Глава 18

– Сделка сорвана, Дэн! Алан так просто это не оставит!

– Меня мало волнует его мнение. Он сам решил пойти на провокацию, пускай теперь локти кусает без наших поставок.

Я выхожу из ванной, и мужчины разом прекращают разговор. Лео вопросительно выгибает бровь, смотря на меня. Дэн неодобрительно хмурится. А всё потому, что я вышла замотанная в одно полотенце, не ожидая гостей.

Пожимаю плечами, иду к кровати забрать свои вещи, но не нахожу их. Поднимаю взгляд на Дениса.

– Я привёз твои вещи, – подаёт голос блондин. – Они в отеле.

– А сейчас мне во что переодеться?

Лео молча протягивает мне свёрток одежды. Моей. Вязаное платье и колготки с начесом внутри.

– Всё переворошили в квартире? – мою улыбку не назвать благожелательной. Она кривая и даже немного злая.

Ненавижу, когда копаются в моих вещах… В моём доме!

Леонид замечает желчный тон, и отвечает максимально спокойно:

– Нет, я ничего лишнего не трогал. Взял только немного вещей, чтобы ты чувствовала себя более комфортно.

– Остальное я докупил сам. – вклинивается в разговор Денис.

Я удивленно округляю глаза.

– Зачем?

– Я в состоянии обеспечить свою женщину.

Теперь уже мы оба с блондином подозрительно косимся на Ставровски. Но он делает вид, что не замечает наших взглядом.

Мне хочется оспорить его замечание насчет «моей женщины», но я вовремя прикусываю язык. Пока Лео здесь, обсуждать наши взаимоотношения ни к чему. Я вернусь к этому вопросу чуть позже. Как только мы останемся наедине.

– Переодевайся и спускайся вниз. Я буду ждать тебя снаружи. – басит Дэн и жестом указывает Леониду на выход.

– Мы куда-то едем?

– Да, позавтракаем.

Я не спорю. Нет никаких сил и желания. Надо просто пережить уже эту адскую недельку и со спокойной душой отправиться домой. К своей привычной жизни. Благо, осталось чуть меньше трёх дней.

Денис уничтожит компромат к чертям собачьим, а я со спокойной душой окунусь в рутину. Надеюсь, успею хоть что-то почитать и подготовиться к предновогодней сессии.

Конечно, я могу откупиться деньгами и знаменитой фамилией, но… Это уже будет самый крайний случай. Я привыкла добиваться всего сама. И без чьей либо помощи.

С утра в клубе – самое настоящее затишье. Как после громких вечеринок в доме Грозовского, когда наутро ты находишь единичных «выживших», лежащих на свободной мебели, кто где успел примоститься. А порой и прямиком на полу, едва не наступая на их полуживые тела от количества выпитого накануне алкоголя.

Толя приветливо салютует мне из-за барной стойки, когда я прохожу мимо. Я киваю в ответ и иду к выходу. Судя по всему – заканчивает смену.

На улице меня мгновенно обдаёт морозной свежестью, и я окончательно просыпаюсь. Ёжусь, поправляя любимое светлое пальто, и жалея, что Лео забыл о такой вещи, как шарф.

Черная Бэха Дениса контрастирует на фоне белоснежной улицы. Я удивленно вскидываю брови, замечая, что на ней нет ни единого следа от перестрелки в лесу – сияет, как новенькая.

Мужчина, заметив меня, обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Лео я нигде не вижу.

– Любишь морепродукты? – внезапно спрашивает Дэн, прежде чем закрыть дверь.

– Нет, – морщусь. – Никогда не любила этот странный вид пищи. От одного запаха воротит.

На лице с проступившей двухдневной щетиной появляется ухмылка.

– Так и знал, что ты так скажешь. Чутьё не подводит. – с довольным фэйсом замечает он и закрывает дверь.

– Давай только без всяких извращений, которые ты любишь. – настороженно предупреждаю я, заметив в карих глазах чертят.

– Хорошо. – без всякого сопротивления соглашается он. Но вот выражение его лица явно кричит о том, что он что-то задумал. – Ещё не вечер. Успеется.

Его оскал при этом просто непередаваемый. Довольный. Хищный. Его язык с чувством проходится по нижней губе, привлекая к себе внимание. Перед глазами пролетает картина, где этот язык с чувством орудует у меня между ног.

Я тут же заливаюсь краской, словно девственница. Трясу головой, пытаясь выбросить подобные мысли.

Денис понимающе ухмыляется и заводит машину. Бэха урчит мотором и плавно трогается с места.

