Глава 20

А ведь жопой чуял… В кои веки все слишком хорошо складывалась в его проклятой жизни. С Алиевым разобрались красиво. Вадик его сдал дедам на сходке. Показал видео и документы, что прислал Волков. Стас откопал доказательство, что не всю прибыль Ренат в общак сдает. Кое-что себе в заначку прячет от дедов. Сожжение склада Вадик объяснил приказом Рената своим людям избавиться от кокса в случае, если склад обнаружат. Те, кого Север отобрал себе в команду из Алиевских, подтвердили, что, мол, да, был такой приказ.

Как верещал Ренат! Только деваться было некуда. Нифига не докажет. Из-за его собственной жадности, сам себя подставил. Не жилец он более. Жесткие законы. Жестокий мир. А потому что нефиг было докапываться до Феликса… Странное чувство было на сходке, когда провожали Алиева в потусторонний мир. Ощущение присутствия старого волчары. Будто услышал легкую усмешку на лице со шрамом. В тот момент казалось, что не он с Барином, не деды, а именно Феликс вершит жестокое правосудие. Дичь, конечно. Потом спрашивал у Руслана. Тот признался, что чувствовал то же самое.

Барин, конечно, же отвел душу… Не забыл уточнить Алиеву, за какие грехи его расчленяют и хоронят то, что от него живым осталось. Ему разрешили. Правильно. Потому что все в области знали, что Феликса трогать нельзя. Он всегда выходит победителем…

На той же сходке предложили Северу стать смотрящим по области. Вадик отказался, подкинув кандидатуру Ветра. Надо было видеть удивленное лицо Демида. Вадик даже поржал. Только старый Шах учуял неладное. Позвал Севера к себе и прямым текстом спросил о его планах. Север от ответа увернулся. Подозрительный Шах не повелся. Все ясно, грядет война. Где Вадик в кои веки будет по другую сторону баррикады. Удалось уже перетянуть на свою сторону Барина, Волкова, Панкрата и, что удивительно, Акулова. Будет сложно, но не невозможно. Главное, прикрыть Рыжика…

С Рыжиком… Да, поссорились в пух и прах, ну так это ж решаемо. Просто Вадику стало обидно. После всего, что для нее было сделано, он оставался просто другом. Север желал быть для нее большим. Пока оба ходили смурными, решил дать ей время, как просила. Может, действительно, он от нее требует слишком много и сразу? Вот у него как… давно уже решил все для себя. Быстро и четко. Раз и навсегда. Кто знает, как там у баб все устроено?

На примирение первым пошел, потому что устал. Не может Вадик долго вдали от нее. Да и какая разница, что там внутри у нее происходит? Все равно ж отношение к нему изменилось. Не шарахается от него больше, наоборот, тянется. Сама. Север плюнул на обиду. Главное, Лора в безопасности и под боком. А вот нихрена…

Вадик уперся лбом в большое офисное окно своего кабинета. Прикрыл от саднящей боли в груди глаза. Артур с Антоном влетели в его кабинет пять минут назад и доложили, где именно, а, главное, с кем находится Лора в данный момент. Антон кинул ей жучок в сумочку. Даже послушать мог, о чем она с Минаевым договаривается. Сидит вот перед ними, надев наушники и вперившись в экран ноутбука. Вадик приказал выключить громкую связь. А смысл слушать, как любимая женщина тебя предает? Север сразу просек план Минаева. Отжать казино его хочет. Гнида. Чем он Лору купил — непонятно. Не на бабки же она повелась? Или все же не все равно, что там внутри у бабы творится? Муж объявился, и Рыжик, после всего, что он ей сделал, как подставил, кинулась к Селезневу… Странные эти бабы. Когда ради них весь мир готовы к ногам сложить, так — просто друг. А когда относишься как к пустому месту, так бегут и на шею кидаются. И че этим бабам надо?

— Вадик, что делать будем? — спросил напряженный Артур. Понятное дело. Если Лора перепишет казино на Минаева, то Вадик лишится одного из самых прибыльных источников дохода. Не смертельно, конечно, но хреново. Вадик лишь пожал плечами:

— А что здесь можно сделать?

