Глава 25

Лилия – Мамочка, вы меня слышите? – женщина-директор детского сада, в который предстоит ходить Петюше очень красивая и очень строгая. Наверное такой она и должна быть, но меня от чего-то царапает ее ледяной тон, в котором я слышу легкие нотки жалости, смешанной с интересом. Так обычно на животных в зоопарке смотрят. Плевать, главное, чтобы Петьке было хорошо. – Вы должны подписать вот эти документы. Наш детский сад элитный, с отличной репутацией. В группе по пять человек, так воспитателям удобнее мониторить здоровье деток. Они у нас все с особыми потребностями. К каждому ребенку используется индивидуальный подход, для каждого разрабатывается отдельное меню, соответно заболеванию. Поэтому формальности, вы же понимаете? – Да, конечно, – растерянно киваю я. Беру лежащую передо мной дорогую ручку. Надо бы прочесть документ внимательно, но у меня от чего-то нет сил на это. Просто пробегаю глазами по миллиону строчек. Стандартный договор, ничего необычного. Ставлю подписи и наконец выдыхаю, все еще не веря, что нам с моим мальчиком так повезло. Мне понравилось детское заведение, расположенное в красивом особняке всего в пяти кварталах от моей работы. Центр города, но место тихое. Словно спрятанное в каком-то волшебном кармане. Двор для игр кажется мне настоящей сказкой. Я бы с удовольствием и сама скатилась с яркой горки, похожей на замок принцессы. И качели в форме веселых бегемотов определенно порадуют моего непоседливого мальчика. И я почти счастлива сегодня. Почти… Потому что отчетливо осознаю, что все, что вокруг меня происходит, началось именно тогда, когда в наши с Петюшей жизни ворвался чертов флибусьер. И никуда не могу деться от предчувствия надвигающейся катастрофы и от чертова желания видеть Демьянова. Абсолютно иррационального, но ломающего меня изнутри. Ведь именно он скорее всего меня и сломает. Отберет самое ценное. – Здесь у нас спальня. Матрасики все ортопедические. С детьми работает дипломированный психолог. Игрушки у нас развивающие. А вот телевизоры хоть и висят в группах мы не очень одобряем. Детям этого добра хватает и дома. Чаще всего плазмы мы используем во время занятий, чтобы заинтересовать ребят развивающими мультфильмами. Занятия длятся по пятнадцать минут, с перерывом в час примерно. В день около трех коротких уроков: этикет, язык на выбор и математика, бальные танцы. Ну и еда… Ее мы, как вы уже поняли получаем из ресторана, где вы трудитесь. – Да, все прекрасно. Мне все нравится, – словно болванчик мотаю я головой. Садик и вправду – мечта. Только вот… Послушайте, сумма которую вы озвучили слишком маленькая и я не понимаю… – Это тоже прописано в договоре, только не с вами, а с рестораном. Иногда мы берем детей и совсем бесплатно. Благотворительность. И уход от налогов. Но, какая мне разница, главное, чтобы Петюше было хорошо. – Но в вашем случае это просто выгодная сделка, – улыбается директриса. И мое сердце начинает сбиваться с ритма. Неужели я не ошиблась? – В смысле? – В смысле, что ваш ресторан позволяет нам экономить на оплате дорогих поваров, способных обеспечить потребности наших маленьких клиентов. Ваш директор сказал, что вы будете заниматься технологией и разработкой детского меню. Поэтому вам и сделали такую скидку. Боже, я снова выгляжу дурой. Все же просто. Так вот зачем Абрамычу технолог. – Спасибо вам, – шепчу я, теребя пальцами ремешок сумочки, которая в этом царстве детской роскоши выглядит совсем убого. – Ну и прекрасно, тогда завтра ждем Петю, – улыбка на лице строгой руководительницы, становится мягкой. Видимо это действительно ее призвание – работа с детьми. – Но, как же? Обычно для сада надо пройти медкомиссию, анализы… – Лилия, вы меня не