Глава 21

— Вадим Андреевич, у нас…

— Опять ЧП, дай догадаюсь, снова Лора, — хмыкнул Вадик. Сидевший рядом Артур многозначительно закатил глаза. Ох уж эта женщина! Никогда не даст заскучать! — Что на этот раз?

— У нас не ЧП, у нас жопа, — сказал встревоженный Никита. — Вадим Андреевич, срочно приезжайте домой. Тут совсем п. здец с Лорой Николаевной.

— Что случилось? — спросил Вадик, уже вылетая из офисного кабинета. Следом за ним бежал Артур, по лицу шефа догадавшись, что произошло что-то из ряда вон.

— Сегодня не моя смена. Я забыл телефон. Вернулся за ним, а в доме… Охрана на въезде насмерть. Каждому по пуле в лоб. В дом пробрались. Оставшихся усыпили газом, — Никита выдохнул. — А Лора Николаевна…

— Что с ней?! — рявкнул Северов, пытаясь с одной стороны усмирить подкатывающую панику, а с другой ― завести машину.

— Она жива. Но это п. здец…

Вадик летел домой. Похер на правила дорожного движения. Похер на все остальное. Рядом сидящий Артур вжался в сидение, но не смел вымолвить ни звука. Доехали за рекордное время. Вадик даже, кажется, не заглушил мотор, выскочил из машины и помчался внутрь.

Во дворе уже стояла машина скорой. Врачи оказывали помощь ребятам. Тех, кого не удалось спасти, засовывали в черные полиэтиленовые мешки.

— Там, — указал направление встречавший его Никита. — Кирилл с ней разговаривает, но все без толку.

Перед входом на кухню Вадик остановился. Буквально на одну секунду, чтобы сделать вдох. Собраться с духом и войти в эту чертову комнату. Страшно до одури. Потому как Вадик не знал, что он может увидеть…

Первым он заметил валявшегося на полу окровавленного мужчину, державшегося за живот. Над ним уже колдовали врачи. Рыжик стояла в противоположном углу. Порванная до трусов одежда. Лицо в синяках. Губа разбита. На оголенном теле красно-синие метки. Глаза бешеные, дикие. В руке Лора держала нож, измазанный кровью. Так это Рыжик его пырнула… Стоявший сзади Артур, глядя на нее, выругался сквозь зубы.

— Лора Николаевна, пожалуйста, я — врач. Я вам помогу. Опустите нож, — просил ее не осмелившийся подойти ближе Кирилл. Он попытался сделать полшага к ней навстречу. Рыжик громко зарычала, выставив перед собой нож, угрожая. Дурак Кирилл, так он ничего от Лоры не добьется. В неадеквате она.

— Отойди, — приказал Вадик и пошел прямо на нее. В Лориных безумных зеленых глазах осознания происходящего он не увидел. Она снова издала тот же недовольный звериный рев, выставляя оружие вперед и рассекая им воздух.

— Лора, твою мать, нож опустила резко! — заорал он в своей привычной сумасшедшей визгливой манере. Она вздрогнула и выронила нож. Перевела непонимающий взгляд на Северова, словно увидела его впервые в жизни. — Это я. Все, золотая, я рядом.

— Вадик?

— Рыжик, спокойно. Все хорошо, — сказал он, стаскивая с себя пиджак и накидывая ей на плечи.

— В-а-д-и-и-и-к, — захныкала Лора, — Вадик, он… он…

— Я знаю, золотая, знаю. Пошли, — он осторожно подтолкнул ее к выходу. Она вся дрожала в ознобе. Они прошли мимо лежащего трупа, а именно им он и станет, даже если врачи сделают невозможное, и падла окочурится, уж Север об этом позаботится. Лора, глядя на мужчину, изо рта которого вытекала кровь, зашептала:

— Он умер, да? Я его убила? Я его убила? Господи, Вадик, я человека убила-а-а! — зарыдала она, упираясь головой в грудь Северову. Он подхватил ее на руки и вынес в гостиную. Усадил в кресло, приказал принести выпивки и насильно влил в нее стопку коньяка.

— Я человека убила! Я убила человека! — заикаясь, истерила Рыжик.

— Да не переживайте, Лора Николаевна, живой, мразь поганая, — сказал Никита, помогая врачам выкатывать носилки с нападавшим.

