Глава 45

Темирхан

Мне приходится уйти из дома Клима. Я бросаю свои вещи в сумки и выметаюсь из дома, не задерживаясь. Смотрю на окна, надеясь увидеть там силуэт Дианы.

Но окна пусты, а на моей душе — как на кладбище в самую тёмную ночь.

Слышу знакомые шаги. Клим даже не пытается скрыть своего присутствия. Он смотрит, как я бросаю сумки с вещами в свой автомобиль.

— Это было необходимо.

— Скажи это своей дочери так, чтобы она поверила.

— Не пялься в её сторону, кретин озабоченный! Она ребёнок! Ты просто старый мешок дерьма по сравнению с ней!

Клим бьёт в центр мишени, напоминая о разнице в возрасте. Это главная загвоздка в наших отношениях с Дианой. Отношения едва начались, но уже закончились. Как же так…

Мне погано на душе. Я не знаю, как подступиться к Диане. Не только из-за того, что её папаша решил ожить и плюётся в мою сторону гневным огнём.

Я не знаю, как рассказать Диане так, чтобы она поверила — мои чувства к Лейле, её матери, вообще рядом не стоят по сравнению с тем, что я испытываю к девочке, которую хочу называть своей.

— Решать не тебе, Клим.

— Решать мне.

— Запрёшь её?

— Запру. Если понадобится. Ты же запирал.

— Наблюдал за нами по камерам?

— Нет. Не получалось. Я сам эту систему внедрял! Если бы влез, моё вмешательство не осталось незамеченным. Только если к хренам стереть!

— Ах ты, скот! Это ты… всё удалил? — догадываюсь, что тот сбой был неслучайным.

— О да. Я всего один раз не вытерпел и решился залезть, полюбоваться на свою принцессу, а ты к ней своими похотливыми пальцами лез и мял, как девку какую-то!

Значит, то мне не приснилось ни капли! Диана, коза непослушная, решила меня помучить! Но теперь я точно знаю, какая она сладенькая, и что она — уже моя!

— Я не позволю тебе свою дочку на причинном месте вертеть! — распаляется Клим.

— Слышь ты, рот прикрой. Ди — лучше всех, козлина. Я тебя только за оскорбления убить могу.

— Я её отец. И пока я жив, у моей дочери не будет трахаря, годящегося ей в отцы.

— Перегибаешь.

— Я прав. Ты и сам это знаешь, Хан. Уйди. Ради всего святого. Я тебя любил, как друга, и искренне тебе благодарен. За всё. За всё, кроме того, что ты полез к моей принцессе. Этого я тебе простить не смогу. Принять — тоже.

Устало тру лицо руками.

— Я ухожу. Но я вернусь. Я поговорю с Ди.

— Я ПРОТИВ!

— Мне похрен, Клим. Я ещё не знаю, что будет дальше. Но я скажу о своём решении Диане. Поговорю с ней. Потому что мужики не убегают молча с тонущего корабля, как крысы.

— Я, я, я… Головка от часов Заря! Диана не захочет даже видеть твою рожу после того, как узнала, что ты пускал слюни на Лейлу.

— Ты и сам знаешь, что ничего не было. Это было несерьёзно. Увлечение. И я надеюсь, что ты не станешь, как паскуда, наговаривать на светлую память Лейлы. Ради себя не прошу. Я знаю, что ты легко переступишь через нашу дружбу ради дочери. Но я всё же попрошу тебя быть мужиком и позволить нам разобраться. Ради счастья Ди.

— Её счастье не рядом с тобой! — глухо говорит Клим, повернувшись ко мне спиной.

Разговор окончен.

***

— Алия, я перекантуюсь некоторое время в вашем с Каримом доме? — прошу у снохи.

Селиться в отеле не хочется, а на моей квартире полным ходом идёт ремонт.

— Разумеется!

Алия соглашается, не спрашивая о причинах. Приехав в дом брата, я бросаю сумки в одной из комнат.

Жена брата не задаёт мне вопросов. Ни одного лишнего вопроса. Она подаёт ужин, тараторя о детях.

— Есть выпить? — внезапно спрашиваю я.

Алия подаёт мне бутылку любимого коньяка Карима и нарезает тонкими ломтиками лимон.

Давно подавлял в себе тягу к спиртному. Ради Дианы.

Но сейчас, когда Клим вернулся, можно себя не сдерживать.

Я не опускаю руки, но твёрдо знаю, что пока я надираюсь любимым коньяком Карима, Клим рассказывает дочери о всех моих проколах. О дурном характере. Наверное, и про любовь к пабам расскажет?

Я попросил друга быть честным и объективным. Но когда речь идёт о дорогих сердцу людях, мы не можем быть равнодушными.

Мы пойдём на обман и преступление ради того, кого любим всей душой. Клим любит дочку, вне всяких сомнений. Он видит во мне угрозу, значит, сделает всё, чтобы устранить проблему.

— Что случилось? — спрашивает Алия.

Я думаю, могу ли я поделиться с ней своими проблемами. Ведь какое-то время назад она пыталась затащить меня в сети своей семьи не совсем честным способом.

— Мы одна семья, — просто говорит она.

Я вываливаю на Алию длинный монолог о своих проблемах. Договариваю, а в горле так сухо, как будто я шёл по пустыне целый месяц.

— Тебе нужно лечь отдохнуть, — с улыбкой говорит Алия.

— Утро вечера мудренее? Так, что ли?

— Чаще всего именно так и есть.

Алия расстилает для меня кровать и смотрит, как я падаю на неё, не раздеваясь.

— Спокойной ночи, Хан. Всё образуется.