Мы едем довольно-таки долго, петляя по неизвестным мне улицам. И спустя время я совсем перестаю наблюдать за дорогой в попытке запомнить хоть немного.

Я никогда не была в этой части города. Да и не побывала бы, если бы не та ночь, которая привела меня в «Мулен Руж».

Поворачиваю голову и смотрю на выразительный профиль Дениса. Ловлю себя на мысли, что мне нравится его мужественное лицо, покрытое едва заметной щетиной. Нравятся эти выступающие надбровные дуги с густой порослью бровей на них. Нравятся чувственные губы, постоянно находящиеся в едва уловимом напряжении. Нравятся сильные руки, уверенно ведущие машину.

Денис замечает, что я пялюсь на него, и поворачивает голову в мою сторону на пару секунд отвлекаясь от дороги.

– Твой взгляд изменился, птичка. – в уголках глаз намечаются морщинки-лучики, какие обычно появляются, когда человек хочет улыбнуться. – Хочешь мне что-то сказать?

И я вспоминаю, что да. Я хочу ему кое-что сказать.

– Спасибо, – слетает с моих губ.

– За что?

– За то, что спас меня, хотя я сбежала и сама была виновата в том, что произошло. – отвожу глаза. Мужчина слишком пронзительно смотрит на меня. Так, словно хочет заглянуть в самую душу.

– Тебя стоило бы отшлепать. Хорошо, что напомнила. – хмыкает он и сворачивает в едва заметный проулок.

Я глотаю язвительное замечание. Испорчу момент.

– Можешь делать, что хочешь. Это всё равно не изменит того, что я чувствую.

– А что ты чувствуешь? – Дэн вновь бросает на меня цепкий взгляд карих глаз. И я понимаю – вопрос задан с подвохом.

– Благодарность. – тушуюсь, несмотря на то, что женская интуиция подсказывает: он говорит о моих чувствах к нему, не о спасении.

– И всё? – продолжает наседать. Руки на руле сжимаются сильнее, костяшки белеют.

Отчего мне кажется, что от моего ответа сейчас многое зависит. В особенности происходящее между нами. То, в какую сторону свернут наши взаимоотношения, какими бы они ни были.

– Не всё, – запинаюсь.

Я не привыкла открыто говорить о своих чувствах. Тем более, когда на меня так смотрят. Тем более, когда я и сама толком не понимаю, что происходит у меня внутри, когда я смотрю на этого мужчину.

Да, он меня волнует. Но достаточно ли этого?

– Этого достаточно. – будто читая мои мысли, произносит Денис. Черты его лица, хищно заострившиеся в ожидании ответа, расслабляются. На губах мелькает легкая улыбка. – Приехали.

Я поворачиваю голову, смотрю в окно. И не сдерживаю удивленного возгласа.

– Это что? Домик жуткой старушки из сказки «Гензель и Гретель»?

– Он самый, птичка. – глушит мотор с таинственной ухмылкой. – Сейчас я откормлю тебя, а потом закушу тобой сам. – подмигивает он.

Внутренние органы делают кульбит. Сердце замирает, чтобы пуститься вскачь с новой силой. А всё потому, что мне… Нравится нежное выражение на суровом лице, когда Денис открывает дверь передо мной и приглашающее тянет руку.

– Прошу, мадам. – я заворожено вкладываю свою ладонь в его. Не могу оторваться от искрящихся золотом глаз в лучах рассветного солнца. – Завтрак в сладком домике тебе точно понравится.

Домик действительно выглядит, как со страниц жуткой немецкой сказки для детей. «Шапка» снега на крыше, словно крем. Стены из «топленого печенья». Розово-белые рождественские конфеты у самого входа. Всё такое ванильное и приторно сладкое даже на вид.

Из домика нам навстречу, как по канону сказки выходит седовласая, но статная женщина в возрасте. Лет эдак под пятьдесят. Белые волосы собраны в аккуратный пучок, на шее элегантное колье. Одета в брючный костюм, а на плечах рыжая меховая шубка.

Она широко улыбается и приветливо машет нам. Денис берет меня за руку и подходит к молодой бабушке. Приобнимает её свободной рукой. Та тепло обнимает его в ответ.

– Денис, мальчик мой! – глубокий грудной голос полностью соответствует внешности дамы. – Давно тебя не было. Так ещё и решил навестить свою бабулю в компании такой чудесной девушки. Моей радости нет предела! Представь нас? – она отстраняется от Ставровски и с любопытным прищуром смотрит на меня.

– Ба, это Таня. Моя близкая подруга.

Денис тепло улыбается, а у меня от его фразы кошки на душе скребут.