слышали? У нас другой формат. Все медицинские обследования дети проходят прямо здесь. Это прописано в договоре, который вы подписали. У нас прекрасные специалисты из дорогой частной клиники, с которой у сада многогодичный контракт. Все будет хорошо, не переживайте. Мне бы радоваться, но в сердце впивается странная игла страха. И я не могу объяснить себе, что же так меня настораживает и пугает. Видимо Демьянов просто сломал какие-то настройки во мне, отвечающие за спокойствие и размеренность жизни. Выхожу из тепла особняка, довольная увиденным, но не собой. Выглядела я наверное в глазах этой холёной женщины дурочкой, не ценящей того счастья, что свалилось мне на голову незаслуженно. И да, я сомневаюсь. Петька не привык к роскоши, и дети с ним будут общаться не простые. Не сможет простой обыватель оплатить этот детский рай. И теперь мне страшно, что он будет чувствовать себя тут не в своей тарелке. Хотя, дети маленькие, и я наверняка надумываю проблемы. Вываливаюсь я из красивого особняка, похожая на взъерошенного воробья. Иду по улице не замечая холода, тут же запускающего свои щупальца в мои сапожки не по сезону и под тонкую куртку, благо идти недалеко. Еще пару кварталов и я на месте. Пальцев на руках уже не чувствую – заледенели. Зато улавливаю оглушающий запах лилий, тяжелой волной заполняющий собой ледяное пространство улицы. Единственные цветы, которые я не выношу. Так пахло мое прощание с мамой. – А я заждался. Где ты шлялась, снегурочка? – тихий голос за моей спиной заставляет подскочить на месте от неожиданности. Запах цветов становится удушающим. Ноги скользят по льду и я, взмахнув руками, начинаю заваливаться назад. Мне кажется, что я взлетаю, по крайней мере мои дурацкие сапоги с закрашенными черным фломастером царапинами на носках влетают в воздух. И я наверное сейчас отобью свой приключенческий зад… – Еще никогда оленихи не падали вот так прямо в мои жадные руки, – смеется мой мучитель. Мурлычет. А я замираю в сильных руках этого несносного нахала, потому что не могу пошевелиться. Потому что я… – Поставьте меня на место, – хриплю, борясь со страшным желанием снова попробовать на вкус его губы. Чувствую земную твердь под ногами. Поворачиваюсь к нему и… Теперь я его вижу. И осознаю, что вот именно сейчас мне страшно хорошо. Ну как когда фильм ужасов смотришь – страшно, мерзко, но оторваться невозможно. И это пугает еще больше. До дрожи в коленях и слабости в ногах. Не убежать. И лилии чертовы на снегу выглядят трогательно и жалко. – Да, пожалуйста. Слушай, я хотел кофе попить, может… – Не может. Вы следили за мной? – Ну… Знаешь, за тобой нужен глаз да глаз. Вот сейчас бы ты свалилась на землю, сломала бы копчик. И синяк бы на попу огребла. А твоя попа в синем виде… – Что вы несете? – морщусь я. Стараюсь не смотреть в его насмешливые глаза, в которых пляшут самые злые адские бесы. Бесы обмана и похоти. – Я несу тебе цветы. Как в песне, я в окошко Лилии, бросал под вечер Лилии. – Это старая песня, я такие не слушала, – зачем я злю его? Ну зачем…? – Ты права, я старый, – он больше не улыбается и не смеется. Подбирает с земли букет и ловко закидывает его в стоящую рядом урну. Я даже не успеваю звука издать. Но чувствую, как из глаз брызжут слезы. Черт, да что происходит? – Не знаю, что со мной, Лилия. Я не знаю, что это такое. И почему я как пацан тут сопли морожу, рискуя своей дедовской простатой. И цветы эти тупорылые. И ты… – Вы дурак, – всхлипываю я, делаю шаг вперед. Пар из его рта касается моих губ. А потом… – Дурак, – шепчет он в мой рот. – Сумасшедший старик. Но, твою мать, Бэмби. – Я опоздаю на работу, – борясь с головокружением выдыхаю я. – У тебя сегодня выходной. Я снова взлетаю.