— Живой? — обрадованная Лора выдохнула, а потом резко перевела глаза на Севера. — Вадик, — она скатилась с кресла и упала перед ним на колени, — умоляю тебя! Не убивай его, пожалуйста! Я прошу тебя, пожалуйста, не трогай его! Пусть сядет! Мне плевать, за что и на сколько, но только не убивай!

— Рыжик, ты че? — Вадик вначале опешил, глядя на рыдающую взахлеб любимую женщину, стоящую перед ним на коленях. Потом поднял ее, усадил обратно на кресло. Она прижалась к его груди, обливаясь слезами, моля за гниду, который, возможно ее… — Рыжик, ну успокойся. Бл*дь!

— Вадик, у нее истерика, надо вколоть, — подошел Кирилл с уже готовым шприцом с прозрачной жидкостью. Лора дернулась, но Север крепче прижал ее к себе, давая возможность врачу сделать укол хотя бы в плечо.

— Не прикасайтесь ко мне! — рявкнула Лора, как только Кирилл закончил. — Отойдите от меня!

— А ну, ша! — пришла очередь Вадика голосить. — Значит, так: ща спокойненько с Кириллом в кабинет прошла. Без возражений. Он тебя осматривает и латает. Без слез и истерик. Поняла?!

Рыжик осунулась, вжала голову в плечи и надула губы. И еще сильнее укуталась в его пиджак, словно ото всех защищаясь.

— Вперед, Рыжик, на выход! — указал он ей на дверь смежной комнаты. Она покорно поднялась с дивана и медленным шагом поплелась в кабинет, стараясь находиться от Кирилла на пять метров дальше.

— Вадик… — когда за врачом закрылась дверь, начал Артур.

— Подожди, — остановил его Север, доставая мобилу и набирая номер. — Барин, жене охрану организуй. Усиленную.

— Че случилось? — напряженным голосом ответил Руслан.

— На Лору напали. Шустро, Барин.

— Понял. Спасибо, — прошептал он. — Кто?

— Хер его знает. Желающих много, сам понимаешь, — ответил Вадик, прижимая телефон к уху и пытаясь закурить. Пальцы дрожали. Удалось далеко не с первого раза.

— Просто напали… или…

— Или, Барин, или… не знаю. Ща врач выясняет. Но походу пытались. Сука, Барин, в мой собственный дом пробрались. Моих ребят уложили. И мою женщину… бл*дь! — заорал Север. Все, клапан, который старался держать закрытым, чтобы Рыжика успокоить, сорвало напрочь.

— Ищи человека, который не просто тебя ненавидит, — посоветовал Барин. — Ищи того, кто унизить хочет. Кого сам унизил? — спросил Барин.

— Пох*й. Кто бы это ни был. Он — труп.

— Вадик, сделай что-нибудь! — попросил вошедший Кирилл, разводя руками в стороны. Вадик отодвинул от уха телефон, не прерывая звонок. — Она не дается на осмотр! Говорит, к ней больше никто не прикоснется. Я не могу ей даже раны обработать!

— Ее… тронули… ну, в этом плане? Ну, ты понял… — спросил Вадик, будучи не уверенным, что хочет знать ответ наверняка. Ибо, нахрен всех порешит. Виноватых и невиноватых. Плевать. Заплатят все.

— А я почем знаю? — Кирилл в недоумении пожал плечами.

— Ты врач или где?! — рявкнул Северов, возмущаясь. Нервы на пределе. Это он во всем виноват. Расслабился, придурок. Знал же, что нельзя ни в коем случае… Просто… у них с Рыжиком был почти месяц спокойной жизни. Вадик забылся. С головой окунулся в счастливую жизнь с любимой женщиной. Первый раз почувствовал себя нормальным человеком. Вообще, человеком. Даже улыбаться чаще стал. За все время лишь один приступ был. Кайф-то какой! Стал высыпаться. Как обыкновенный нормальный человек. Рыжик под боком все время была. Рядом. Своя. Родная. Любимая. Че там мать ему орала под кайфом? Что он тварь и ублюдок? Что если бы она знала, что он вырастет в такую падаль, то сделала бы аборт? Зря она оставила Вадика. Если бы его на свете не было, Рыжик бы не пострадала. Сука, судьба снова окунает его в самое дерьмище, напоминая, кто он и откуда вышел. Чтобы ни на секунду не смел забыть.

