Глава 24

Петр Демьянов Королевы ходят как хотят. Королевы… Карка, вопреки обыкновению встречает меня у входа. Тихо в доме, полумрак, свечи горят. На голое тело жены накинут алый пеньюар. Красивая, породистая, как скаковая лошадь. Это именно то, что мне нужно сейчас. Расслабиться. Провалиться в глубины чувственного ада. Карка большая мастерица в некоторых аспектах этих удовольствий. – Как то все у нас не так, – шепчет она, прижимаясь бедром к моей ширинке. – Давай мириться, Петь. Я прислугу отпустила на сегодня. Все для тебя, мой господин. Любое желание, даже самое темное. Ее губы легко касаются моей шеи. Руки скользят по животу вниз. Черт, тяжесть в яйцах появляется, но желание смазанное. Я не хочу ее до отвращения. И легкий запах шампанского от Карки вызывает приступ тошноты. – Я хочу переодеться и поужинать, – отстраняюсь от жены. Она пробегает языком по капризно надутым губкам, и я не могу понять ее реакцию. Глаза сияют в полумраке – злится. – Сначала накорми молодца, а потом… – хмыкаю я. Интересно, а как выглядела бы в этом алом кружеве Бемби? Да, я схожу с ума, это явно один из видов психического расстройства. – А будет потом, Демьянов? Что? Или мне Молоху позвонить, спросить, где он чешки купил? – скалится Карка, показывая белые зубки, блестящие в свече свечей как жемчуг. Молча иду в столовую. Стол уже накрыт: устрицы, ростбиф, салат какой-то навороченный, приготовленный определенно ресторанным шефом. Казенное все и протокольное. Тяжелые стаканы из резного хрусталя, белые тканые салфетки. Вроде как надо все, красиво. А я хочу подгоревшей каши и какао из чашки, с нарисованным на ней поросенком. И девку ту волоокую я хочу. До звона в штанах и сумасшествия. Хочу укусить ее за чертову упрямую губу и сдохнуть от удовольствия. Карка заскакивает на край стола, разводит ноги в сторону зазывно. В голове мутится. Наливаю из графина виски, проглатываю жадно, залпом. Нужно забыться. Отвлечься, просто взять то, что совсем рядом. Сбросить пар и наконец то стать собой. Не слюнявым идиотом, бегающим за нищей девкой с прицепом ушастым. Я старше нее, я их другого теста, я… Слепну от желания, вспоминая запах испуганной мерзавки по имени Лилия. – Ого, Демьянов, пожалуй без чешек, – шепчет огненно Карка, ухватив меня пальчиками за пояс брюк. Притягивает к себя, обхватывает длинными ногами. По-хозяйски. Я закрываю глаза. Все правильно, это мой настоящая жизнь. И эта женщина… Черт, я ее ненавижу. Удовольствие накатывает тяжелыми волнами, Карка стонет, когда я кончаю в нее, рыча от болезненного неудовлетворения. И грудь ее силиконовая мнется в моих руках, доводя меня до иступленного желания вымыться до скрипа. – Ох, – хрипит чужая мне баба, с которой я прожил хренову уйму лет. Выгибается дугой, кусает искусственные губы. – А теперь я хочу есть, – стаскиваю ее со стола. Белая скатерть кажется мне опороченной и грязной. Осталось только член об нее вытереть, и совсем оскотиниться. Снова наливаю себе порцию виски, выпиваю жадно, не глядя на бесстыдно голую жену. – Ты все таки скот, Демьянов, – ухмыляется она, выхватывая у меня из пальцев стакан. Доливает виски, делает глоток, щурится. Смотрит на меня взглядом победительницы. Да и хрен с ней. Пусть напьется и отвалит от меня. – Этой новости миллион лет, – отвечаю ей в тон. – Еще выпей. – Зачем? – приподнимает идеальную бровь Каринка. Ого, мне удалось ее озадачить эту ледяную суку. – Ты хочешь сообщить мне новость о том, что ты смертельно болен и я скоро стану очень богатой вдовой? – Почти. Я хочу развод, – морщусь, ожидая истерики. Но Карка молчит. Ошарашена, не меньше меня Еще одна порция виски исчезает в ее жадном ротике, только тогда до нее начинает доходить, что я ляпнул. Ляпнул, тоже, кстати, с бухты барахты. Словно черт меня дернул за язык. – Это из-за той сучки малолетней? Чем она тебя так приворожила? – голос Каринки спокоен, но я вижу, что она в бешенстве. Слишком хорошо я ее изучил за годы нашего мучительного брака, разрушающего нас обоих. – Нет, девка ни при чем. Просто я устал. И я предупреждал тебя о синьке. Неоднократно. Я взрослый мужик с потребностями. Время идет, ты стареешь, наследника у нас так и не случилось. Чего ты ждала, Карина? Что я продолжу закрывать глаза на твои закидоны из благодарности за бездарно прожитую нами совместную жизнь? – Демьянов, я тебя не отдам никому. Ты мой, – голос Карки звенит. – Я всю свою жизнь положила вот на это вот все, чтобы отдать какой-то потаскушке? Нет, дорогой, развод ты не получишь. – Я лягу в кабинете. Как протрезвеешь, вернемся к разговору, – говорю спокойно, раскрывая противную устрицу, которые я терпеть не могу. Но сегодня хочу именно этих мерзких морских гадов. – Свободна. И еще, Карина, я не разрешаю отпускать прислугу вне выходных дней. Это мой дом и мои порядки. – А трахнул ты меня, чтобы пилюлю подсластить, порадовать жену? Долг супружеский отдать, так сказать. Чтобы на свободу с чистой совестью. Молодец, Петя. Ну и как? Сравнил кто из нас горячее? Точно не амеба та ресторанная, – издевательский смех жены меня раздражает. – Шлюшке твоей приятно после жены тебя ублажать? Знать, что она просто дыра для развлечений? Я твоя жена, Демьянов. И ею останусь. Запомни мои слова. И я не дам спокойной жизни вам. И девке твоей… Я ее уничтожу. Сотру св порошок. – Рот иди вымой с мылом. И не смей обзывать девчонку. Она вообще ни при чем в нашем с тобой разладе. И у нас не может с ней ничего быть, потому что она слишком чистая для таких, как я. Так что успокойся. Я ей не нужен. Просто мне с тобой тесно. – Боишься, Демьянов? Правильно. Не проверяй на что способна брошенная женщина, не стоит. Тебе не понравится. Каринка уходит, подняв вверх руку с поднятым к потолку средним пальцем. В этом все она, пошлая и злая. Как раз такая, какой должна быть жена беспринципного дельца. Дробь ее каблучков кажется оглушительной. Виски пьется как вода. Устрицы падают в желудок омерзительные и склизкие. С силой бросаю стакан в стену. Вздрагиваю от телефонного звонка. Блядь, только его сейчас не хватало. – Петя, ты как там, готов документы подписывать?