Глава 37

Лэнгфорд явился на завтрак босиком.

Я не ожидала от него остроносых туфель. Но все-таки, куда же катится мир?

Он надел свободные темные брюки из какого-то струящегося материала. Закатал рукава на белой рубашке — и сидя на стуле, подозрительно похожем на шезлонг, по левую руку от меня, закинул ногу на ногу. 

Щебетание Викки отвлекало. Но мужской мизинец мне натурально подмигивал. Эрленд слегка качал ногой. 

В этой столовой, впрочем, и без его обнаженных пяток было, на что посмотреть. Некоторые зоны Себастьян проектировал под себя. Я узнавала его стиль. Так, блюда нам подавали вовсе не лакеи. Тарелки с плотными крышками доставлялись по длинной трубе, пущенной под потолком и поворачивающей к столу. 

У каждого места имелся свой рычаг. Его следовало опустить, и тогда от трубы в твою сторону разворачивался отвод. Перед этим мы вводили номер блюда, прокрутив колесико и выбрав нужную цифру. Разумеется, дети пришли от этой системы в восторг.

Я продолжала озираться. Просторное помещение, с белоснежными стенами и окнами в пол, как в спальне. Отсюда полагалось любоваться садом с тропическими растениями — чем я и занималась большую часть времени. 

Однако устройство столешницы впечатляла не меньше, чем сад или доставка блюд.

Массивная плита из темного дерева испещрена серебряными металлическими прожилками, чтобы снизить конфликт между магией и механизмами. И это неслучайно. Стол оказался весьма чутким.

Как только кто-то из нас двигал свою чашку ближе к центру, то из внутренних ящиков появлялись графины с горячими напитками — чаем, какао или кофе. При этом емкости с холодными — соки, морсы, лимонады — заменялись, стоило стакану почти опустеть. А сложные миксы, такие как коктейли или мороженое, поступали второй или третьей порцией ровно тогда, когда на них уходил заказ. 

Я не стала вредничать и осталась на завтрак. Дети уже и не помнили, когда мы последний раз ели утром все вместе.    

— Круассан остается очень горячим ровно три секунды, — сообщила нам Викки с набитым ртом. — А потом система подогрева перестает его держать, и он остывает до температуры на пять градусов выше комнатной. Я проверила с каждого блюда — с клубникой, вишней и вечерикой. 

Она продолжала старательно жевать. Для Виктории очень важно продемонстрировать свою наблюдательность, умение незаметно пользоваться бытовыми артефактами и, конечно, интерес к папиным увлечениям. 

Кстати, тщательность, с которой была оборудована столовая, намекала, что Себастьян рассматривает возможность оставить эту резиденцию себе. Насколько я помню, у него, как и в «Обсидиане», есть акции в «Павильоне». Тогда он инвестировал с условием приоритетной продажи полного пакета.

Я не разделяла интерес мужа к подобным активам. Если большой траст занимался добычей, финансами, логистикой, производствами полного цикла, то в личную собственность Себастьян скупал менее маржинальные проекты, которые, тем не менее, регулярно выстреливали. 

Для души эрленд поддерживал команды молодых ученых, разработку лекарств и в то же время мог прикупить несколько ресторанов или особняков — и далее думать, оставить их в семье или модифицировать и с выгодой продать.  

Анри же ужиком вертелся на стуле. Под взглядом отца он, в отличие от Викки, обычно чувствовал себя неудобно. Но сейчас его что-то сильно занимало. 

— Мам, тут еще много чужедальних фруктов. Ты обязательно попробуй вон те фиолетовые мохнатые шарики. Это мирха. Папа сказал, что их везли с острова Бонг-Йонг. Он научил правильно вспарывать кожицу точно посередине. Хочешь, покажу? Он целую корзину отправил к нам домой. 

Я слушала сына, а сама не переставала следить за руками Себастьяна. Как он намазывал масло на золотистую гренку. С другой стороны на нее же — сыр. Длинные пальцы. Уверенные движения. Потом подтолкнул это блюдце ко мне... А вот мои пальцы, наоборот, дрожали.

Эбс, видимо, рядом с ним курс у меня такой четкий, что не свернуть. Надо попрощаться как можно скорее. 

— Мам, ты учти, эта мирха из самой сладкой партии. Я пробовал еще в ящиках Ты такой нигде не найдешь. А пузатые звезды, на тарелище ближе к тебе, это из Ликии, доставлены через их порт Навир. Там даже наклейка на каждом. 

Мальчик отодвинул в сторону свои тосты и рванул ко мне. Диковинные плоды приземлились рядом с моим омлетом и потекли чернильными лужицами. 

Но это-то меня не смутит. Бесстрашно потянулась к ним шпажкой. Что я люблю не меньше заморских растений, так это экзотические фрукты. Однако Себастьян меня опередил. Он поднес к моим губам вязкую розовую массу на десертной вилке. 

— Тельви. У нее пряный и в то же время ослепительно освежающий вкус. Сочетать с мирхой, — говорят, это незабываемое впечатление. Закрой глаза, Ди.

Не представляю, как я умудрилась не подавиться. Битый час глушила воспоминания о том, как он выглядел без рубашки. Но у всего есть предел. Мои щеки стали ярче, чем эти тельви.

Дочь, сын и бывший муж с умилением наблюдали за каждым моим движением. Дети уж точно уверены, что я на седьмом небе от радости, а вот Себастьян… Он не сводил глаз с моего рта.

— Ты самая убедительная реклама тропическим сладостям, дорогая. Даже когда так упрямо сводишь губки. 

Бежать. Бежать со всех ног… Но вместо этого я приняла из рук Анри салфетку и спрятала в ней не одни выпачканные губы, а чуть ли не все лицо сразу 

— Спасибо, милые. Я попрошу отправить с десяток разных фруктов ко мне в отель. Там нет таких чудес, как здесь, но спален тоже много. А хозяин не без оснований гордится своими поварами. На ужин без записи не выйти … Однако нам торопиться некуда. Вечером мы отправимся на прогулку. А насчет ночи — посоветуйтесь с папой, где вам будет лучше.

И тут к мужской половине Лэнгфордов примкнула и Викки:

— «Обсидиан», мама? Разве это разумно? Там этой ночью избили богатого эрленда из соседней страны. А на его супругу напали, попытались взломать ее магию. Никто в семье не должен подвергать себя необдуманному риску. Правда, папа?