Глава 28

Вонг

Ураган мыслей пронёсся в голове Карины в момент, когда на сцене творилось чёрт знает что. Розанну было нестерпимо жалко, но едва Йесон покинул праздник, Карина решила больше не терять времени. Выпитый алкоголь толкал её на безумство. Если не сейчас, то больше никогда.

Нажав на кнопку, она повела своё кресло вдоль толпы туда, где стоял Вонг.

— Следуй за мной, — быстро сказала она, не притормозив.

Вонгу ничего не оставалось, как пойти следом за удаляющейся инвалидной коляской. Друзья с опаской провожали его. Во что вляпался Вонг, ещё никто не представлял. Вскоре для Вонга наступят очень непростые времена, но сейчас он хотел быть с ней.

Карина пыталась удержать равновесие и не съехать с тропы, но голова кружилась и колёса постоянно уносило в сторону. Она хохотала так громко, что люди на них стали оборачиваться. В конце концов, Вонг взялся за ручки её кресла и повёз по мостовой мимо уличных музыкантов и продавцов воздушных шаров, мимо красивых фонтанов и весёлых компаний. Они не пытались спрятаться, бродили по городу, болтая на разные темы, иногда мечтали, а иногда начинали шутить и веселиться.

— Ох, Карина, — в какой-то момент вздохнул Вонг, — у нас будут большие проблемы, я в этом просто уверен.

— Ну и что? Да что нам сделают, Вонг? Запретят встречаться? Нам уже запрещают, но только потому, что я — инвалид. А я ведь взрослая девушка! Просто не могу ходить… Отец носится со мной, словно я сделана из хрусталя. Только вот не я сделана из хрусталя, а мир, который для меня построили. Тхэян, мой брат, делает всё, что папа говорит. Я для них просто ребёнок, которого необходимо оберегать от внешнего мира, понимаешь?

— А если ты проявишь стойкость и заявишь, что имеешь право командовать собственной жизнью, как они отреагируют, по-твоему?

— Как? — Карина задумалась. — Я не знаю.

— Помню, мы говорили об этом, — Вонг вдруг встал перед креслом, остановив её, — ты не ходишь не потому, что у тебя проблемы с позвоночником. Если этот паралич у тебя в голове, не хочешь попытаться встать?

— Я занимаюсь физическими упражнениями…

Внезапно на ее губы легли два пальца, Карине пришлось замолкнуть. Вонг осторожно присел на корточки и улыбнулся. У него приятная, нежная улыбка, при виде которой подскакивал пульс.

— Твои тренажеры и тренера — фигня. Сейчас есть я. Позитивчик! Одно моё лицо должно тебя мотивировать.

Она поняла, что он имел в виду не внешность, а своё присутствие, но фраза вышла забавной. Он красив настолько, что если бы он поставил условие «Встань или больше не увидишь моего лица», она бы задумалась.

Тем не менее, она качнула головой.

— Вряд ли это возможно.

— Хм. Слышала, что пьяный человек может покорить Эверест голым и не примерзнуть?

Карина расхохоталась.

— Это сколько же надо выпить?

— Не знаю. Но суть не в этом. Дай руки.

— Нет, Вонг! — запротестовала девушка. — Тут много людей. Нет.

Тогда он повёз её в ближайший сквер, нашёл самое тихое местечко, сел на скамейку, а ее кресло пристроил перед собой. Карина упрямилась, но Вонг был ещё упрямее. Он наклонился и поставил её красивые ножки, обутые в чешки, на асфальт.

— Так. Сегодня будет первый урок. Представим, что ты малыш, который вот-вот начнёт ходить. Сначала нужно научиться стоять, так?

— Я не смогу!

