Глава 36

Динадин Лэнгфорд

Каларианки ревнивы. Это факт. И слышать, как эти два грандэрла обсуждают Софию, единственную дочь младшей сестры императора, которая год спала с моим мужем… Софию, ставшую вдовой через шесть месяцев после свадьбы и умудрявшуюся вести свободную жизнь, не выходя за рамки приличий. 

Она громко смеялась. Одевалась, как тропическая птица. Танцевала до упаду. Она была непосредственной, и ей нравились мужчины.

Как говорится, почувствуйте разницу. Любую каларианку бы уже закидали камнями и обвинили в заговоре против Нетании — то есть в попытке соблазнить всех половозрелых мужчин разом. 

Разговоры, что Себастьян разведется и женится на Софии Вернель, начались сразу, как только их представили друг другу. Обаятельный миллионер и девушка «из династии», но не обязанная вновь выходить замуж ровно в своем кругу.

Одна часть меня ждала этого — настоящего освобождения. Возможно, еще десяти или даже пяти месяцев на таблетках я бы не вынесла. Но другая — обмирала от тоски. Мое тело, а с ним и моя магия, признали этого мужчину своим. 

И какая разница, что в желании принадлежать ему я не была одинока? Женщины естественным образом тянулись к успешным, к реализованным. Это заложено у нас в крови — дурной или нормальной — но размножаться нужно всем. 

Почему же он отказался от эрлы племянницы? Максимилиан вон ужасно бесится. Старикан и сам бы женился на ней. Вместо сына. 

Себастьян увлекся ею. Я заметила это сразу. К тому моменту я как раз набрала вес и раздражала его любым напоминанием о себе.

— Ты вообще бываешь довольна, Дина? То ты жалуешься, что я редко появляюсь дома. То устраиваешь истерику из-за того, что я не сделал крюк, не добрался до соседнего полуострова и не привез тебе остролистную пальму. 

Однако теперь он наигрался, и его бесила уже София. Я видела, как кривились его губы. Он не хотел о ней вспоминать —  убрал в сторону как проблему, к которой приступит в нужный момент. Он вообще не любил тянуть.

Все изменилось. Эбсов мужик смотрел с неприкрытым голодом. На меня. Он даже в первый год брака такого себе не позволял. Пытался его прятать. 

— Себастьян, ты там чего, заснул? — вещал из шкатулки Максимилиан. 

Грандэрл-младший щелкнул пальцами, и переговорное устройство захлопнулось. Папочка, должно быть, продолжал разговаривать сам с собой.

Подождите… Как Себастьян это сделал со своим третьим уровнем? Орудовать предметами без усилий, вот так мгновенно, — это уже за гранью пятого. 

Я была уверена, что хорошо знала возможности Лэнгфорда.

Он отпустил меня, потому что я уже отчаянно вырывалась. Но и стальной блеск из его глаз не исчезал. Наоборот, разгорался.

На беду я, разумеется, реагировала. Желание стало таким сильным, что меня буквально прижало к постели. Тело посылало весьма недвусмысленные сигналы. Всего один поцелуй, — и мозг отключится на несколько часов.

А, что? Наступал подходящий период для зачатия. Нужный мужчина так близко, что можно коснуться рукой. Надо пользоваться моментом.

— Киса-киса, иди сюда, кусачая.

Я не ослышалась? Это в самом деле мой эрленд-муж? На его губах играла победная улыбка, которая больше подошла бы Блеквуду. Как будто Себастьян читал мои мысли.

— Иди ко мне, — еще медленнее протянул он. — Сама. Я же тебя даже не трогаю. Это твой выбор, Ди. 

Глухо застонала. Выбор? Он снова издевается. Его у меня никогда не было. Я обречена.

Подалась вперед, — по-прежнему на коленях — но помогая себе руками. Замерла где-то посередине.

Наверное, единственный способ его отвадить — это сказать правду. 

— Лэнгфорд, ты не понимаешь. На самом деле я…

Слова застревали глубоко в горле. Скрываться… От отца, от прислуги, от приходящих в дом учителей… Это то, чему меня учили с детства. Моей жизни сейчас могли бы позавидовать многие. Но не научись я как следует прятаться, то была бы заперта все последние двадцать лет. 

«Это ваш единственный шанс, донья. Если вы хотите растить деток, кушать ваши любимые сладости, чтобы вам кланялись и не смели хватать руками... Будьте всегда в тени. Пускай дон догадывается, но он скорее закроет глаза, чем признает, как велика в вас женская магия. Глядишь, и замуж отдаст. Вы хотите жить, как живут люди?», — шептала моя нянюшка, прикладывая ко лбу компрессы, смоченные в соке охлаждающих чары фруктов. 

Но если сказать Себастьяну все, как есть, то он угомонится. Грандэрл ни за что не поставит под вопрос честь семьи. А правда в том, что без подавителей мне даже дышать в его сторону нельзя. Любое прикосновение может стать фатальным. Может, мне кажется, но уши уже заостряются кверху… 

— Ты моя дорогая жена, рысеночек. Что к этому можно добавить…

Дорогая — это в смысле, что он годами вкладывался, а получал не так чтобы много? Я ухватилась за эту мысль, как за соломинку. 

Прервала очередное предательское движение по направлению к нему и бросила себя вбок… Но вместо того, чтобы свалиться с кровати, я спружинила о невидимый блок и мячиком отскочила прямо в руки эрленда. Он ловко поймал.

— Осторожнее, Ди. Ты такая внезапная. 

Улыбка так и не сходила с его лица. Он наслаждался ситуацией, словно понимая, что его объятия — мой окончательный приговор.

Отвернулась. Ушные раковины, очевидно, поменяли форму, и теперь мне мешали заколки, закрепленные на висках. Вот и конец, Динадин. 

— Ты обязан сообщить, что никакой у тебя не третий уровень. Иначе вся семья рискует, — пробурчала я.

Интересный поворот, если ограничат нас обоих. Я перестану контролировать свою магию, а он — свою. И тогда наши дети… 

— Тссс, рысеночек. Ты постоянно нервничаешь. Я за всем прослежу. Закрой глазки.

Меня уносило. Я обхватила его предплечья.

...Из-за боковой двери донесся топот босых пяточек. Дверь отбросило в сторону.

— Мама, ты здесь? Мама, я тебя унюхал.

Анри, не останавливаясь, устремился к кровати. Сейчас заслон отбросит его жестко, прямо в стену. Однако Себастьян успел снять блоки, и сын обрушился на меня. Ласточкой сверху. 

Худенький. Он весил меньше, чем мальчики его возраста, но я все равно охнула. Знатно так боднул в живот. 

— Доброе утро, мама! Доброе утро, папа! 

Я подобралась, предчувствуя реакцию Себастьяна. Начнет отчитывать или отправит ребенка вон. Однако он лишь потрепал Анри по волосам. 

— Не надо так, кабанчик. Ты мог травмировать маму. Безопасность…

— Прежде всего! — закончил за него ребенок и уперся носом Себастьяну в шею. — Чудо, что мама здесь. Поэтому я так хорошо спал.

Одной рукой эрленд обнимал меня, другой — сына.

Снова я не могла доверять своим ощущениям. Теперь этот мужчина излучал не желание — и не досаду, когда ему внезапно помешали, — а глубокое довольство. Он чуть ли не мурлыкал.

— Я никуда не отпущу тебя. Вас. — прочитала я по изогнутым губам.