Глава 23

— Вы не задумывались, почему Мэнсонам сообщили правду, а в вашем случае Монтен убедил дочь прятаться и пить пилюли. Для нее это означало страдания… Физические риски в конце концов. Он не попытался договориться с Лэнгфордами. 

Начнем с того, что я до сих пор не верил, что Ди — каларианка. Они представлялись мне бабищами с необычайно раздутыми женскими признаками. Чем-то похожими на утрированных русалок.

А моя жена — особа с тонкой душевной организацией. Ди может быть порывистой. Иногда. Чрезвычайно упорной. Очень часто… Хоть режьте меня, но не было в ней влечения к этому Итону. Я бы почувствовал любовную тоску… Она вела себя, как игрок. Сделала ставку и проиграла… Я позабочусь, чтобы это влечение не возникло и сейчас. 

Однако логику я включил. Во-первых, уже и самому стало интересно. Во-вторых, чем быстрее Питер отвяжется и завершит тесты, тем быстрее все встанет на свои места. 

— Мы бы хорошенько подумали, соглашаться или нет. Преференции на торговлю для их семьи, в любом случае, не были бы такими обширными. По контракту, Лэнгфорды теряли доход с двух регионов, чтобы Монтен мог там заработать. Ну и Динадин входила бы в союз на условиях для каларианок, а не для… нормальных эрл.

Кстати, это важно. Мое пожизненное опекунство поставило бы крест на ее надеждах. Развод перестал бы иметь смысл. Для нее. Она вообще вряд ли бы согласилась выйти за меня. Сбежала бы. А это плохая перспектива для юной доны с дурной кровью — в государстве, где привычно выискивали как раз беглых каларианок из хороших семей. 

Но свою мысль я закончил:

— В общем, ни отец и ни дочь не выигрывали, выйди правда наружу. Мэнсоны могли быть в курсе слухов относительно Динадин, мы же — нет. Даже если ее недуг, — вернее, особенность — вскрылись бы впоследствии, на брачный контракт это уже не влияло. Через пару лет я мог признать жену недееспособной, но это означало бы частичную огласку. Во всяком случае, несколько врачебных консилиумов. Возможно, личное разрешение императора. 

Питер принялся постукивать карандашом по листу, лежащему наверху стопки. Сейчас в этом человеке меня раздражало буквально все. 

— Разумно. Но они все равно рисковали. Вряд ли папашу волновало, что эрла будет ущемлена в правах. А вот если бы вы заявили, что вам подсунули двинутую жену — никто не мог поручиться, как ее организм справится с пилюлями — то он бы лишился всех приобретенных выгод. Контракт был бы аннулирован… И, наоборот, если бы вы через некоторое время догадались, что у вас в постели каларианка… Спокойная, если можно так выразиться. Не кидающаяся без разбора на других мужчин, но готовая в обмен на ваше молчание ублажать вас по три раза за…

Вот подлец.

— Довольно. Этот глупый разговор должен был закончиться десять минут назад. 

Я снова закипал. Он потоптался по всем моим мозолям. 

— Вы сдавали кровь перед свадьбой, чтобы лекари Монетнов в свою очередь убедились, что все в порядке. Там был анализ на аттракцию. Он же коэффициент супружеской притягательности… Так вот, он исчез из перечня. У нас на него не обращают внимания, так как меряют магический фон и общие физические параметры. А я утверждаю, что тот анализ как раз показал, что Динадин Монтен, каларианка, будет иметь к Себастьяну Лэнгфорду повышенную склонность из-за высокой совместимости, которая, в общем, для обеих семей сразу не являлась секретом… И эту склонность она снова демонстрировала вот на этих графиках. Смотрите, — он говорил немного визгливо и пихал мне под нос свои диаграммы. — Ее-то судебные лекари и приняли за ненависть. Не исключено, что за десять лет ненависть проклюнулась тоже. Поверх задушенного романтического притяжения. 

Мне стало буквально нечем дышать.

Хэллоран — врач. Он привык иметь дело с людьми в состоянии стресса, нуждающимся в магическом всплеске. Он мог бы предупредить, чтобы я выбросил избыток энергии перед этой встречей. 

Сегодня мой рекордный день по количеству блоков. И, как любит повторять Викки, то ли еще будет. 

