Глава 5
- Никита Валерьевич, на основании собранных данных наши аналитики провели анализ, согласно которому охват рынка…
Волатильность, активы, товары, сегментирование, инвестирование, анализ, статистические финансовые показатели, риски вложений, - начальник финансово-аналитического департамента сыплет терминами, как пушка для подачи теннисных мячей.
Уже час идет совещание, "вишенкой" которого должно стать решение о вливании нашей компании в международный проект. Все участники заседания ждут моего решения.
Ждут от того, кто потерял адекватность, способность анализировать и принимать решения.
Да, мне надо решить и решиться. Надо.., но я не могу, точнее будет сказать, не способен трезво мыслить.
У меня абстинентный синдром на фоне внутреннего деструктива и отравления собственным гневом и ядом.
Уже практически 120 часов я не сплю. Не сплю, потому что мысленно перебираю, переживаю, пережевываю этапы отрицания.
Зачем и почему пережевываю и занимаюсь самоедством? Да, потому что я - еблан конченый. Иначе никак нельзя обозначить того, из-за кого чуть не погиб человек.
Безусловно, меня можно было назвать гордым словом "спаситель", ведь все же успел практически под занавес трагедии.
Только не хуя я - не спаситель, а полное ничтожество, которое смогло беззащитную девчонку равнодушно отправить в темноту, пустоту и безысходность…
Вот сижу, слушаю умные термины, которыми охрененно жонглирует мой высокопрофессиональный топ-менеджер, а мне реально похуй на эти заумные слова и на моего невъбенного умного топа, по извилинам моего мозга посредством нейронов бегает лишь одно слово "убивать".
Второй раз в жизни испытываю желание "убивать". Если первый раз оно стало порывом отчаявшегося юноши, то сейчас это желание имеет характер непреодолимой силы. Мое желание настолько велико, что я ощущаю в себе потенциал и чувствую запах и привкус крови.
- Как совещание прошло? Будете вписываться в международный проект? Никита, слышишь меня? - интересуется Ливон во время ужина в ресторане.
- Лив, может мне пойти в какое-нибудь ЧВКа? - опуская ответ на его вопрос, удивляю друга оригинальностью своей мысли.
- Никит, ну, чего ты хуйню несешь, а? Какое ЧВКа? Кто тебя возьмёт, а, главное, кем?
- Да, какая разница кем…Свободным контрабасом. О, стрелком фрилансером, - зло хихикая, "испражняюсь" черным сарказмом. - Могу с автоматом бегать. Кстати, переводчиком быть могу. Я все же пятью языками свободно владею.
- Брат, ну все тебя совсем понесло. Ты же вроде и не пил, Никитос? - хмыкает и настороженно смотрит на меня Ливон. - Да, шибанула тебя эта история не по-детски. Штырит жестоко. Ник, может в клуб Заура съездим. Поспарингуешься с его мастерами боев без правил. Пару раз получишь по печени, вдруг полегчает?
- Предлагаешь воспользоваться методом опиздюливания, Лив?
- Есть ещё хороший способ, прибегнуть к помощи мозгоправа. Никита, у тебя же брат Александр по этим делам. Кстати, его реально хвалят. Говорят, записаться на приём к нему непросто. Еще можем в пятницу в стрелковый клуб съездить. Или в нашем домашнем тире пострелять.
- Брат, ты настоящий друг! Спасибо за поддержку. Пока нет. Мне надо внутри себя самому найти точки опоры. Кстати, хотел сегодня бемби навестить. Позвонил. Сказали, что еще смысла нет.
- Да, Никитос, состояние девчонки стабильно тяжёлое. Она сейчас в медикаментозной коме. Да, забыл тебе сказать, завтра Вайцы прилетают. Уверен, что Варвара не откажет дать консультацию, а муж её настроение твоё подрихтовать. Белому Ангелу можешь и сегодня позвонить. За адреналином это уже вечером к нам в деревеньку. Замочим вдвоём Варюхиного хрена, потом постреляем, попаримся и бухнем. Как тебе план?
