беременной, мама вернулась домой, упала в кресло, бросила на столик огромную какую-то, абсолютно невероятную пачку денег и расплакалась. Она не рассказала мне ничего, но я поняла, что подонок просто откупился. Заплатил за свое спокойствие. Мама купила квартиру тогда. И никогда не вспоминал о мужчине, который украл ее у нас Петюшей. Она сделала выбор. Который я уважаю, но не могу понять и принять. И если это Демьянов, то он просто обычный мерзавец, а не благородный морской скиталец. Выкинул из головы и жизни. Вымарал из памяти, как ничего не значащий эпизод. Подонок и обычный хмырь. – Я его не прогоняла, Петь. Зайчик, Петр Дмитриевич просто очень занятой человек. И он нам никто. Просто помог, за что я его поблагодарила. И это значит, что мы ему не нужны. Он просто сделал доброе дело. – Он нам помог. И он, точняк, в тебя втрескался, я же вижу. А ты на него злишься за что? Я знаю. Потому что тебе он тоже нравится. И ты злишься, что у него есть та злая кикимора, а у тебя только я. – У меня есть ты, и это самое главное в моей жизни. Пойдем, малыш, – вздыхаю я. Крошечная ладошка в моей руке как напоминание о том, что я все еще существую на этой планете. – О. Мам, давай посмотрим, – тянет меня Петюня в сторону магазина электроники. Нет. Только не это. Он снова будет мечтательно рассматривать телефоны, планшеты и игровые приставки. А я снова буду себя ненавидеть за то, что не могу позволить самому дорогому человечку на земле такую дорогую игрушку. – Петюш, купим сначала тебе курточку зимнюю и ботинки, а на новый год дед мороз принесет тебе… – Просто позырю, ну мам… А потом пойдем курточки смотреть, как ты любишь, я даже не буду говорить, что мне скучно и проситься домой. Ну пожалуйста. – Ну, хорошо, – я сдаюсь без боя, потому что у моего сына сегодня и так слишком много печалей и расстройств. И я напугана и деморализована. Доктор сказал, что болезнь Петьки не опасна, и он будет жить полноценной жизнью, но душу все равно грызет противный червяк страха. Как я буду жить дальше? Про садик нам наверное придется забыть. Моя работа… Там вообще мрак, Абрамыч оборвал мне телефон. И я малодушно не ответила ни на один его звонок. Потому что знаю, что он скажет. ТЫ УВОЛЕНА. А это приговор. И тут, в этом царстве роскоши и света… Нам не место. Просто нужно отвлечься. Хоть и знаю, что нам не по карману эти магазины, но… Я же девочка. – Но потом посмотрим одежду. – И попугаев, и Бармику поводочек. И мороженое. Да мам? Мне же врач сказал, что надо кушать сладкое. А мороженое же сладкое? – Хорошо, смеюсь, глядя на возбужденного малыша, уже позабывшего все свои обиды. Я безумно устала, но испытываю подобие безусловного счастья. Мы провели с Петькой сегодня кучу времени, самого восхитительного, что даже страх и проблемы стали казаться далекими. Я уж и забыла, когда мы столько были вместе. Осмотрели весь ТЦ, не обращая внимания на презрительные гримасы продавщиц, наелись мороженого, на которое я бы в жизни никогда даже не взглянула в обычный день, но сегодня… Сегодня мне от чего-то очень захотелось именно этого липкого лакомства, стоящего словно делали его из ласточкиного молока. И Петюша… За глазки его блестящие от удовольствия не жаль отдать все деньги мира. – Ты устал, мой маленький? – улыбаюсь, глядя Петюшу, осоловево осматривающего магазин сладостей, больше похожий на пряничный дом из сказки. И я так и чувствую себя сейчас, как Гретель, отвечающая за своего родного мальчика – Гензеля. – Петька, я сделаю все, чтобы ты был счастлив. – Ага. Напишем сегодня письмо Деду морозу? Тот телефон который я смотрел… – Напишем, – вздыхаю. Тот телефон не принесет ему добрый волшебник, и я это знаю, и загибаюсь от бессилия. – А теперь к попугаям и домой? – Домой. Ма, а флибубастер больше не придет? Я молчу. А что ответить? Надеюсь, что не придет. Что забудет о нашем существовании. Выкинет из головы, как излишнюю информацию. Продолжит жить в своем мире, где нас нет. Попугай кажется мне огромным. Его клетка – как вся наша комнатушка. – Красивый, – восхищенно шепчет Петюша. – А он говорящий? – Нет, – улыбается девушка, стоящая за прилавком. – Никак не научим. Флинт молчит как партизан. – Наверное потому, что его никто так и не купил, – вздыхает мой добрый Петюша. – И он думает, что его не любят. Но он же ошибается. Таких красивых все любят. Нам дайте поводочек для Бармика. – Он у тебя большой? – девушка смотрит на моего сына так дружелюбно, и я расслабляюсь. Усталость обрушивается на меня словно бетонная плита. Нервное напряжение, превращается в невероятную слабость. – Ма, скажи Бармик у нас прямо овчарка. Вот такой, – разводит ручонки в стороны, словно заядлый рыбак хвастунишка, мой мальчик. – Точно такой, – вымучиваю улыбку. – Только немного поменьше. Поводок Петюше нравится, в подарок еще получаем смешную шлейку для нашего цуцика и косточку