— Что, эбсова бабушка, это значит, Питер? Я, по-твоему, должен читать твои мысли? Чем плохо, если женщине нравится мужчина, за которого она вышла замуж?

Хэллоран начал заикаться. Сообразил-таки, что ровный цвет моего лица автоматически не означает, что он выйдет отсюда на своих двоих. 

— Ну так, это… Она же… Ну эта… То есть после первой же ночи эрла перестала бы быть скрытой каларианкой… И стала бы открытой… Все ее процессы, ну или функции, расцвели бы. Магии больше. Власти женской больше. Глаза горящие. Чуточку уши заострились. Эхо опять же… Скандал грандиозный. Имя Лэнгфордов. 

У меня кончились слова. Внезапно. 

Если все это не фантазия Хэллорана, то, выходит, у меня с самого начала не было шанса на приличный брак. Либо жена-бревно, либо жена-конфуз. А на другой чаше весов — наши дети, о которых я уже не могу думать в сослагательном наклонении. 

Знай я это все заранее, то что бы я делал… Позволил бы Ди гробить себя лекарствами?

— Вы счастливчик, грандэрл. Вы и ваша супруга вышли из этого союза с наименьшими потерями. Эрла сохранила рассудок, а вы — репутацию семьи… Каларианки, они относятся к мужчинам — особенно к своему — как к добыче. Представьте, какое унижение… Вы к любовнице, а там, ой, является жена. Ваша дама сердца летит в одну сторону, вас — закидывают на плечо и тащат домой. Закрывают в спальне, до тех пор пока…

Я все-таки сорвался и немного сжал ему шею. Сомкнул вокруг кольцо из воздуха. Но почему-то именно мой голос звучал придушенным:

— Почему, Питер, мне каждый раз слышится не научный, а какой-то личный интерес… По-моему, ты ставишь себя на мое место, примеряешься… Только попробуй приблизиться к эрле Динадин. Чтобы я в одном здании с ней тебя не видел.

Отпустил я его, впрочем, сразу. Он грохнулся обратно на стул и затараторил:

— Вы слишком увлечены бывшей женой, Себастьян. Я бы не советовал к ней даже подходить… Прикосновения, не дай Богиня объятия — это все запрещено… У нее длительное воздержание. Отсутствие подавителей. Тяга к вам. Бедняжка сорвется в любой момент и проявит себя. Все узнают, что Динадин Лэнгфорд — каларианка и помешана на сексе.

Я опять молчал. Только шумно втягивал воздух. Как будто это у меня длительное воздержание… Так и есть. Я десять лет не обнимал настоящую Динадин. 

— Вы уже прошли половину пути. Расторгли брак. Юридически ее отпустили. Сейчас, как бережному партнеру, вам надо позволить эрле выбрать себе кого-то подходящего. Чтобы желание было удовлетворено, и в то же время дикая кровь в ней продолжала бы дремать. Не как с вами… Вы даже можете обсудить это вместе. Подобрать кандидата. Я бы назвал это медицинскими показаниями. Ей навредит возвращение к таблеткам.

Уж не себя ли он предлагает? Мол, и тайну сохранит, и продолжит наблюдать Ди как врач? Или я схожу с ума.

Схватил пиджак, который, не помню как, успел повесить на плечики стула. Хватит. Далее здесь я просто теряю время. 

Динадин уже в отеле. Двое парней дежурят на этаже. Двое — непосредственно рядом с покоями. Надо связаться… А если она захочет с кем-то из них? Нет. На такое она ни за что не пойдет. Даже в бреду. 

— Образец моей крови будет у вас этим вечером. Добавляйте все необходимые реактивы. Смешивайте. Проверяйте. Я должен увидеть полное обследование как можно быстрее. Резюме по Динадин. Ее состояние. Прогнозы. Точные даты пиков. Все, на что только способна лаборатория, в которую я инвестирую ежегодно. 

Он поднялся мне вслед.

— Куда вы, эрленд? Не делайте глупостей. Она же не виновата, что такой родилась. Возможно, со временем наука будет помогать ущербным еще эффективнее…

Я уже не слушал его. Скорее глотнуть прохладного воздуха. Там вроде бы накрапывал дождь.