— Ну… — протянул Артур. — Это подстава, Север. Такое не прощают. И, можно ж прокрутить все обратно. Переоформить документы или, млять! Я не знаю что, но надо что-то делать!

— На выходе ей охрану организуйте, — приказал Вадик. — Когда она документы подпишет, Минаев же ее кончит. Или аварию подстроит, или еще какую-то подляну. Пусть ребята проследят. Чтобы с ее головы ни один волос не слетел.

— Вадик… — возмутился взбешенный Артур.

— Артур, я сказал, ни один волос… Того, кто ее пальцем тронет — лично завалю! — рявкнул он на помощника, глядя на него в упор. — Я сам с ней решу вопрос.

— Ты ж понимаешь, что ее… убирать надо. После такого.

Артур был прав. Надо. По всем законам надо. Только Вадик не сможет. Никогда. Любого уроет, кто хоть попытается ее обидеть. Че это за хрень такая, которая в груди горит огнем пламенным? Когда простить можешь все, вплоть до сраного подлого предательства? Вадик не знал. Потому что никогда такого не чувствовал. Ни к кому. Только к Рыжику. А она, видимо, нет. Ну и похер. Не в первой же его так жестко кидают. Вадик оклемается. Обязательно. Он же чемпион, ведь так? Сейчас только не в состоянии. Слишком болит. Потому как добила все же, зараза рыжая.

Если бы кто-то другой попытался, Вадик бы рвал и метал. Землю бы зубами грыз, но остановил бы процесс передачи имущества. До последнего бы бился. Победил бы. Сдох бы, но выиграл. Но это ж Рыжик… Смысл рвать жопу пропал вовсе. Зачем оно ему надо, если женщина, которой дышит, в данную минуту его продает за сраное бабло. Будто Вадик когда-то был жадным и в чем-то ее ущемлял.

Поганое чувство горечи заполняло каждую клеточку тела. В груди нарывало со страшной силой, будто наживую клеймо выжгли с надписью “не нужен”. Никому. Думал, она увидела, поняла. Смогла разглядеть что-то кроме того, что находится за пределами наружного фасада с табличкой “криминальный авторитет”. То, что за титановой броней ото всех прятал. Никому не показывал. Только Рыжику. Думал, она примет того озлобленного на весь мир мальчишку, который готов драться на смерть, только чтобы его любили…

А вот нихера. Вадик к ней же со всей своей поганой и раненой душой… К ней, как ни к кому…

— Вадим Андреевич, вы должны это послушать… — вывел его из раздумий Антон с выпученными глазами, которые вмиг стали больше, чем его круглые стекла очков…

— Лора Николаевна, вот все бумаги. Здесь необходимо поставить вашу подпись, — лебезил перед ней губернатор области. Странное ощущение. До встречи с Северовым к Лоре никто почтительно не относился. Не старался услужить или понравиться. Теперь же каждый в ее окружении называет ее исключительно по имени-отчеству и относится с крайним уважением.

Лора пробежалась глазами по документам. Вроде все в порядке, бумаги о передаче имущества составлены юридически грамотно.

— Лора Николаевна, вы не переживайте. Вся документация оформлена по высшему разряду. Нам выгодно правильно составленный договор, чтобы потом не возникло проблем, в первую очередь у нас же самих.

— Владимир Карпович, — обратилась к толстому мужчине Лора, — я не знаю, проинформировал ли вас Рома, но я чертовски хороший хакер. Очень много, что могу взломать. Практически любую компьютерную систему безопасности. Единственное, что пока не получается, так это мою собственную. Ту, которую я сама создала, — она улыбнулась и продолжила: — Я почему-то на тысячу процентов уверена, что у губернатора области есть масса вещей, которые он бы не хотел обнародовать всей общественности и своему электорату. Так что, если вы попытаетесь меня облапошить хоть на одну копейку, то переживать и напрягаться должна буду точно не я.