из жил. Радости мальчика нет предела. Хрусткий пакет с фирменным логотипом он прижимает к груди, словно отрытое сокровище. Выходим на улицу и я с удивлением отмечаю, что уже темнеет. Холод жуткий, а на Петюше тонкая курточка и кроссовки, в которые я его переобула в ресторане, чтобы не вспотел. О походе до метро или автобусной остановке и речи быть не может. Поднимаю руку, чтобы нанести последний удар по нашему с сыном месячному бюджету. Но мне еще должны плату за квартиру и остатки жалования. Какое-то время протянем. А там работа найдется, я надеюсь. Перед нами машина останавливается сразу, слишком шикарная для такси. – Простите, но я не смогу заплатить много, – лепечу, глядя на доброго самаритянина, слишком дорого одетого для простого бомбилы. – Нам по пути, – улыбается мужчина. В кино, обычно, так маньяки возникают или наемные убийцы. – Сомневаюсь, – закрываю собой сына, не зная, что делать дальше. – Да садитесь. Петр Дмитриевич велел вас домой отвезти. Сказал, что это его последнее нарушение пакта о ненападении. И мальчик слишком легко одет. Не бойтесь, я управляющий торгового центра. Отвезу по адресу, который мне дал Демьянов. – Мамочка, я устал и замерз, – дергает меня за полу куртки Петюша. И я сдаюсь. Дома мы оказываемся через час. Петюша почти сразу заснул, разморенный теплом автомобильного салона. Наш водитель молчит. Не лезет в душу и я ему страшно благодарна за это. Во дворе царит странное оживление. Переезжает что ли кто в нашу обитель? Странно, что я ничего об этом не знаю. Обычно новости разлетаются по дому со скоростью лихорадки Эбола. А сегодня… Небольшой микроавтобус стоит у подъезда, двери которого распахнуты настежь. – Спасибо вам огромное. – шепчу, подхватывая на руки сына. – Вам помочь? Мальчик тяжелый, а вы очень хрупкая. – Только с виду, – улыбаюсь я, – я сильная. Вы и так очень помогли. – Ну, тогда до свидания. И там подпишете документы… Хотя. Не важно… – Какие еще… – я не успеваю спросить. Машина трогается с места слишком резко. Петюшка морщится во сне. – И што вы себе мыслите? Я же сказала, шлейгэр туда тащи этого бройлэра. Вейз мир, шо вы за шмегэгэ? Мося, ну куда ты, старый ты шлемель? Бери вон ту коробку. Нет не эту, эта легче, – мечется между грузчиками тетя Люба. – Что тут происходит? – спрашиваю у Синявкина который подпирает пошарпанную стену общаги плечом и крит вонючую папиросу. – По моему, кто-то бобра себе отхватил жирного, – хмурится Борис. Снова что ли у него горячка начинается. Надо предупредить тетю Любу, что местный алкоголик опять видит то, чего нет. Бобров каких то. – Ты бы Лилька поаккуратнее. Такие самые опасные. Щедренькие, а потом опа, и все у тебя забрали. – Что ты несешь? – задыхаюсь от дурного предчувствия. Петюшка открывает глазки и жмется ко мне. – Ой вей, девочка. Куда же это все нам? – вырастает передо мной тетя Люба, держа в руке… – Это что, дед мороз приходил, – задыхается от восторга мой сын, рассматривая коробку с дорогим телефоном в руке феи крёстной. – Ура. Ма… А меня не было… – Рано еще для холодильника бородатого. И шо мы с этим пачкэраем делать будем? Лилия, ты главное не нервничай. Но твой махер такой гройсер навертел… – Ааааа! – громкий вопль заставляет меня сорваться с места. Я бегу в холл, в красном углу которого стоит огромная клетка. Возле нее скачет Мося, бледный как мел, прижимает к груди руку и орет, будто его режут. Разноцветный попугай смотрит на меня как на врага. О черт… – Флинт, – веселый смех Петюши режет мою душу, словно сабля корсара убийцы. – Мама, я теперь круче всех. Там и курточки разные и телефон, а еще плейстейшн и… – Нам придется все это… – Мамочка. Нет… Пожалуйста, это же Дед мороз принес. Ма… Я опускаюсь прямо на пол, затоптанный грязными ботинками носильщиков. Он снова меня переиграл. Теперь будет думать, что купил меня. Ненавижу. Я ненавижу этого нахального, мерзкого поганца, рушащего чужие жизни не раздумывая. Я ненавижу Демьянова до искр в глазах. Где-то у меня была его визитка. – Вы думаете, что меня можете купить? Используете в своих аферах маленького наивного мальчика? Вы знаете кто? Вы… – сиплю я в трубку, едва слышу спокойное самоуверенное «Да». – А, Бемби. А знаешь что? Теперь и у меня есть твой телефонный номер, – хмыкает трубка голосом проклятого нахального мерзавца. от которого по моему телу проносится волнеа ледяных мурашек. – Я не продаюсь. В ыпросто демон во плоти. Привыкли покупать все за деньги, откупаться от проблем. Вы… Вы знали что делаете, вы мальчика обнадежили напрасно. Маленького мечтательного ребенка. Он только еще больше будет страдать, от того, что я верну его мечты вам. Вы просто… – Демон искуситель? Крошка, я никогда не покупаю баб. Обычно они падают к моим ногам спелыми грушами. И по поводу подарков. Петьке нельзя нервничать, – голос подонка превращается в шепот змея искусителя.