— Конечно, не сможешь, — легко согласился Вонг, затем состряпал рожицу и улыбнулся. — На это может уйти год или даже целая жизнь. Мне всё равно. Я и такую тебя…

Карина замерла, глядя на него не моргая. «Такую её» — что? Неужели это то, о чём она подумала? Тхэян недавно говорил с ней и рассказывал, что любовь жестока, зла, несправедлива. Не всегда любовь бывает чистой. Не всегда видимое бывает оправданным. Верить ли Вонгу? Сейчас он казался ей искренним, но так ли оно на самом деле?

Они оба молчали. Вонг осёкся и сам это понял.

— Попробуй крепко поставить стопы на асфальт.

— Я их не чувствую.

Вонг стал серьёзным.

— Знаешь, в чём твоя проблема? Ты сама не веришь в то, что сможешь. Не хочешь…

— У меня кружится голова. Давай прогуляемся?

Вонг не подал вида, что расстроен. Он попробует снова при любом удобном случае. А пока смирился с её сложным нравом.

Экран телефона Карины ярко светился из сумочки. Она это видела, но не реагировала, но Вонг беспокоился.

— Твой отец волнуется, Карина. Наверное, лучше, если я отвезу тебя домой.

Девушка согласилась, и через двадцать минут такси подъехало к ненавистному коттеджу декана Чоннам. Свет горел во всех окнах. У Вонга засосало под ложечкой. Он помог Карине устроиться в кресле и собирался попрощаться, но ворота внезапно раскрылись, перед ними появился отец Карины и Тхэян. Оба были в ярости и громко кричали, ни на кого конкретно, а просто выплёскивали ярость в воздух. Карина пыталась объяснить, что Вонг всего лишь привёз её домой, но отец уловил запах алкоголя.

— Ты пила?! Ты пила! Ты… в своём уме?

— Пап, я… была на празднике и…

— Тхэян, уведи сестру в дом. А ты, — мужчина ткнул пальцем в грудь Вонга, но сдержался и не закричал, — с тобой я ещё побеседую.

Декан скрылся за воротами. Вонг медленно сел в машину, назвал адрес и стал тереть ладони друг о друга. Может, пару дней прогулять учёбу?

Леа

Для Леа волшебство началось в тот момент, когда она покинула вечеринку, убежала от Со, села на мотоцикл за спиной Эиджи, отдалась ветру и своим ощущениям. В эту ночь она забыла обо всем. Не думала о реальности, не боялась последствий. Так было и раньше. Они с Эиджи сбегали, колесили по городу, веселились. Они любили друг друга, какое им дело до мира?

Только тогда не было Со и договорённости между их отцами.

«И почему я родилась девчонкой?» — спросила она себя как-то раз, но ответа не получила. Она не единственная девочка в семье, но именно она понесёт бремя замужней женщины ради бизнеса отца. А Йежи, тем временем, живет в Нью-Йорке, учится и работает, не догадываясь о трудностях, которые переживает Леа.

Йежи с детства была эгоисткой. Она старшая, ей доставалось больше внимания. Все её прихоти и желания исполнялись, стоило только намекнуть. Леа не была выскочкой, она не выражала никаких требований, не спорила с родителями и во всём слушалась. Привыкнув к такому покладистому характеру, они сразу приняли её самовольное решение встречаться с Эиджи в штыки. А когда Леа начала всерьёз проявлять характер, её поставили на место. Со из тех мужчин, который будет диктовать свои правила. Не делай этого, не делай того. Не носи это, носи то. Не разговаривай с этим, молчи. Не снимайся в фильме, сиди дома и занимайся хозяйством. Так и будет.

Эиджи подготовился к их встрече. Он привёл Леа на крышу одного из многочисленных зданий Сеула, где устроил вкусный ужин с вином. На празднике Леа толком не ела, поэтому набросилась на еду с большим аппетитом. Эиджи кормил её мясом, а потом достал чипсы и два разных соуса.

Эиджи решил, что эта ночь будет ночью откровений. Пора Леа узнать, что происходит.