Минаев захохотал, прихлопнув в ладоши:

— Чертовски приятно иметь дело с умной женщиной. Ну что? Подписываем?

Лора медленно кивнула. Взяла протянутую ей ручку.

— Киса, ты представляешь, сколько это денег? Пять миллионов евро! Мы же наконец заживем как нормальные люди! — Рома подался вперед и положил руку на ее ладонь. — Избавимся от законченного психопата и сможем свалить на море! Ты же всегда мечтала там жить.

— Конечно, дорогой! — улыбнулась Лора мужу, нарочито медленно отложила ручку и брезгливо скинула руку Селезнева со своей ладони. — Только есть одна проблема, Ромочка. У меня будет пять миллионов евро. В этом месте возникает вполне логичный вопрос: при наличии таких денег, нахрена мне такой мудак, как ты?

Когда до Ромы стал доходить ее посыл, его лицо исказилось в злой гримасе.

— Да ты…

— Заткнись, — рыкнул на него Минаев. — Лора Николаевна, давайте все же подпишем, и я немедленно перевожу вам деньги, — настаивал мужчина, у которого, почему-то не было одного уха. (* отсылка к книге “Ты ― Моя Любовь”)

Лора вновь взяла в руки проклятую черную ручку. Гелевая. Никогда не любила писать гелем. Паста противной жижей растекается по бумаге. Неприятно. Лора вертела ее в руках, всматривалась в документы и не видела ни строчки. Перед ней кадрами проплывали картинки Вадика, мучающегося от приступа, Вадика, лбом ударяющегося о кафель в ванной, улыбающегося ей Вадика с приставленным пистолетом к виску, Северова, защищающего ее от отца-тирана, то, как он смотрел на нее, когда вытаскивал из ущелья, как мазал мазью ее ноющее колено… Она отчетливо слышала его голос, будто он в эту секунду стоял перед ней: “Я не отпущу тебя, Рыжик”, “Мне нравятся все твои винтики, баги и вирусы, Рыжик”, “Я готов. С тобой. Одной. До победы”…

Надо просто вспомнить кадры с изнасилованной и побитой Вадиком девушкой. Это тоже сделал он, криминальный авторитет и уголовник Вадик Северов. Только вот почему-то не получается поставить на паузу одно внутренне видео и переключить на другое. Надо собраться с духом. Просто поставить свою чертову подпись на чертовом документе. Этой чертовой гелевой ручкой.

— Лора Николаевна, — позвал ее Минаев. Она подняла глаза и увидела, как у немолодого мужчина слезятся глаза: — Он мою дочь… мою кровиночку… вы сами видели, что он сделал с ней… — всхлипывая, он продолжил добивать Лоре сердце: — Он же не просто растерзал ее тело, как последнее чудовище. Он унизил ее, выставив на всеобщее обозрение. Отдал своим монстрам охранникам. Он хотел уничтожить меня. Чтобы я отказался от должности в угоду уголовникам, потому что им не нравились мои государственные решения. Моя бедная дочь поплатилась за то, что я верой и правдой служу своей стране.

Лора опустила глаза. Почему сейчас не может ударить молния, как в мультике “Охотники за приведениями”, и расколоть землю надвое, чтобы она провалилась от боли и стыда под землю и больше никогда не выходила на свет?! Вздохнула, собираясь сделать то, что должна. Нет, ОБЯЗАНА! Наказать Северова. А для этого нужно просто решиться поставить подпись. Одну проклятую подпись… Гребанная гелевая ручка, почему нельзя было найти нормальную, обычную шариковую?

— Лора Николаевна, моя дочь сейчас находится на лечении за границей. Мало того, что он надругался над слабой и беззащитной девчонкой, вдобавок, это чудовище подсадил ее на героин, — видя ее мучительные сомнения, Минаев решил добить ее последним аргументом. Точно сработало, если бы не одно “но”…

— Что вы сейчас сказали? — спросила Лора, вглядываясь в лицо толстяка.