Ничего не отвечаю другу, потому как в свете последних событий ни в чем не уверен.
По дороге из ресторана домой первым делом звоню Варваре. Объясняю ситуацию. Варвара слушает без комментариев. Говорит, что обязательно по прилету заедет в клинику. Договариваемся встретиться на месте.
На рабочей неделе трафик в столице бешеный. Больше стою в пробках, чем еду. До съезда на МКАДе в мой район ещё пилить и пилить.
В моем сознании потоком пролетают воспоминания, из которого пазлами вычленяются в отдельную картинку только те, где есть бемби: темная трасса, шевелящийся куль, голубые оленьи глаза, благородное лицо, исцарапанные кисти, котенок на руках, сострадание в лице, бедная одежда, стоптанные сапоги, торт, нежная улыбка, слова бемби:"Удачи Вам, хороший человек," тонкая фигурка, уходящая в темноту, отсыпка развязки, сломанное тело, окровавленное лицо, безвольно выпадающая с носилок кисть руки.
Прощальная фраза девчонки набатом стучит в моих ушах:"Удачи Вам, хороший человек", "Удачи Вам, хороший человек", "Удачи Вам, хороший человек", "Удачи Вам, хороший человек"...
Ее слова на бесконечном повторе, как молотом по наковальне, прямыми ударами бьют в мой мозг и сердце.
Бьют уже 120 часов с пятницы. Бьют с момента…Нет, не с насыпи и руки, выпавшей с носилок…
Первый раз эту фразу в своем мозгу я отчётливо услышал в санблоке клиники, где после санитарно-гигиенической обработки девушки сотрудники полиции проводили осмотр и составляли протокол.
Мы с Ливоном сидим недалеко от входа в операционный блок. Слышим шаги, поворачиваемся на звук. К нам подходят трое сотрудников полиции.
Из двери оперблока выходит высокий немолодой мужчина в зелёном костюме и шапочке. Всех приветствует.
- Ливон Маркович, - мужчина подходит к Ливону и говорит ему очень тихо. Я слышу, потому что стою рядом. - Ситуация крайне сложная. Мы обязаны были пригласить сотрудников правоохранительных органов. Понимаете, есть протокол, который нам необходимо соблюдать…
- Конечно, вы все сделали правильно, - спокойно отвечает Ливон. - Вы - директор. За все несёте ответственность. Мы с другом и сами заинтересованы в предварительном осмотре потерпевшей.
После короткого разговора с Ливоном директор обращается к сотрудникам полиции, объясняя им, что пока идёт подготовка к операции, пациентку для осмотра спустят в санблок. Только для входа в санблок необходимо будет надеть специальные костюмы.
Во время объяснений директора рядом с нами появляется невысокая женщина. Она приглашает представителей закона пройти с ней.
- Я тоже хочу присутствовать при осмотре, - заявляю неожиданно сам для себя.
- За чем тебе? - удивляется Ливон.
- Ситуация реально не простая. Увиденное будет крайне неприятным. Вы уверены, что хотите участвовать в этом?! - мягко уточняет директор.
- Да, хочу! - произношу чётко и жёстко.
Мы с Ливоном вместе с полицейскими спускаемся в санблок, переодеваемся и заходим в помещение, куда нас провожает пожилая женщина, постоянно промакивающая слезы в уголках глаз.
Я не верил, когда директор сказал, что увиденное будет крайне неприятным.
Нет…Это было не так, потому что зрелище поистине оказалось чудовищным.
На худом теле девушки отсутствует пусть даже маленькое, но живое место.
Всё ее тело представляет из себя сплошной кровавый синяк.
В некоторых местах кровь сочится из-под тонкой кожи.
Но…было еще то, от чего меня реально тряхнуло…
Всматриваясь, вижу, как квозь кровавое месиво горными массивами выглядывают ужасно безобразные бугристые шрамы. Этими рубцами испещрено практически все тело девушки от шеи и до колен.