И пока он думал, с чего начать, Леа, словно почувствовав, сама заговорила:

— С каждым днём Со становится всё строже. С первой встречи он показался мне мягким и добрым. Но теперь от него веет холодом. Он запретил сниматься в фильме. Что будет дальше, предположить боюсь. Наверное, лучше уехать к бабке в Северную Корею, чем терпеть всё это, — с грустью сказала она и вздохнула.

— Видишь ли, Со выгоден этот брак, потому что твой отец вложится в их фонд, они объединят филиалы и тогда отец Со будет спасён от банкротства. Но при условии, что их дети поженятся.

Леа почти не дышала.

— Откуда…

— Я сказал, что не сдамся. — Эиджи взял влажную салфетку и начал вытирать от жира пальцы Леа. Она терпеливо сидела. — Я ещё кое-что знаю. И не просто знаю. У меня есть доказательства. Твой Со думает, что я не стану тебе говорить, но он плохо меня знает.

— О чём ты?

— Ты знакома с его секретаршей?

— Нет. Я никогда не была в его компании. Мне это не интересно.

— Её зовут Онда. И они любовники.

Ревности Леа не почувствовала, но внутри что-то неприятно кольнуло. Чувство разочарования? Создалось ощущение, что она запасная пешка в чьей-то хитроумной игре. Мало того, что родители её используют, так ещё и Со оказался мудаком.

Леа посмотрела фотографии, которые Эиджи делал давным-давно, затем видео Хвана. Когда Эиджи убрал телефон, она кивнула.

— Значит, ему не удастся мной помыкать.

— Не знаю, Леа. Он очень хитрый. И секретарша эта тоже. Советую пока сохранить эту информацию между нами. Мы используем её, как только подвернётся момент. — Эиджи нежно поцеловал Леа, затем долго смотрел в её круглые глаза. — Я вырву тебя из этих оков, чего бы мне это ни стоило.

— Я люблю тебя, — с чувством прошептала Леа. — Ты мой герой.

Они просидели на крыше до восхода солнца. Телефон Леа отключила, чтобы Со или родители её не искали. Под утро её начало клонить в сон, и она попросила Эиджи отвезти её домой.

Он довёз её на мотоцикле до ближайшей стоянки такси. Подарив ему свой самый сладкий поцелуй, она пересела в машину и отправилась домой.

Тишина в особняке успокаивала. Родители спали, значит, Со не стал бить тревогу. Она заглянула в комнату Вики. Подруга спала в чём была на празднике поверх покрывала. Тушь размазалась по лицу. Она точно плакала. Утром Леа обязательно зайдёт к ней в кофейню и порасспрашивает о Доне.

У себя в спальне она избавилась от одежды, затем приняла душ. Только в постели она включила телефон. Одно сообщение было от Эиджи — он просил сообщить, как она добралась. И Леа быстро ответила, что уже в кроватке думает о нём.

Ещё одно сообщение было от Со: «Таким униженным я себя ещё не чувствовал. Надеюсь, у тебя действительно были серьёзные причины уехать домой, ничего мне сказав».

Леа улыбнулась. Вика молодец, хорошо справилась со своей ролью.

Инга

Туман в голове не хотел рассеиваться. Кажется, утром я не вспомню, как ревела в объятиях Джуна, когда он завёл меня в дом, как встала перед ним на колени (Боже, что он обо мне подумал!), но и это не самое худшее. Я пыталась доказать, что контролирую себя и едва не перевернула на себя книжный шкаф. Сняла серёжки и прицепила их к туалетной бумаге — чтобы не потерять! А ещё я напрочь забыла корейский язык и более тридцати минут втирала что-то Джуну на русском языке. Я даже уверена, что жаловалась на мужчин и Йонгтена. Какое счастье, что Джун ничего не понял!

Джун долго уговаривал меня пойти лечь в постель, но мне приспичило в душ. Через десять минут он нашёл меня в кабинке спящей (в одежде, я не раздеваясь встала под струю тёплой воды).

В конце концов он отнёс меня на кровать, приговаривая:

— Ну, что мне с тобой делать, глупышка?