— Вадик, чтобы мне определить было, изнасилование или нет, я должен ее осмотреть. А она не дается! Как я должен это определять? По флюидам, что она источает?! Я — врач, а не баба Ванга! — возмущался Кирилл.

— Вадик, меня просто побили. Успокойся, — сиплым голосом выдала Рыжик, входя в гостиную. Ее шатало. Никита было бросился к ней на подмогу, но она резко отпрянула от него. Охранник открыл рот в недоумении, глянул на Севера, взглядом спрашивая, что ему делать. Вадик отрицательно покачал головой, приказывая не подходить. «Просто побили»! Ох*еть! Делов-то?! Быть избитой до синяков! Вполне обычное для Рыжика дело. Как же так, золотая?! Все поплатятся. До одного. А виноват в каждом ее синяке, в каждой ее ранке он, Вадик.

— Лора, врач тебя должен осмотреть, — спокойным ровным тоном сказал Север. Ради Рыжика надо держаться. Свою женщину в чувство привести. Остальное после. Да, он дерьмо. Конченное сраное дерьмо. И для всех, кто организовал нападение на Лору, это означало только одно: им хана.

— Нет, — отрезала Рыжик.

— Вадик, это Минаев! Жопой чую! — предположил Барин, оставаясь на линии. — Он тебе отомстить за дочурку все пытается. Он же не остановится, гнида. Валить его надо, Север.

— Разберемся. Короче, я тебя предупредил. Если что, я в деле. На связи, — ответил Вадик, неотрывно следя за Рыжиком, которая вновь стала напоминать безумно красивый, даже с синяками и ранами, но неживой робот. — Лора, врач…

— Я знаю, кто это сделал, — сказала она, дойдя до кресла и медленно, опираясь о подлокотник, в него села. — Губернатор. Тебе, кстати, персональный «привет» от него. Он просил передать, после того, как меня должны были трахнуть, — Рыжик сглотнула, обхватила себя руками и стала покачиваться взад-вперед, уставившись в одну точку, зашептала: — Он ей отомстит. Теперь точно отомстит.

— Кто? Кому, Рыжик? — не понял Вадик.

— Маме. Моей маме. Он обязательно отомстит. Я же говорила, Вадик. Он не забудет твой классный удар. — Рыжик скривилась в горькой гримасе.

— О чем ты говоришь? Причем здесь твоя мама? Как она связана с Минаевым?

— Не мама. Мой отец с ним знаком. Камеру на кухонном столе видел? Исполнитель должен был заснять, как он меня… ну, в общем, весь процесс. А потом папочке моему видео передать. На память. Незавершенный гештальт у него, понимаешь? Меня не пытались убить, Вадик, — Лора истерично захохотала. — Меня пытались на место поставить. Доказать, что я все еще принадлежу ему. Не получилось. Теперь он сорвется и отомстит моей матери. Всегда так делал, когда я брыкалась и сопротивлялась. Избивал ее на моих глазах. Чтобы в следующий раз я даже не думала вырываться. Давал мне возможность выбора: либо меня, либо ее. Я всегда выбирала себя. Вадик, потому маму было жалко, — Рыжик глянула на него и вновь рухнула перед ним на колени: — Вадик, пожалуйста, помоги ей! Он, когда злой, он не осознает, что творит, а она беременна-а-я! П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а! — заголосила Лора, опустилась к самому полу и стала покрывать поцелуями его обувь.

— Рыжик, ты че делаешь?! Совсем башкой двинулась?! — рявкнул Вадик, подхватил ее, поднимая с пола. Лора рыдала, захлебываясь собственными слезами, крепко вцепилась в его рубашку и смотрела на него с душераздирающей мольбой, что Северову стало не по себе. От ее бешеного умоляющего взгляда ему будто вены наживую вскрывали. — Золотая моя, ща все сделаем. Не кипишуй. Успокойся… — он протянул ей телефон. — Звони ей.

Трясущимися руками, Рыжик, набрала нужный номер.

— Ма-ма… — срывающимся голосом прошептала она.

— Лора? — послышался удивленный женский голос. — Девочка моя… Лора… с тобой все хорошо?