В дополнение к ним на некоторых участках кожи красуются какие-то странные глубокие отметины, напоминающие кратеры вулканов.
На правой груди ряд прямых шрамов в виде насечек острым предметом. Точно такая отметина и на её правой ноге в районе бедра.
Хоть я с Ливоном стою немного в стороне, эта ужасающая картина нам отлично видна.
Мне удается рассмотреть и запечатлеть каждый штрих в своем мозгу, каждую деталь.
Увидев все это, мое сердце с грохотом несется вниз и шмякается об пол. Глаза заволакивает чёрная пелена. От внутреннего ужаса я сжимаю пальцы в кулаки до белых костяшек, губы закусываю до крови. Ее металлический вкус расползался по моему организму, и меня начинает подташнивать.
- Может выйдем? - спрашивает меня Лив, лицо которого зеркалит мои эмоции.
Я, вытирая платком слезы, отрицательно качаю головой. Превращаюсь в сплошной слух, внимая тихий разговор полицейских и врачей.
- По результатам проведенного обследования у пациентки выявлены следующие травмы, - спокойно, ровно с тяжелый вздохом поясняет мужчина невысокого роста. - Черепно мозговая травма затылочной и теменной костей. Закрытые переломы ребер, дистального метаэпифиза лучевой кости и двойной перелом нижней челюсти. Повреждение вращательной манжеты плечевого сустава и вывих плечевого сустава. У пациентки травмы селезенки и лёгкого, ушибы внутренних органов.
- Факт сексуального насилия потерпевшей установлен? - морщась спрашивает представитель полиции.
- В данном случае факт физического проникновения не выявлен. Однако, ранее пациентка подверглась жестокому сексуальному насилию. О чем свидетельствуют множественные внутренние травмы гениталий.
Боковым зрением вижу, что Ливон с совершенно белым лицом выходит из помещения. Рядом с собой слышу шёпот возрастной женщины, которая нас сопровождала.
- Господи, я такого за все годы работы не видела. Бедная девочка. В ней весу всего 40 килограммов при её 170 сантиметрах роста, - шмыгая носом, говорит она другой своей коллеге. - Все тело обожжено. Окурки об неё тушили, гады.
Сквозь её слова и всхлипывания различаю очередной вопрос полицейского.
- Ожоги, как я понимаю, давнишние? - обращается он к врачу.
- Я, конечно, не патологоанатом и не эскперт-криминалист, но могу только сказать, ожоги термические, им где-то лет пять.
Чувствуя, что задыхаюсь, добираюсь до двери и выхожу. За ней меня ожидает Ливон.
- Блевать туда, - показывает направление движения друг.
На мой отрицательный жест Лив протягивает мне металлическую фляжку.
- Пей. Это вискарь. Ты, Никита, молодец. Я так еле добежать успел.
Слушая друга, выливаю в себя все содержимое и оседаю на пол.
У меня колотится сердце, трясутся руки и из глаз непроизвольно льются слезы.
Только усилием воли мне удаётся сдержать вой отчаяния, рвущийся из моей груди. От разрывающих эмоций меня начинает колотить.
- Эхма, Никитос, как тебя колбасит. Лучше бы проблевался, - говорит Ливон. - Сейчас кого-нибудь попросим оказать тебе помощь.
В этот момент из двери выходит пожилая женщина. Увидев меня, она начинает причитать, выскакивает в коридор. Через несколько секунд появляется со шприцем. Ловким движением стягивает куртку и прямо через рукав худи ставит мне укол в плечо.
- Кони не двинет? - спрашивает Ливон. - Он только что грамм 200-ти виски в себя влил.
- Не-а, жить будет. Только за руль нельзя. Его что-ли девушка? - уточняет женщина.
- Нет, случайно спас, - отвечает Ливон.
- Странно. Переживает, как за свою, - произносит, уходя, женщина.