Я чувствовала, как он снимает с меня праздничный топ, затем аккуратно избавляет от мокрых голубых брюк. Некоторое время я лежала на постели в одном белье. Джун вернулся, продел мне через голову горловину. Я почувствовала чистый запах, потом поняла, что он надел на меня свою футболку. Я многое осознавала, но тело было как мешок и не подчинялось мне. Джун смущался, о чём говорили прикосновения его рук. Едва дотронувшись до моей кожи, он одёргивал пальцы, будто сунул их в кипяток.

И тем не менее, он снял с меня бюстгальтер.

Сразу после того, как надел футболку, посадил меня и велел держаться. Я схватилась за его талию, а голову положила на плечо. При моих каруселях я могла сидеть только так. Его руки нырнули под футболку, но я не шевельнулась. Он аккуратно расстегнул застёжку на бюстгальтере (и ведь другая на моём месте подумала бы, что он чего-то хочет, но не я), затем очень заботливо вытянул лямки через рукава футболки и всё, я тут же почувствовала лёгкость.

— Спасибо, — промямлила я. Джун не ответил.

Уложив меня на подушку, накрыл одеялом, выключил ночник и вышел из спальни. Мне стало обидно. Оставил одну в тишине с головокружением, нецелованную. Я расплакалась. Всхлипывала до тех пор, пока не начала засыпать.

В какой-то момент кровать рядом со мной прогнулась — это Джун лёг рядом. Приоткрыв один глаз, я заметила в отражении зеркала включённый обогреватель. Так вот почему я сбросила с себя одеяло. Он долго устраивался, боясь при этом меня потревожить. В конце концов я придвинулась к нему и обняла, а потом закинула ногу ему на бедро. Его тёплые губы коснулись моего лба. В такой позе мы уснули.

Это я так думала. Я уснула, а Джун — нет.

Да и как должен чувствовать себя мужчина, оказавшись в одной постели с любимой девушкой? Я и раньше ночевала в его квартире, но спали мы порознь. В этот раз, полагаю, он побоялся оставлять меня одну. Утром я обнаружила ведро возле кровати, но, к счастью, я не блевала. Меня даже не тошнило. А он переживал, что мне будет плохо.

Однако я мирно спала, обнимая его, прижимаясь к нему. И постепенно вызвала у него желание.

Началось всё с нежных поцелуев в шею, настолько приятных, что я не смогла не отреагировать. Мой тихий стон возбудил Джуна сильнее. Я должна была сопротивляться, ведь в планах ничего подобного не было. Я всего лишь хотела помириться с ним. Но зашло всё слишком далеко. Поцелуи в губы, его рука у меня на бедре.

Я закрыла глаза и прошептала:

— Не надо…

Но Джун настаивал.

— Всё будет хорошо. Верь мне.

Я всё прекрасно осознавала, но помешать Джуну не могла. Он оказался сверху, а потом во мне. Чувство сожаления пришло лишь после того, как всё кончилось. Он прижался своими губами к моему рту, и нас обоих в миг накрыло безумной волной наслаждения. Джун что-то шептал, но я не разбирала слов. К горлу подступил ком, из глаз хлынули непонятные мне слёзы.

Это случилось… больше ничего нельзя изменить. Он сделал меня своей.

— Ш-ш-ш, Инга, всё хорошо. Не плачь. Я люблю тебя, слышишь?

Обвив шею руками, я крепче прижалась к Джуну, уткнулась носом в его вкусно пахнущую шею, перебирала пальцами волосы и бормотала:

— Прости меня, Джун.

Вика

Пол утра Вика искала таблетки от головной боли. Ни у неё в сумочке, ни в аптечке мамы Леа не оказалось ничего, что облегчило бы её мигрень. Вика страдала этим недугом с пятнадцати лет, и вот сегодня он застал её врасплох.