Значит, после всех слов просто подруга?

Вот воистину, нас, женщин, умом не понять… Сначала не хотела ничего общего с ним иметь, а теперь ловлю досаду от того, что он присвоил мне нежеланный статус. М-да.

И, погодите… Это его бабушка?!

Сказать, что я удивлена, значит, ничего не сказать. Я пребываю в полном шоке. Дай бог всем так выглядеть в её возрасте.

И, чую, ей точно далеко за обозначенные мною пятьдесят…

– Сколько говорила тебе, не называть меня бабушкой, особенно при подругах. – она выделяет последнее слово, намекая на то, что ей известен характер наших взаимоотношений, и укоризненно прислоняет кулачок к плечу Дениса. – Можете просто звать меня Хелен.

Женщина протягивает мне руку, облаченную в черную ажурную перчатку. Я пожимаю её, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но шоковое состояние стоически держит главенство над языком.

– Очень приятно, – наконец, выдавливаю из себя, чувствуя, что краснею от неловкости ситуации. Но, благо, на улице мороз, и это не так заметно.

– Что ж мы стоим на улице, пройдемте внутрь. – манит за собой бабуля Дениса.

Черт, даже мысленно тяжко называть эту даму бабулей…

– Посетители есть? – интересуется Денис, следуя за Хелен в домик.

– Конечно, дорогой. Но в такую рань уединение вам обеспечено, так что твоя просьба выполнима. – отмахивается от него. – Час-два у вас точно в запасе.

Мы заходим внутрь. Первое, что бросается в глаза – это огромный камин посреди зала. Настоящий. С потрескивающими поленьями внутри. Языки пламени весело пляшут над сухим деревом, согревая помещение. Над камином висит традиционная рождественская лента с красными носочками. А на стойке лежит искусственный снег.

Кондитерская, или кофейная отделана в розово-белом стиле. По всему залу расставлены столики на три-четыре персоны. Где-то для парочек – на две. Возле окон, украшенных снежными узорами, стоят диванчики.

Туда-то Хелен нас и провожает.

– Чем угостишь свою даму сердца? – по-доброму щурится она, и почему-то смотрит на меня.

– Творожный десерт? – Денис заискивающе смотрит на меня, но молодая бабуля несогласно машет головой.

– Она у тебя вон какая, как горячий шоколад. Плохо же ты изучил свою избранницу. С него и начнем, я права? – хитро подмигивает мне. – А там уже выберете что-то из меню.

Я удивленно таращусь на Хелен, поражаясь её интуиции. Вот что значит опыт. Видит насквозь. Я действительно, не особо люблю творожные десерты. Больше шоколад. Любой.

– Да, было бы чудесно, – расплываюсь в широкой искренней улыбке. А внутри разливается приятное тепло. Ощущение, словно я дома.

Настоящий дом, которого у меня никогда не было…

– Вот и славненько. Я пока приготовлю шоколад, а вы поворкуйте. – её ласковый прищур резко сменяется холодным, когда она бросает взгляд на Дениса. – Чего застыл? Сними с девочки пальто. В помещении всё-таки. Бестолочь, всему тебя учить нужно! – она стягивает перчатки и качает головой.

Мужчина начинает откровенно ржать, протягивая ко мне руки. И выглядит при этом так по-мальчишески, на глазах становясь на несколько лет моложе.

– А говорила, что не бабушка. – ехидничает Дэн, и тут же прячется за меня, потому что Хелен замахивается на него перчатками, чтобы хлестнуть.

– Оболтус! Как был им, так и остался. – фыркает женщина и вздыхает. – Ты извини его. У него матери рано не стало, поэтому он такой вот. Холодный с виду и не умеющий ухаживать за женщинами правильно. Всё через… одно место!

И уходит в сторону кухни, сетуя себе под нос на неправильное воспитание Дениса отцом.

– Вау, – выдыхаю я, когда позволяю мужчине стянуть с меня пальто и усаживаюсь на воздушный, розово-белый диванчик. – Бабушка у тебя – огонь.

Улыбка не сходит с моего лица. Атмосфера кофейни чудесная. Настолько, что ты влюбляешься в это место и его хозяйку с первого взгляда.

– Да, она всем нравится. Но характер у неё не сахар, уж поверь. Это с виду она такая же, как этот домик.

Дэн окидывает взглядом помещение. И столько в нём сквозит нежности, что я невольно начинаю им любоваться.

– А почему Хелен? – задаю очевидный вопрос. – Не Елена?