— Моя дочь находится на лечении…

— Нет, последнее. Что вы последнее сказали? — уточнила она.

— Он подсадил ее на героин, — сказал Минаев, вытирая скупую мужскую слезу. Такую лживую…

— Вадик ненавидит наркотики, — на автомате прошептала Лора.

— Что?

— Вадик Северов НЕНАВИДИТ наркотики! — отчеканила каждую букву Лора и отшвырнула от себя проклятую ручку. Гребанный йод, полегчало-то так! Лысый псих этого не делал! — Я не буду ничего подписывать. Но вы хорош! Почти получилось!

— Лора Николаевна, я не понимаю… мы же договорились…

— Вадик не мог подсадить вашу дочь на наркотики, он их терпеть не может. Вы мне солгали об этом и теперь я точно уверена, что солгали об остальном, — она перевела взгляд на мужа. — Ну? Сколько тебе должны были отстегнуть за то, чтобы облапошить свою жалостливую дуру-жену? Какой твой куш, Рома? Только не говори, что сделал ставку на пять миллионов! — Селезнев кипел от злобы, но молчал, поджав губы. Понятно. Не мало.

— Лора Николаевна, послушайте, если вы боитесь Северова, я вам гарантирую полную защиту и безопасность от этого маньяка, — Минаев отлично держался. Намного лучше игрок, чем Селезнев. До самого конца разыгрывал партию.

— Владимир Карпович, — засмеялась Лора, — когда «этот маньяк» узнает, что вы хотели украсть то, что принадлежит ему, защита потребуется не мне. А вам! Придумайте другой план, потому как этот провалился. Я ничего подписывать не буду, — заявила Лора, глянула на Рому и добавила, поднимаясь из-за стола: — Мой тебе совет, Рома: БЕГИ! Быстро! К вечеру чтобы тебя не было в городе, а лучше в стране. Тебе ваша неудачная афера аукнется в первую очередь!

— Лора Николаевна, я не знаю, отчего вы сделали такой несуразный вывод, но вас никто не обманывает. Он изнасиловал мою дочь…

— Перестаньте уже, — перебила его Лора. — Вы проиграли. Смиритесь.

— Подпиши, сука, документы немедленно! — Минаев схватил ее за руку и больно сжал. Лора ошиблась. Плохой игрок. Слишком быстро скинул маску страдающего отца и доброго дядюшки, помогающей наивной девушке, попавшей в беду.

— А то что? — спросила Лора, нагло глядя ему в глаза. — Владимир Карпович, вы бы мою руку отпустили, а не то синяк останется. Вадик будет о-о-о-чень недоволен. Последний человек, который оставил на мне синяк, стал трупом. Не повторяйте его судьбу.

— Не думал я, Лора Николаевна, что у нас с вами возникнут такого рода проблемы, — нехотя отпустил ее Минаев. Губернатор попытался взять себя в руки, однако, было уже поздно. Лора видела его истинную сущность. Недаром же ее отец частенько отдыхал с ним в одной компании. С толку сбило видео сломленной девушки. Интересно, папаша ее сам побил и заставил наговорить на Вадика? Или охранникам своим отдал? Лора бы не удивилась, если Минаев даже наблюдал за избиением собственной дочери. — Мы так не договаривались!

— Да? Ну, подайте на меня в суд! — хмыкнула Лора, взяла сумку и направилась к выходу из ресторана.

— Шлюха Северская! — выкрикнул ей вслед человек, на которого она убила девять лет своей жизни. Лора вздрогнула как от удара. Медленно развернувшись, она улыбнулась:

— Ромочка, как доказал жизненный опыт, уж лучше быть ЕГО шлюхой, чем твоей женой!

Лора видела охрану Северова. Четыре подъехавшие машины. Вадик знает… Она села в свою бирюзового цвета Lamborghini Aventador, завела мотор и на полной скорости помчалась прочь от этих мерзких людей.

