Глава 38

Они разобрались со мной быстрее, чем Анри — с сочными деликатесами из Бонг-Йонга.

У Себастьяна уже было некоторое преимущество, так как домой, под надзор его новой системы, фиксирующей каждый мог шаг, я возвращаться не торопилась. 

— Согласен, Ди, мои мастера перестарались. Слежение получилось чрезвычайно следящим. Зато надежным. Если у кого-то из домашних собьется дыхание, то я уже буду в курсе и успею среагировать, — повинился эрлед, ничуть не раскаиваясь. 

И что возразить против такой откровенности? Тем более, он выражал готовность все исправить. Заменить эту охранную модель на другую, упрощенную, — которая будет настроена исключительно по уровням допуска. Оставив в покое тех, кому перемещение в доме разрешено.

Правда, по его словам, это займет неделю, а то и две.

— Есть риск, что в западном крыле оголятся силовые линии. Тогда вообще нежелательно, чтобы в жилой зоне кто-то находился. Вам с детьми лучше пожить в другом месте. И еще добавь время, которое понадобится на отладку и тестирование.

И все-таки я не понимала. Чего он добивался?

Сначала скандалит, когда я ухожу из особняка, теперь — готов принимать нас в качестве гостей и как можно дальше.

Глаза у детей сияли. В этот раз оба полностью на стороне отца. 

— А я перевезла сюда свою коллекцию камней, и уже начала опыты, — заявила Викки. — Наверное, поторопилась, но у папы с собой реактивы, к которым в лабораториях еще не сразу пустят. Это раз. И я не вижу причин, по которым ты будешь подвергаться неудобствам неизвестно где, когда твоя семья здесь. Это два. Вы же с папой не ссорились. У вас же цивилизованный развод. По рациональным соображениям. 

Про то, что у Анри появился телескоп, и Себастьян раздобыл целую коллекцию паровых самоходных машин, это я тоже слышала. 

Совершенно не ясно, когда он все это успел. До раннего вечера вчерашнего дня он и не подозревал, что сын и дочь проведут у него ночь. 

— Мам, давай я покажу тебе сад. Самые интересные растения прячутся в укромных уголках. Одни любят тень, другие скрыты от глаз специально — чтобы сохранить интригу. Так папа объяснил. А вдруг ты не все из них видела своими глазами? Только в энциклопедиях в библиотеке. 

Бескорыстное внимание со стороны Анри, который приносил мне еду с детского стола, считая, что там вкуснее, всякий раз обезоруживало. Мой маленький рыцарь. Викки в его возрасте была совсем не такой. 

Не хуже и не лучше. Просто другой.

Дочка, положим, согласна остаться в «Павильоне» и без меня, но Анри ни за что на это не пойдет. Он лучше будет возвращаться сюда играть… А ведь как раз ему и не хватает контакта с отцом, настоящей близости. 

Я уже почти сдалась и ворчала больше для проформы.

— Как это получилось? Сделать из дома зону дискомфорта. У нас все относительно молоды и здоровы. Мне тридцать четыре, а не девяносто два, как твоей тетке Бригитте. Тебе незачем знать, что я не только встала с кровати, но и дошла обратно… И почему из-за одного инцидента в респектабельном отеле я больше не могу туда вернуться? Я оплатила за неделю вперед.

Себастьян заломил бровь. Но больше по привычке. 

Он вообще внезапно стал таким обходительным, как будто я одна из его неиссякаемых тетушек. Однако как смотрел… И не называл Диной. Хм, за своими пассиями он ухаживал похожим образом?

Я, между прочим, не имею ни малейшего представления, как он флиртует, как завоевывает свой "объект". 

— Дорогая, самую почтенную из моих родственниц зовут Бригантина. Она, несмотря на возраст, между прочим, сразу запомнила твое имя. 

Да-да, и в очаровательном маразме до сих пор считает, что я ее горничная. 

— Насчет того, чтобы тебе и детям временно переехать в «Павильон», то  у меня только аргументы "за"… С одной стороны, неизвестные напали на чету Моро прямо в отеле. С другой, мы и на твоем примере получили тревожный звоночек. С охраной гостей в «Обсидиане» полный бардак.

Я попросила его объясниться. 

— Ну как же. Ты вызвала в номер лекаря. Помнишь? Портальные переходы внутри отеля запрещены. У тебя охрана у номера и на этаже — и при этом неизвестный Лэнгфордам врачеватель как-то проникает в твои покои. Нас о нем не предупредили. Не показали рекомендации.

И правда. В слезах я проболталась о постороннем... В медицинской помощи мог нуждаться любой постоялец. По правилам, лекари, отправив запрос в администрацию отеля, получали разрешение на портал. Но только каларианки имели право на анонимность… Я чуть не попалась.

Наши глаза встретились. Эрленд глядел участливо, с легким беспокойством. Надо скорее сменить тему. 

И Лэнгфорд, будто меня услышав, продолжал в другом направлении:

— Ты видела, сколько там дежурит репортеров? Тис Оливер прикармливает их новостями и взамен получает бесплатную рекламу. Они всегда будут знать, когда ты пришла и когда ушла. Атаковать с интервью, на которые не договаривались. В «Павильоне», напротив, полная конфиденциальность. Мы перестанем разжигать их нездоровый интерес и сообщим, что на время ремонта ты просто поживешь за городом. 

Ох, я уже согласна. Дети довольны, а он пускай успокоится.

И с чего вообще так завелся? Я разозлила его на суде, спровоцировала поцелуем и раззадорила на совете. Но вряди ли это было чересчур… Он испытывал ко мне такое же презрение, просто не обозначая его вслух, как и Лэнгфорд-папаша. 

Теперь же мысль, что я вполне серьезна в своих намерениях, у него все же укоренилась. И самое время эрленду отправиться искать замену Софии. Не хранил же он все эти месяцы верность эрле. Тут сложностей не возникнет.

— А у тебя есть еще одна спальня, Себастьян?

Но Анри отозвался быстрее. Он повис у меня на локте.

— Конечно, мама. Очень красивая белая спальня. И она соединена с моей дверью в стене. Ты обставишь ее по своему вкусу — и всего за один вечер, как мы с Викки.

***********************

Сцена за завтраком. Анри и Викки

************************

Я поцеловала сына в веснушчатый нос. Как здорово, что дети даже не догадываются о напряжении, иногда проскакивающему между родителями. По лицу Себастьяна в этот момент ничего разобрать было невозможно. 

Должно быть, я выдумала его повышенный интерес.

Мужское желание — вариант нормы. К тому же все мужья одинаковы. Жена, даже бывшая, это все равно элемент домашнего хозяйства. То есть принадлежит ему.  

— Тогда, мои милые, это меняет дело. Комната, где я могу уединиться. Доступ к архивам и всей документации по протекторату. Да даже Чарльз в моем распоряжении не на час и не на два — а на более долгий срок. Идеально. 

Себастьян сдержанно улыбнулся. На долю секунды показалось, что за приветливостью мелькнуло что-то еще. Опасное и удовлетворённое одновременно. Но оно тут же исчезло.

Пора повзрослеть и перестать приписывать Лэнгфорду то, чего нет.