— Нет. Не хорошо. Мам, — она пыталась усмирить рвущиеся наружу рыдания, прикрыв ладонью рот, всхлипнула, набрала побольше воздуха и попросила: — Хоть раз в жизни, мам, поступи правильно…

На удивление, мать Лоры согласилась быстро. Люди Севера приехали в отчий дом Рыжика и забрали женщину. Анатолий Ткач возмущался крепко, но не посмел предпринять никаких попыток остановить жену. Все же Север оказался прав — сцыкло. Поднимать руку на слабую бабу — гнида может, а как перед ним встала парочка крепких бойцов Вадика, то хер он против них попер. Ребята говорили, что только морально давил на женщину. Но ему быстро хлебало закрыли. Женщина, захлебываясь слезами, все же не повелась на моральный прессинг мужа. Видимо, сыграл материнский инстинкт. Хотя бы во второй раз…

Север не поехал с мужиками. Хотя руки чесались крепко. Однако он знал: если сунется к падле — уроет без вариантов. А Вадик Рыжику обещал. Лора рассказала, как ей удалось избавиться от сильной “отцовской любви” и опеки. Умная девочка. Она засняла свои побои и то, как он дрочит, глядя на нее. А потом пригрозила, что опубликует это и записи с другими девочками-подростками, которые хранились у мрази в сейфе. Нобелевский Лауреат испугался за свою репутацию, так как берег ее как зеницу ока. Вот на этом Север и сыграл. Забрал у Лоры все копии видеосъемок и приказал Антону слить все в интернет. Естественно, кроме тех, где засветилась Рыжик. Договорился с ментами и с прокуратурой. Вот теперь Анатолий Ткач проходит обвиняемым по делу о нанесении особо тяжких телесных и растление малолетних. Срок грозит нехилый. Вадик постарается, чтобы дали пожизненный. И уж точно обеспечит пламенный и радушный прием на родимой зоне. С падалью обойдутся точно так же, как и он с Лорой и другими малолетками. Ничего лишнего. Только то, что сам творил с беззащитными девочками. Исполнителю тоже достанется. Вадик уже обо всем договорился.

С Минаевым закрыли вопрос. Раз и навсегда. Слишком много ущерба нанес мерзкая тварь очень многим серьезным людям, которые вот нихера не собирались прощать ему ни одну его подлую садистскую мерзость: Барин, Север, Орлов и Волков. Зажрался подлый ублюдок, берега попутал с кем связался и против кого попер. Каждый из них по одиночке мог раздавить это вселенское недоразумение, а уж скооперировавшись… (* отсылка к книгам “Ты ― Моя Любовь”, “Ты ― Моя Вера” и “Ты ― Моя Обитель”). Четверо разных людей, разные характеры, разные взгляды на жизнь, разные судьбы… Однако сумели договориться и красиво спелись для того, чтобы раз и навсегда избавить общество от такого конченного чмо…

Мать Лоры Север отправил в Германию, Рыжик просила подальше от публичного скандала. Беременная женщина, да и в летах все же. Она звонит Рыжику каждый день. Виноватой себя чувствует, наверное. Поздновато, конечно. Однако, это все-таки мать… Кому как не Вадику, с одной стороны, понимать, что чувствует Лора, с другой — на себе испытать, что значит, когда нет даже такой… Однако Лора не выдает никакой реакции на материнские причитания. Рыжик теперь вообще ни на что не реагирует…

Третью неделю Вадик наблюдает за тем, как Лора, свернувшись калачиком, целыми днями лежит, не вылезая из кровати, и смотрит в одну точку. Она не плачет, не кричит, не истерит. Просто втыкает в одну точку. Односложно отвечает, чаще вовсе молчит. Такой неживой лежащий труп. Если Вадик по делам уезжает из дома, она даже не ест ни черта. Домработница не может ее заставить. Только Вадик насильно впихивает в нее еду. Жуткое зрелище, когда соглашается. Если он просит, то неизменный ее ответ: “Вадик, я не хочу”. Когда же он орет на нее, она беспрекословно исполняет приказ. Как бездушный автоматический робот, подчиняется отданной команде. Самое дебильное, что Лора, даже будучи в таком состоянии, умудрялась совать ему таблетки во время приступов, которые резко участились. Так же укачивала его на своих коленях… Механически…