Лора выехала за город. В ее секретное место, о котором не знал даже Лаврентьев. Небольшая возвышенность, окруженная деревьями, недалеко от которой, в маленькой впадине, пробивался небольшой журчащий ручеек. Не море, естественно, но хоть какое-то подобие шума воды.

Северов в курсе. Вадик, с его маниакальной подозрительностью и взрывным темпераментом будет точно уверен, что она чуть его не предала. Лора даже предположить не могла, как он к этому отнесется…

Вадик приехал спустя полчаса. Лора ни секунды не сомневалась, что он ее найдет. Везде. Куда бы она ни уехала, где бы ни спряталась, Северов ее из-под земли выкопает.

— Лора, я пальцем ее не тронул. Он все тебе наврал. У меня доказательства есть! — орал Вадик, выходя из машины. Подошел к ней и сунул под нос телефон с каким-то видео. — Вопрос даже на сходке обсуждался, я не виноват! Лора, поверь мне! Там девка без тормозов! Минаев специально меня подставил, он организовал все таким образом, будто это я девку на дурь подсадил и изнасиловал. Он хотел мое казино отобрать. Меня ж поэтому и упекли в третий раз за решетку. Здесь четко видно, как она сама ширяется и дает кому попало! Я ни при чем, Лора, поверь мне!

— Я знаю, Вадик. — ответила Лора, не глядя на него и отодвигая от себя мобильный телефон.

— Нет, ты посмотри, убедись своими глазами, — настаивал он, давя на нее своим высоким ростом. Он пытался нажать на кнопку “плэй”, однако у Вадика тряслась левая рука, и он никак не мог попасть на белый треугольник на экране. — Черт, — выругался сквозь зубы, сжимая и разжимая пальцы.

— Вадик, не надо. Я тебе верю, — Лора, правда, не хотела смотреть. Дело не в том, что она в очередной раз пыталась убежать от реальности. Она ему верила. По жизни Лора редко кому доверяла. Только Егору, наверное. От остальных же Лора подсознательно всегда ждала удара. Момент, когда вскроется вонючее гнильцо под кожей. Когда человек сбросит маску приличия и покажет себя во всей своей мерзопакостной красе. Лора поэтому повелась на всю лабуду, которую для нее придумали Рома и губернатор. Потому что ждала и от Северова… и совершенно забыла, что Вадик… он другой. Он никогда с ней не играл. Не пытался казаться лучше, чем был на самом деле. Никогда не красовался и не притворялся кем-то другим. Северов тот, кто он есть.

Вадик ошарашенно уставился на нее. Присел рядом, прямо в своем лощеном костюме от Brioni. Потер взмокшую лысину.

— Лора, ты посмотри, пожалуйста. Я просто…

— Вадик, успокойся. Я, правда, тебе верю, — убеждала его Лора, глядя прямо ему в глаза.

— Я просто не хочу, чтобы ты думала, что я конченый ублюдок. Хотя, наверное, ты так давно уже думаешь. Лора, меня на тебя так повело, а не на каждую бабу. И я… я… — он потер ладонями уставшее лицо, подбирая слова, чтобы оправдаться или извиниться. Только не нужны Лоре его извинения, тем более оправдания.

— Вадик, а знаешь, чего я не хочу? — спросила она, отворачивая взгляд. — Я не хочу гадать. Придешь ли ты домой живым или мне тебя в гробу пришлют, или тебя посадят. Я с Ромой девять лет как на кофейной гуще гадала, мой муж вернется сегодня пьяным или обдолбанным, или и пьяным, и обдолбанным. Я устала. Я не хочу с тобой заниматься тем же и жить в ежедневном страхе. Всю жизнь в нем живу. Меня достало. Поэтому, пожалуйста, реши свои проблемы. Иначе ничего у нас с тобой не выйдет.

— Рыжик, я…

— Вадик, это принципиальный вопрос. Не обсуждается, — отрезала Лора. — Мне эти адреналиновые встряски уже поперек горла. Хватит, я тоже человек. Я хочу нормальной жизни, даже если рядом будет такой псих, как ты, — она хмыкнула. — Или че это получится? Я тебя даром за пять миллионов евро не продала? Станет обидно.