– Потому что бабуля моя аристократка. Настоящая англичанка. Дед долго за ней ухаживал и увёз сюда. Она тосковала много лет по родине, но потом привыкла. А когда деда не стало, она перебралась сюда, на самую окраину города. Открыла кафе. Да тут и жить осталась. – его голос сквозит легким налётом печали.

– Кого-то мне это напоминает… – тяну я, чтобы разрядить атмосферу. Намекая на его дачу, куда он привез меня, когда похитил.

– Да брось. – смеётся. – Я никогда не был похож на бабулю.

– Ты и не можешь. – Дэн вопросительно гнёт бровь. Мол, чего это? – Ты самый настоящий дедуля! – показываю ему язык, и мой смех прокатывается по залу эхом.

– Ох, не выдержит же моё сердце, будешь так шутить.

Я склоняюсь поближе к Денису, перекинувшись через столик, и заговорщически шепчу, приложив ладонь к лицу:

– По ночному марафону я бы не сказала, что у тебя больное сердце. Скакал, как резвый жеребец.

– Я тебя укушу сейчас, – его глаза опасно сверкают, и я быстро возвращаюсь на место, чтобы он не успел меня поймать.

– А почему она не уехала обратно в Англию? – перевожу скользкую тему с иное русло.

– Мой отец… – секундная заминка. Отводит взгляд в сторону. Значит, тема неприятная. – Очень занятой человек. Он не мог постоянно заниматься моим воспитанием. Поэтому я часто гостил у бабушки. – усмехается. – А потом, когда закончил универ, отец начал привлекать меня к бизнесу, хоть я и не особо горел желанием, и бабушку видеть я стал намного реже. За последние три месяца – первый раз навещаю вот. – разводит руками.

– И предлог у тебя благовидный.

Я чуть ли не подскакиваю на месте, не заметив, как Хелен подошла к нашему столику с ароматными чашками горячего шоколада на подносе.

– Ох, прости, дорогая, привычка ходить бесшумно. Этому учат леди с самого детства. – заметив мой испуг, произносит извиняющимся тоном. И ставит перед нами шоколадный напиток.

– Может, вы составите нам компанию? – приглашающий жест.

– Ох, нет, спасибо, моя хорошая, – внезапно хохочет она, смущенно прикрывая рот рукой. – Ещё успеем познакомиться с тобой поближе. А пока – наслаждайтесь обществом друг друга. Вижу, Денис не всё успел рассказать о себе. – сверкает теплыми карамельными глазами в его сторону. – Лучше скажите, что выбрали?

Я кошусь на меню, лежащее в уголке. И понимаю, что мы даже не вспомнили о нём.

– Давай на твой вкус, ба. Похоже, ты лучше всех можешь почувствовать, что нравится Тане. – снимает с себя всю ответственность мужчина, вскидывая руки перед собой.

– Досадное упущение с твоей стороны, не знать, что нравится такой милой девушке. Вот если бы я полностью занималась твоим воспитанием…

– То я был бы таким же. – прерывает её Денис. – Давай оставим эту тему, Хелен.

– О, вы только посмотрите на него! Уже Хелен! Каков хитрец! – но в её глазах пляшут золотистые смешинки, несмотря на резкость фразы. – Тогда принесу вам венские вафли с нежным сливочным кремом и сгущенкой. Да фруктовый салат.

– И никакого мяса. – горестно вздыхает Ставровски.

– Никакого. – строго отрезает бабуля. – Езжай в свой лес, серый волк, прихватывай красную шапочку, да там и кормись мясом. Могу тебе салат свежий нарезать, раз уж вредничать вздумал.

– Не нужно, в лесу уже поем. – хохочет этот мальчишка в душе.

– Ох, всыпала бы по первое число.

– Да ты в жизни на меня руку не поднимала. Даже не кричала.

– Так, всё. Ты Танюшу завтракать привёз или свои гастрономические предпочтения обсуждать?

– Молчу. – Дэн делает вид, что зарывает рот на замок и выкидывает ключ за спину.

– Не удивлюсь, если Танечка от тебя сбежит. – по-царски вскидывает подбородок и цокает. – Тебе давно пора менять некоторые привычки.

– Ба, твои чудесные вафли сами себя не приготовят.

– И, правда. – Вскидывается Хелен. А потом кладет руку мне на плечо и произносит, прежде чем снова уйти на кухню. – Такие вот они – Ставровски. Неоднозначные, харизматичные. Порой упрямые. Но не злые. А если уж заденут струны твоей души… – она грустно улыбается. – Больше никогда не сможешь их забыть.

И пока я зависаю после её слов, она таинственно подмигивает мне и уходит.