На четвертой неделе Вадик психанул. Смотреть на нее такую стало просто невыносимо. Ворвался в ее комнату, поднял на руки и сунул ее под холодный душ. Опешил, когда никакой реакции не последовало… Ни криков, ни визгов от неприятных ощущений, ничего…

— У тебя пятнадцать минут. Резко помылась, оделась. И на выход. И только попробуй завалиться обратно в кровать, — отрезал Северов и быстро вышел из ванной, ибо жуткая картина сломленной женщины, его женщины, оглушительным ударом нокаутировала в голову. От Лоры стало резко вонять гнилой мертвечиной. Мерзкий запах его проклятого детства… Нет, так не пойдет…

Лора вышла через тридцать минут, когда Вадик трясущимися руками подкуривал, кажется, уже двадцать восьмую сигарету подряд. Молча встала посреди крыльца и снова уставилась в одну точку.

— Пошли, — бросил он ей, взял за руку и повел на задний двор, где мужики уже все подготовили. В десяти метрах от них стояла шеренга из картонных мишеней. Вадик вытащил пистолет Макарова.

— Вот смотри, берешь магазин вот таким вот образом, — он показал ей как именно, — ставишь указательный палец на пуле, нижняя часть обоймы должна упереться тебе в ладонь. Теперь вставляешь в ствол. Добей кулачком, чтобы не вылетел. Отводишь затвор в крайнее заднее положение. До щелчка. Снимаешь с предохранителя. Можно стрелять одной рукой. Но, если есть возможность, всегда используй вторую руку. Стрельба получится быстрее и точнее. Сильно не пережимай. Все должно быть расслаблено. Вся рукоятка должна быть зажата ладонью. Указательный палец ложится на костяшку другой руки. Нажатие на спуск ровное. Тяга пальца ― вдоль канала оси ствола. Ноги на ширине плеч. Плечи опущены. Не горбись. Вытяни пистолет, — объяснял он, демонстрируя на себе правильную при стрельбе стойку. — Не вытягивай в замок локти, иначе при выстреле вся отдача будет в тебя. Чтобы не дрожали руки, опусти плечи. Иначе ты напрягаешь трапеции и остальные группы мышц, и у тебя начнут трястись руки. Расслабься и направь ствол. Не наклоняй голову. Держи ее ровно. Смотри прямо на прицельную линию. Зажми короткую мышцу спины слегка, — он указал на область поясницы, — стреляешь. — Вадик выстрелил и попал в мишень. — Теперь ты.

Он протянул Лоре пистолет. Она встала, как показывал Северов. Вытянула оружие, прицелилась, замотала головой из стороны в сторону и сказала:

— Вадик, я не могу. Я не стреляю, не дерусь и вообще не люблю такое. Это не мое. Можно, я уйду отсюда?

— Представь лицо твоего папочки, когда он мутузил, а после на тебя дрочил, — хмыкнул Северов.

Лора открыла рот и ошарашенно уставилась на Вадика. В секунду ее глаза налились яростной злостью и засверкали. Вадику показалось, что они стали еще зеленее, чем были ранее. Стиснула зубы, повернулась в сторону мишени, подняла пистолет и выпустила целую обойму. Вадик мгновенно протянул ей второй магазин. Она перезарядила пистолет, как он показывал, и отстреляла все патроны. Третью до конца Лора так и не опустошила. Где-то на середине у Рыжика покатилась одна слеза, затем друга. Она обессилено опустила руку, свободной рукой прикрыла лицо и зарыдала в голос, почти рухнув на землю.

— Тебя всегда будут бить, пока ты не научишься давать отпор. Всегда. Знаешь, кого не трогают? Тех, кого боятся. Нравится, не нравится, хочется, не хочется, жалко, не жалко, а защищаться надо, Рыжик. Иначе до конца дней так и будешь от всех и каждого получать п. здюли, — заключил Северов и направился в сторону дома, оставляя ее сломленную одну. Пускай поплачет и переварит услышанное.