— Почему не продала? Раз был шанс… испугалась? Я бы ничего тебе не сделал. Им — да, тебе не смог бы, — он пристально вглядывался в ее глаза, как всегда, пытаясь просчитать и вычислить ее мысли.

— Дура потому что. Могла купить себе домик на берегу океана в Таиланде и жить припеваючи, объедаясь экзотическими фруктами, — Лора усмехнулась, повернулась к нему, прильнула, обхватив двумя руками его лицо: — Не заставляй меня жалеть о том, что у меня не будет жизни моей мечты на райском острове. Пожалуйста. Поэтому, если ты хочешь продолжать заниматься тем же, то я…

— Я тебя услышал, Лора, — отрезал Вадик.

— Вот и славно. Я домой хочу, — сказала она, поднимаясь с земли.

Доехали молча. Отказавшись от ужина, Лора поднялась наверх. Приняла ванну с душистой пеной, чтобы смыть с себя весь сложный сумбурный день. Думать не хотелось ни о чем. Принимать сейчас сложные решения тоже. Лора не врала Северову. Она уйдет от него, если он не завяжет с криминалом. Будет больно. Ему тоже. Однако Лора привыкла чувствовать боль. Она словно впиталась, срослась с ней и стала второй кожей.

И тем не менее, Лора устала. Если обстоятельства сложатся таким образом, что Вадик выберет не ее, то Лоре хватит сил и мужества отодрать от себя ее. Пусть с мясом, пусть с адской мукой. Но Лора это сделает. Не сию минуту, не сегодня, но обязательно. Окончательное решение за Северовым.

Вадик осторожно зашел в комнату, разделся и присел на кровать. Он подвинулся ближе и привычно-жадным поцелуем впился в ее губы. Его ласки, обычно такие возбуждающе-грубые, такие жадные, сегодня изменились. Ненамного, на небольшую часть, но Лора уловила. Вадик стал как-то более аккуратно, более бережно ласкать ее. Властность, грубая сексуальность Вадика возбуждала и привлекала ее, но теперь, с этим неуловимым чувственным изменением все стало более неземным.

Его рука проскользнула на лобок, и Лора покорно раздвинула ноги, позволяя ласкать ее, где ему захочется. Она беспрекословно подчинилась, потому что не знала, какое решение он примет. Потому что не была до конца уверена, что Северов сделает выбор в ее пользу. Потому что сегодня вполне может быть их последний раз…

Вадик припал к ее небольшим грудям, захватывая ртом поочередно то один, то другой сосок, сдавливая их губами, покусывая, заставляя Лору выгибаться навстречу его грубым ласкам. Схватив свободной рукой Лору за волосы, Вадим оттянул, запрокинул ее голову, ее губы раскрылись, шея обнажилась. Она знала, что Вадику нравится контролировать весь процесс, владеть ей без остатка. Лора отдавала ему всю себя. Она хотела почувствовать себя желанной. Пусть в последний раз… Она ощущала, что кипящая в нем страсть требует немедленно и жестко овладеть ею. Но Вадик сдерживался. Словно хотел подарить ей еще более сладкое острое наслаждение.

Лора сама закинула руки за голову, зная, как ему нравится ее беспомощность, ее доступность. Лору пробирала мелкая дрожь. Дрожь нетерпеливого желания проникновения, заполнения, страстного движения. Его. Внутри. Нее. Наклонившись ниже, Вадик жадно провел языком по сочащемуся соками влагалищу, ввел один палец, потом второй, ритмично задвигал. Выгнувшись, Лора застонала:

— Вадик, пожалуйста…

Северов отпустил ее, лег на спину. Одним движением перекинул ее на себя. Лора немедленно начала покрывать его тело горячими поцелуями, покусывая мускулистую грудь. Она стала опускаться все ниже и ниже, пока не оказалась напротив возбужденного члена.

— Подожди… — он остановил ее.