По дороге на работу не встретилось ни одной аптеки. В виски словно били молоточками, она жмурилась даже на свет светофора. Вдобавок к плохому состоянию, остался осадок со вчерашней вечеринки. В груди всё сжималось от противоречивых чувств. С одной стороны, она познакомилась на вечеринке с хорошими людьми. Но на этом хорошее заканчивается, и если идти от менее неприятного к самому неприятному, то выйдет следующее:

С Розанной, именинницей, поступили очень нехорошо. Вика сто раз представила себя на её месте. Самое ужасное, что может произойти с молодой девушкой, — прилюдное унижение. Как бедняжка справится со своими эмоциями? Отныне впечатления от этого дня рождения останутся в её памяти на всю жизнь. Почему мир так жесток?

Также она волновалась за подруг. Инга уехала внезапно, а Леа ничего толком не объяснила. Сама Леа исчезла со своим тайным бойфрендом, сбежала от Со и не вернулась к тому моменту, когда сама Вика приехала домой. Она ждала Леа почти до четырёх ночи, но уснула не дождавшись. Утром Леа так сладко спала, что Вика не осмелилась её разбудить. Мама Леа устроила маленький допрос о празднике за завтраком, но Вика отвечала скупо. Её корейский не позволял красноречиво говорить и разглагольствовать о том о сём. Поэтому мама Леа после пары тройки вопросов от неё отстала.

Ну и наконец, Дон. Он позвал её на праздник, но с праздника она уехала одна. Дон практически не уделял ей внимания, ни разу не пригласил на танец, не принёс ей напитка или закуски, не поговорил с ней. Ничего. Зачем позвал? Чтобы поиздеваться над её чувствами?

Вика не ждала от него радости, но надеялась, что он вспомнит о том, что было между ними и проявит должное уважение. Слишком самонадеянно. Слишком легкомысленно и глупо. Теперь назад дороги нет. Она бросила учёбу, рассорилась с матерью и вынуждена работать, чтобы удержать право на проживание в Корее и как-то выживать.

Какое счастье, что есть Инга и Леа! Они не дадут ей пропасть.

А что делать с Доном, она пока не знала.

Прибыв в кофейню, она переоделась и минут десять сидела над унитазом в туалете. Мигрень усилилась, её начало тошнить. Она вырвала весь завтрак, но зато почувствовала облегчение.

Выйдя в зал, она увидела за столиком Леа. Подругу уже обслужили. Она мешала кофе ложечкой (Леа не пила кофе без сахара) с задумчивым видом. Вся в чёрном, волосы собраны в тугой конский хвост, из косметики только тушь. Вика вздохнула и подошла к ней.

— Как ночь прошла?

— О, Вика! — Леа находилась в глубокой задумчивости, поэтому вздрогнула, когда услышала голос подруги. — Да… я пришла поболтать об этом. Потом поеду в Чоннам. Сегодня мало лекций, но те что есть, важные. Ещё хочу Ингу забрать с общаги. Уверена, она спит.

— Что с ней вчера произошло?

— Напилась из-за глупости. Сегодня можно в боулинг вместе сходить. Мне есть о чём рассказать. Думаю, Юте тоже. А тебе?

— Мне? — Вика потёрла виски: боль утихала, но очень медленно. — У меня всё скучно.

— Дон?

— Не знаю. Я уехала без него.

Леа понимала чувства Вики, она слышала печаль в её голосе и так захотелось прижать её к себе. У неё такое миленькое личико. Почему мужчины идиоты и дураки? Ей вдруг стукнула мысль, что Вике надо бы найти другого жениха. Такого, чтобы отвлёк её от мыслей о Доне. «Я подумаю над этим», — сказала она сама себе.

— Ты в порядке? Выглядишь усталой.

— Мало спала. Мигрень с утра мучает.

— Пила лекарство?

— Нет. Не нашла. Аптеки были закрыты.

— Я на машине. Могу съездить и купить для тебя лекарство. Напиши мне — какое.

Вдруг Вику окликнули, и она убежала принимать заказ. А Леа ответила на телефонный звонок.

