Глава 39.

Назар Грек

Едва Мела отрывается от нашего полного похоти и безумия поцелуя, а её ошарашенный взгляд устремляется в сторону той женщины, которая просто сверлит нас своими недовольными шарами со стороны, как я буквально за секунды всё понимаю. Сто процентов её чёртова тётка. Хера ли ей здесь опять надо?

Повадилась, блядь, ходить… Опять её общением с сыном шантажировать начнёт? Конченая.

– Назар, иди… я сейчас… – отталкивается она и начинает спускаться к ней по лестнице, а я и не думаю уходить с места. Так и стою там, грея уши. – Тётя, это не то, что ты подумала…

С-с-сук… Как в дерьмовом анекдоте.

– Ну, конечно… Уже и целуетесь. Живёшь у него, что ли? Так я тебя воспитывала?! – наезжает, и мне аж смешно становится. Чё за хрень, рассчитанная на жертв абьюза, а? И почему она ведётся на это дерьмо? Я понимаю, что у неё родаков нет, но это же просто давление. Самое настоящее… На совесть, на чувства, на детские травмы…

– Тётя… Мы… Не живём вместе. Просто встречаемся – да. Это правда… – мнётся она, а та мегера тут же вспыхивает, глядя на меня гневливыми глазами. Вот, сука, мерзкая бабища.

– Да ты посмотри на него! У него на лице же написано – проходимец! Ему только одно от тебя нужно!

– Так, а Вы не лезьте не в своё дело, ага? – выкрикиваю я за спиной у Мелы, ибо меня заебала эта вакханалия, и она оборачивается с тревогой на лице.

– Назар! Почему ты не ушёл, блин?! Иди отсюда! – гонит меня с видом недотроги.

– И не подумаю я уйти. Только с тобой, – встаю рядом, пока её тётя пыхтит в ответ.

– Поглядите-ка принц нашёлся! – демонстративно цокает и закатывает глаза. Актриса, сука.

– Тётя Люда…

– Что тётя, что тётя?! Мало тебе твоей матери!? Повторения хочешь?! – выпаливает она, и я не знаю о чём речь, но способен точно понять то, что Меле нихуя не приятно это слышать. А мне неприятно, что её это задевает. Я не хочу видеть грусть на её лице и уж тем более молча смотреть на то, как её дрочат.

– Какого повторения, тётя? О чём ты говоришь?!

– О том, что Максим хочет на тебя жениться, а этот что?! – выдаёт она, озлобившись. – Поматросит и в кусты! Как и твой отец поступил с матерью!

Пиздец, блядь. Меня такая злость берёт. Опять, сука, этот ебучий Максим. Меня уже нереально задолбало о нём слушать.

– Пойдём, Амелия. Чё ты её слушаешь, а?

– А ты вообще помолчи, кобелина! – выпаливает тётка, и я начинаю ржать.

– Чё Вы обо мне ещё знаете? Статьи читали, что ли?

– Да мне и знать и надо, чтобы понять, кто ты такой! Вы все одинаковые! Детей наделаете и сваливаете в закат! А мне потом воспитывать!

– Если у Вас дочь тупая, не нужно на Мелу гнать, лады? – угораю, когда она замахивается на меня своей сумкой.

– Ах ты…

– Тётя! – тут же обхватывает её за локоть Амелия, оттаскивая от меня. – Не слушай его… Ну почему ты сердишься на меня? Что я сделала? Я не собираюсь… Спать с ним… И делать детей, блин… – выдаёт она с таким стыдом, что я сам готов сгореть на месте. Вот ведь загнобила её. До нельзя, блядь, просто.

– Твоя мать тоже не собиралась! И вот… Пожалуйста! – выдаёт она, глядя на неё.

– Ты так говоришь, будто я – её ошибка… – шепчет Мела таким голосом, что у меня желваки напрягаются.

– А кто же ты?! Девочка?! Твоя мать просто инфантильная дурочка! Вот и всё! – выдаёт, и моя тут же срывается на бег…

А у меня все кишки сворачивает.

– Вы, блядь, соображаете, что вообще несёте? Не подходите, нахрен, больше к ней! – рычу я на неё и тут же бегу за ней… Сломя голову несусь, но она ж, блядь, как метеор просто.