Громкий, назойливый звонок будит меня с раннего утра. Едва продираю глаза, а большие часы на стене показывают половину одиннадцатого утра!

Ни хрена себе утречко!

Я давно так не спал, мертвецки. Всегда поднимаюсь не позже шести.

Дёргаю в стороны плотные шторы, позволяя свету залить комнату. Потом отвечаю на звонок.

— Алло.

— Хан, это я. Люся. У меня новый номер.

— Ясно.

Думаю, что Люська начнёт просить денег или предложит мне встретиться, чтобы снова начать наши отношения.

— У меня важные новости, Хан, — Люся делает значительную паузу. — Я беременна.

— Ты… что?! Как?!

— Я беременна, Хан. Ты не всегда был в презервативе, а два раунда подряд иногда приводят к проникновению семенной жидкости во влагалище, — выдаёт умную фразу Люська, объясняя. — Я много читала об этом.

— Ты от меня беременна? Уверена?!

Ерошу пальцами короткие волосы, не веря в то, что говорит Люська.

— Хан, я звоню тебе, не просто пописав на тест. Прежде я сходила в поликлинику. У меня на руках результаты анализов. Если ты хочешь, мы можем встретиться.

— Я…

Кажется, потерял дар речи.

Люська говорит невероятно серьёзным тоном. Люську словно подменили. Глуповатая хохотушка уступила место серьёзной женщине, знающей, чего она хочет.

— Скажу сразу, что аборт я не буду делать. Мне тридцать два года и есть некоторые особенности… Если я сделаю аборт, потом с большой долей вероятности не смогу иметь детей. Поэтому ребёнка я оставлю. Я знаю, что ты не семьянин… Но просто хочу, чтобы ты знал: ты станешь отцом. Что делать дальше, решать тебе.

Люська не требует ничего. Но её слова и позиция бьют по мужскому чувству долга.

— Давай встретимся.

Не знаю, что я собираюсь увидеть и понять на данных медицинских тестов. Я же там ничего не понимаю. Но просто так сказать: мол, я тут ни при чём, не могу!

Долбаная честь и чувство ответственности не позволяют мне трусливо прижать хвост и зажаться в углу.

На кухне Алии уже довольно шумно. Братья перекидывают друг другу листья шпината, Зарина пытается открыть банку со сладостями, а Алия жарит гренки к полднику.

— Садись, Хан. На завтрак ты уже опоздал, но можешь выпить кофе, — кивает в сторону кофейника. — Только сварила. Первая порция гренок — твоя.

Я тяжело опускаюсь на стул, растирая ладонями лицо. Мы договорились встретиться с Люсей через час. Я успею позавтракать и привести себя в порядок.

— Ма, мы больше не хотим! — почти в один голос заявляют братья.

— Хорошо. Тогда иди играть с Зариной.

— Ну, ма-а-а-ам…

— Или шпинат, или игры с Зариной! — грозит деревянной лопаткой Алия.

Братья переглядываются между собой. Амир хватает сестрёнку на руки, Данияр отправляется следом. Хитрецы предпочли игры, тем более, у сестрёнки до сих пор в руках зажата банка с конфетками.

— Ты не выглядишь довольным, Хан!

Я отправляю в рот пару тёплых гренок, запивая их чёрным кофе.

— Ты сказала, что утро вечера мудренее. В моём случае, утро ещё мудренее, чем вечер. Меня записали в папаши.

— Та девочка беременна от тебя?! — удивляется Алия.

— ЧТО?! Нет! Ди не беременна.

— Тогда кто?!

— Кто-кто… — бурчу. — Подруга временная, любовница. Залетела. Говорит, что оставит ребёнка.

Алия хмуро смотрит на меня.

— Валяй, убивай меня наповал, — машу рукой. — Чего уж там…

— Мужчины хотят одних, а спят с другими. И потом эти мужчины говорят, что женская логика — непостижимая вещь? Что ты будешь делать?

— Люся сказала, что оставит ребёнка и не ждёт от меня ничего.

— Но…

— Но я уже в курсе. У меня будет ребёнок, — хмурюсь, перебираю в голове условия жизни Люськи.

Никакие, откровенно говоря. Работа у неё — продавцом в отделе косметики, квартиры своей нет, едва сводит концы с концами, живёт на мои подачки.

— Как она собирается растить ребёнка одна? — говорит Алия, словно читает мои мысли. — Твоего ребёнка.

Скриплю зубами.

Моё воспитание и голос совести настаивают на том, что как мужик, я обязан ответить за свои поступки. То есть взять на себя ответственность.

Голос сердца твердит лишь о желании быть с Дианой.

Быть с ней — больше ничего не хочется.

— Я по твоему лицу вижу, что ты не горишь желанием жениться на своей подруге.

Едва не поперхнулся:

— Жениться?! Да я вообще о таком не думал!

— Знаешь, может быть, это и к лучшему. Девочка твоего друга совсем юная. Возможно, её тянуло к тебе, потому что отца не было рядом. Ей хотелось защиты и тепла. Но такие отношения обречены, Хан. Между вами слишком большая разница в возрасте. Восемнадцать лет! Это не шутки… Это целая жизнь. Рано или поздно будет больно вам обоим. Лучше принять подарок судьбы и прислушаться к тому, что она советует, — рассуждает вслух Алия.

— Подарок судьбы… — усмехаюсь.

Скорее уж, подстава от судьбы! Подножка. Нож в спину!

— Да, — улыбается Алия и гладит кончиками пальцев фото на холодильнике. Там её дети. Все трое. — Дети — это подарок судьбы. Это лучшее, что может случиться с нами на этом свете‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