Развернув Лору, он поставил ее на колени, толчком надавил на спину, заставив ее распластаться грудью на кровати, стремительным рывком вошел внутрь. Ощущая, как Вадик убыстряется, как нарастает до бешеной скачки, она заскребла ногтями по простыне, комкая ее, стягивая с углов кровати. Схватила зубами угол подушки, сжала сильно, чтобы сдержать стон, но не смогла. Лора кричала, совершенно забывшись в этом чувственном удовольствии. С ним всегда так. Головокружительно. Остро. На разрыв. Когда себя отдаешь без остатка. Полностью. Когда высасывает до последней капли. Когда проникает не столько в тело. В душу. Когда одаривает и обкрадывает одновременно.

Рывком перевернув стонущую от наслаждения Лору, Вадик снова провалился в нее. Не в силах сдержаться, Лора впилась ногтями в бугристую, мускулистую спину и потянулась к нему, ища его губы. Замедлившись, Вадик теперь почти полностью выходил из Лоры и одним мощным движением входил обратно, словно специально мучил ее. Словно пытался переубедить. Изменить ее решение. Вновь заставить играть по своим правилам. Лора видела, как Северов с огромным, почти садистским удовольствием наблюдал, как мечутся по простыне ее волосы, как она протяжно стонет. Он словно выпивал без остатка ее кайф, ее сладкие муки.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Вадик больше не сдерживался. Прижался, впился в ее губы, дернулся еще несколько раз, нагло, победоносно улыбаясь, видя, как Лора изгибается в оргазмическом порыве. Громко выдохнув, Вадим излился внутрь. Он продолжал целовать мокрую от напряжения и счастливо улыбающуюся Лору. Она отвечала ему, гладила по плечам, по лысине, целовала глаза. Медленно ее улыбка померкла и Лора тихо, но уверенно прошептала:

— Я не передумаю, Вадик.

Вадик сжал в своих «медвежьих» объятиях так сильно, что Лора на мгновение задохнулась. Будто боялся, что она исчезнет. Снова сбежит, испарится.

— Я знаю, Рыжик, я знаю…

Лора проснулась в три часа ночи, когда поняла, что Вадика нет рядом. С еще закрытыми сонными глазами она ладошкой проверила пустующую его половину кровати. Щурясь, привыкая к темноте в комнате, она заметила его, сидящего на подоконнике.

— Вадик, что? Опять приступ?

— Нет. Спи.

Завернувшись в простыню, Лора встала с кровати и подошла к нему. Вадик задумчиво смотрел в окно и курил одну сигарету за другой. Она прижалась к нему и стала гладить по его буйной лысине.

— Почему Вадик? — вдруг спросила она. — Не Вадим?

— Мама так называла, когда была не под кайфом, — Лора удивилась ответу и вопросительно уставилась на него, ожидая пояснения. Вадик пожал небрежно плечами. — Лора, она могла сделать аборт. Или сразу сдать в детдом. Вот нафига я ей был нужен? Тем не менее, она меня оставила. Могла сразу бросить, — докурив одну, он следом потянулся за другой сигаретой. Втянул едкий дым, призадумавшись. — Это теперь я весь такой классный и многое могу. Только для нее я уже ничего не в силах сделать. Пусть хотя бы меня называют так, как ей нравилось.

Странное решение. Для других. Только не для нее. Кому, как не Лоре, понимать каково это… когда, чтобы ты ни делал, другого человека не спасти и не вытащить из пропасти, в которой он жаждет утонуть.

— Ты хороший сын, Вадик, — прошептала она, прижимаясь губами к его лбу.

— Ага, прямо гордость родителей! — он горько усмехнулся. — Хоть ща на доску почета вешай!

— Ты хороший сын, Вадик, — повторила она, обхватывая его лицо обеими ладонями. — Ты ни в чем не виноват.

— Лора… — он резко притянул ее к себе, потерянно взглянул в ее глаза, набрал побольше воздуха. — А я без тебя уже не смогу… — выдохнул он, прижимаясь лбом к ее груди…