Через какое-то время меня начинает отпускать. Идём с Ливоном к его машине. Я остаюсь дышать. Он возвращается в клинику.
Стою с водителем и охранником Ливона около машины. Первый раз в жизни жалею о том, что не курю и не балуюсь дурью. Вероятно, косячок бы мне сейчас очень зашёл и помог.
- Никита Валерьевич, садитесь в салон. Холодно. Простудитесь, - будто из какой-то ваты до меня доносится голос охранника Игоря.
"Холодно, - повторяю я за ним мысленно. - Странно, а мне не холодно совсем, даже наоборот, как-то вдруг жарко. Да, уж! Всегда ты, Никита, был уверен в своей выдержке, а нет у тебя её не хуя, - гноблю сам себя. - Слабак - ты, однако! Маминькин - сыночек! Избалованный и жалкий еблан! Как оказалось, экстремальная ситуация накрыла и снесла твою нервную систему на раз-два."
- Никита, чего застыл. Давай залезай в салон, - дёргает меня за рукав Ливон. - Операцию девушке сегодня делать не будут. Нельзя. Сейчас проводят какие-то оперативные и сложные мероприятия по детоксикации. По словам врачей, эти ублюдки влили в девчонку не меньше бутылки крепкого алкоголя.
Я смотрю на Ливона, а у меня снова пальцы сжимаются в кулаки до белых костяшек.
- Едем к Никите домой. Игорь, закажи нам вискарь и еды. Мяса побольше. Ну думаю, что до утра машина мне не понадобится. Так что ты, Иван, отдыхай. Утром, часов в девять, будь на месте вместе со свежим костюмом. Тебе Игорь придётся эту ночь пережить с нами. Мало ли какие неожиданные чакры у нас откроются, - даёт распоряжение Лив.
До моего дома доезжаем в полном молчании. Поднявшись в квартиру, сначала пьем без закуси в гнетущей тишине. Позже привозят наш заказ, но в меня кусок не лезет.
Утром просыпаюсь на кровати своей спальни полностью одетый.
Спустившись вниз, первым вижу охранника Ливона с веником и совком. Он собирает с пола осколки стекла.
- Что, Игорян, все закончилось, как на свадьбе? Что-то у меня ребра болят, - уточняю у охранника, видя бланш под его глазом. - В зеркало смотреть то можно? Не страшно?
- Можно, - бурчит Игорь. - Силищи в Вас, Никита Валерьевич, немерено. Вам надо в клуб Заура ходить. Вы запросто можете стать чемпионом боев без правил.
В этот день в офис я так и не поехал. Совсем у меня не было ни физических, ни моральных сил.
Немного оклемавшись, долго и упорно в домашнем спортзале разбиваю о грушу кулаки, потом тягаю железо.
Голову, к сожалению, не прочистил, но тело к жизни возродил.
Ближе к вечеру позвонил Ливон с сообщением, что операция прошла в штатном режиме.
Девушка переведена в реанимацию, где и будет находиться ближайшее время.
За своими мыслями и воспоминаниями не замечаю дорогу. В себя прихожу только когда останавливаюсь. Очень удивляюсь, понимая, где я.
Какая-то неведомая сила приводит меня на стоянку автосервиса.
Некоторое время сижу в машине. Размышляю над тем, зачем я здесь.
Не придя ни к какому решению, глушу мотор и выхожу из авто.
Двери ангара автосервиса открыты. В нем стоят автомобили, около которых копошатся люди.
Смотрю на них, засунув руки в карманы брюк.
Навстречу мне выходит невысокий, коренастый и очень немолодой мужчина.
Мужик вытирает руки тряпкой. Внимательно и придирчиво осматривает меня.
Я приветствую его и представляюсь.
Он нехотя, но все же отвечает на мои слова, называет свое имя:"Иван Степаныч".
- Хочу котенка забрать, - произношу спокойно.
- Значит, это ты нашел девчонку?
- Да, я нашёл.
- Ну, проходи. Поговорим.