— Слушаю вас, Эшли?

— Леа, мне нужно, чтобы ты немедленно приехала ко мне. Отложи все свои планы, разговор очень срочный.

Интонация. То, как говорила Эшли, напугало Леа до дрожи во всём теле. Она не стала допивать кофе, схватила сумочку и подошла к Вике.

— Мне надо срочно уехать. Я привезу таблетки сразу, как освобожусь.

— Ты бледная. Надеюсь, ничего серьёзного?

— И я надеюсь.

Инга

Не было восьми, когда Джун вёз меня в общагу. Я должна была привести себя в порядок и переодеться, а к одиннадцати идти в колледж. Препод нам грозно пообещал проблем, если мы не явимся, поэтому я отнеслась к этому серьёзно.

Тщательно избегая взглядов друг друга, мы безуспешно пытались разговаривать. Я успела отметить, как Джун счастлив, а своих чувств я не понимала. Не так много времени прошло с тех пор как у меня это было с Йонгтеном, а теперь я провела ночь с Джуном, и несмотря на алкогольное опьянение, помнила всё в подробностях. Джун нежный, ласковый, аккуратный. Я могла бы назвать его идеальным мужчиной, но боялась. Так ли он великолепен самом деле?

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да. Со мной всё прекрасно.

— Чем хочешь заняться вечером?

— Ещё не думала. Наверное, поеду к Леа.

— Если передумаешь, можем поужинать вместе. А завтра воскресенье. Возьмём Леа с Со, Йонгтена…

— Нет!

Он ошарашено уставился на меня. Мой крик оглушил его. К счастью, он стоял на перекрестке, ожидая зелёного света.

— Могу я узнать, в чём проблема?

— Я не хочу, чтобы с нами был Йонгтен или кто бы то ни было. Всё.

Джун не стал спорить, но с той минуты его лицо помрачнело. Уж не знаю, о чём он думал, но заподозрил неладное. Мои сожаления, конечно, не имеют смысла. Стоило бы контролировать свои эмоции. На прощанье он нежно поцеловал меня в губы, потом в щёку и пообещал позвонить. Я хотела выйти из машины, но помедлила. Нет, как раньше не будет. Я не буду больше с ним холодна. Развернулась и крепко обняла.

— Я буду скучать, милый.

И на его лице засияла улыбка, на щечках образовались миленькие ямочки. В этот момент я испытала новое чувство к нему.

Очутившись в комнате, я быстро разделась и юркнула под душ. События прошедшей ночи уже не казались мне чем-то особенным. Под тёплой водой я ощущала, как весь негатив стекает с моего тела и исчезает в сливе вместе с грязью. Пришёл мощный прилив энергии. Сегодня я готова была к любым испытаниям.

На завтрак съела сэндвич, который Джун купил по дороге, чтобы я не голодала. Запила его чужой минералкой, которую нашла в холодильнике. Вечером заменю новой бутылкой. А когда в десять тридцать вышла из общаги, навстречу мне шёл Хван.

— Ну что, меня вытурили из компании. Практика провалена, — сообщил он, едва мы сблизились. — Со узнал, что я шпионил и чуть не набил мне вчера морду.

— Если он это сделает, я порежу его на кусочки.

Хван прищурился и стал меня с подозрением разглядывать.

— Ты вся светишься. Как будто…

— Как будто — что?

— Будто вчера ничего не произошло или…

— Я помирилась с Джуном. — Я пошла вперёд, Хван поплёлся следом. — Отныне начинаю с чистой страницы. Ты на велосипеде или пешком?

— Пешком.

— Окей. — Подхватила его под руку и широко улыбнулась. — Жизнь прекрасна, если посмотреть на неё с правильной стороны.

— И какая сторона правильная? — угрюмо спросил Хван.

— М-м-м, та, которая не приводит тебя в смятение.

Он отвернулся и что-то пробормотал, но я не переспросила.