— Вадик, ― окликнула его Рыжик. Он повернул голову. Внезапно раздался выстрел, и Север почувствовал резкую боль в предплечье. — Это тебе за то, что с МЕНЯ выбивал долг, ублюдок! А это, — Лора, ни секунды не колеблясь, выстрела еще раз уже ему в бок. Вадик не удержался и упал на колени. — За то, что не сдержал обещание, Север! Ты слово дал, что меня больше никто не тронет! Я тебе поверила. А я никому не верю, Вадик! А тебе поверила, а ты обманул, — заорала она, давясь слезами.

На звуки стрельбы прибежала охрана, держа наготове заряженное оружие.

— Никому не стрелять! — рявкнул Вадик, неотрывно следя за Лориным лицом. Какая же она красивая… Когда улыбается, когда злится, когда плачет и когда спит. Нереальная. Лора подошла к нему и приставила дуло к его лбу.

— Я ухожу от тебя, Северов! И на этот раз ты меня отпускаешь! Я не хочу так жить! Хватит надо мной издеваться. Сколько можно меня бить? Я устала вечно ходить в синяках и переломах. Я устала бояться. Я устала гадать, кто же следующий решит сделать из меня очередную грушу для битья?! Я НЕ МОГУ так больше. Я НЕ ХОЧУ так больше. А ты не изменишься, Вадик. И вряд ли когда-нибудь сможешь бросить свой образ жизни. У тебя всегда будет масса врагов, которые захотят тебе отомстить, насолить. Я не хочу в очередной раз подставлять себя вместо кого-то. Даже ради тебя. Я не хочу больше терпеть. Я не хочу больше страдать. Меня достало. На этом ВСЁ! — она всхлипнула, склонилась над ним, прижалась лбом к его лбу и со страстно-горьким порывом поцеловала в губы. На прощание. Вадик почувствовал вкус ее соленых слез. — Прости.

Вадик молчал, уставившись в ее красивое лицо. Нечего ему ей ответить. Нечем возразить. Лора права. Полностью. Он крепко облажался. Ее под огонь подставил. Чувство вины разрывало сердце в клочья, а он даже не знал, что оно у него есть…

— Я УХОЖУ, Вадик! Смирись, — сказала она, вытерла льющиеся рекой слезы и, обогнув его, пошла по направлению к дому. Рыжик опять сбегала от него, теперь уже насовсем.

Охрана вызвала Кирилла. Врач приехал и настаивал на срочной госпитализации. Северов отказался. Матерясь на беспечность пациента, Кирилл обрабатывал его раны в гостиной. Ничего важного из органов задето не было. Только ребро. Снова. Сука, опять в то же самое ребро! Да он его точно вырежет! Ничего, он оклемается через пару недель. У Вадика и похлеще раны были. Как Рыжик умудрилась выстрелить и особо не навредить? Будто специально готовилась.

Лора собралась быстро. Забрала свой честно заработанный куш в казино, только свои вещи и кота Ваську. Пройдя мимо гостиной, где Кирилл латал Северова, она даже не посмотрела в его сторону.

— Рыжик… — позвал ее бледный Вадик.

— Прощай, Северов, — отчеканила Лора, покидая его дом с победным видом английской королевы.

Вадик подскочил, отпихнул от себя возмущающегося Кирилла, который пытался зашить ему рану на плече, кинулся вслед за ней, но остановился как вкопанный на пороге собственного дома. Он наблюдал за тем, как его любимая женщина, ставшая самой родной, самой близкой, та, с которой он первый раз в своей жизни почувствовал себя нужным и абсолютно счастливым, она, ни секунды не колеблясь, бросала его одного.

Стоя в проеме входной двери, Вадик повторял слова, словно молитву, которые в детстве шептал одними потрескавшимися от частого покусывания губами, когда очередная пара родителей уезжали из детдома, выбрав другого ребенка. Не Вадика. Непонятно, на что так отчаянно надеялся щуплый маленький мальчик с отвратительным взрывным характером? Его бы все равно никогда не усыновили.

— Обернись… пожалуйста, обернись… посмотри на меня… обернись… не бросай меня… — обреченно молил он. Лора, усадив кота на заднее сиденье, кинула туда же рюкзак и сумку с ноутбуком, села в подаренную им машину и уехала, так и не взглянув на него в последний раз. Прозрачная жидкость стекала с его бледных щек… Вадик убедил себя, что начался внезапный проливной дождь, хотя на улице стояла теплая солнечная погода…