Догоняю только в соседнем дворе. Нахожу ревущую расстроенную на какой-то скамейке, свернувшуюся в клубок, и у меня внутри так давит, что я смотреть на это не могу. Я в принципе никак не относился, когда девчонки ревут… Но когда ревёт та самая. Ауч… Сука, это больно…

– Мел… – сажусь рядом и прижимаю к себе продрогшее тело. А она прячет от меня лицо. – Тихо… Поплачь просто…

– Уйди, Назар.

– Нет, не уйду… Можешь гнать, сколько хочешь, но я не уйду… Она не права, Мел… Пиздец не права. И ты не ошибка. Никогда так не говори…

– Ты не знаешь ничего…

– Да какая, нахер, разница? Я знаю, что ты мне дорога. А на остальное мне вообще до пизды. Я не собираюсь позволять кому-то обижать тебя. Даже если это родной тебе человек, понятно?

Она молчит и плачет. А я глажу её по голове и обнимаю. Всего сейчас колотит, как и её. Ответно, как по инерции. И мне похуй, как она меня там называла. Похуй реально. Плевать. Мне главное, чтобы на её красивом личике слёз не было. Остальное не важно.

– Мы на пары опоздаем…

– Ну и чё? Кто нам чё скажет?

– Не знаю… – выдыхает она нежно, пока я запутываюсь пальцами в её густых волосах. Массирую ей голову, пытаясь успокоить. Ощущаю себя хорошо только от того, что касаюсь её… Что провожу с ней время.

Не замечаю, сколько мы так сидим. Кажется, словно всё вдруг замерло… Мела почти лежит на моих коленях и смотрит на небо своими огромными зеркалами. А я на осеннюю листву, что срывается с деревьев и падает вниз. Ох уж этот чёртов листопад. Я его только в детстве замечал, потому что раньше мне было важно. Раньше всё было как-то иначе.

– Красиво здесь…

– Да… Очень.

– Ну вот… Перестала лить слёзы, моя драгоценная… – улыбаюсь, взглянув на неё и проводя ладонью по бархатной розовой щеке.

– Мне стыдно перед тобой. Я не хочу, чтобы она вот так реагировала.

– Да не должно тебе быть стыдно. Это её выбор. Вести себя по-хамски… Да ещё и тебе внушать разное… Особенно о твоей маме. Это дно, Мела. Пойми…

Она смотрит на меня с жалостью и её подбородок дрожит.

– Её так давно не стало, что я уже не знаю, где правда, а где ложь…

– Зато я знаю, – прихватываю её за лицо. – Тебя невозможно не любить. И твоя мама, она тебя любила, я уверен… Да?

Чувствую, как она поднимает корпус и обхватывает мои плечи обеими руками. Обнимает, вжавшись в ворот моей толстовки носом и перебирается на мои колени, усаживаясь на мне плотнее. Тело к телу… И сердцем я ощущаю, как до сих пор волнуется её в груди.

– Всё… Всё уже хорошо, зайчонок…

– Спасибо тебе. Просто спасибо…

Блядь… Это какая-то нереальная хрень, если честно. Когда заговорил о любви, сердце вдобавок заёкало. У меня теперь чувство, словно это не просто так всё происходит. Что мои внутренние перевороты пострашнее чумы, блядь. Выкосят меня изнутри, нахрен, точно. Я уже чувствую, что от прежнему меня там ничего не остаётся. Романтика, сопли, эмоции…

Мы тупо с ней сидим сейчас, особо ничего не делаем, а я чувствую себя самым счастливым на свете человеком. Только потому что она сама по доброй воле меня обнимает…

Что же за херня со мной происходит? Неужели и впрямь все страхи стали реальностью?

Я встретил ту, которая загонит мне нож в сердце, верно? Мне про такое рассказывали… А я не верил в то, что возможно. Потому что всегда был противником отношений.

Встречаемся с ней взглядами, и её снова полон волнения. Видимо, что допустила такую реальность, где седлает меня на улице во дворе многоквартирного дома на глазах у посторонних людей… Кажись, для неё это серьёзная проблема.

– Пойдём на пары… – тут же стремится слезть, но я не отпускаю. – Назар…

Сжимаю кофту на её пояснице и заползаю под кромку пальцами, касаясь её голой кожи.

– Ещё минуту дай мне, зайчонок… Просто одну минуту…

– Ладно… Но только одну…