Глава 14

— Оу, простите, я помешала?

В теплицу заглядывает сестра Евгении. Смотрю на нее, разодетую в вечернее платье красного цвета с глубоким декольте и испытываю одно желание — убить. Какого хрена она приперлась? И почему не понимает, что лишняя здесь?

По взгляду этой стервочки понимаю, что она прекрасно все осознает. Продолжает пялиться на нас.

— Ты действительно помешала, — произношу хрипло.

Женя издает всхлип, отталкивает меня изо всех сил. Позволяю ей вырваться, хотя больше всего хочу сжать крепче в объятиях. Никуда не отпускать.

Стискиваю кулаки. В правом клочок ткани. Ее трусики. Оставила на память.

Усмехаюсь. Дверь теплицы хлопает с жалобным скрипом.

Евгения убегает, а вот ее сестра остается стоять на месте.

— Чего тебе? — спрашиваю хмуро. Не стоит выходить на люди со стояком в штанах, мне надо еще несколько минут… а лучше ледяной душ.

— Зря ты за ней бегаешь. Бесперспективный вариант, — произносит девица.

— Напомни, как тебя зовут.

— Таисия, — слегка надувает губы, показывая, что обижена на мою невнимательность. Ну да, мы уже вроде как общались. Ее имя напрочь из головы вылетело.

— Ок, Таисия. Почему ты решила, что мне интересно твое мнение? — задаю вопрос ледяным тоном. Но, похоже это нисколько не смущает старшую сестру.

— Я уверена, что со мной тебе будет интереснее, Бес, — говорит, делая несколько шагов вперед, приближаясь ко мне. — Зачем тебе скучная, закомплексованная Женечка? Я умею гораздо больше.

— Интересно.

На самом деле нет. То, как эта хитрая стерва старается принизить свою сестренку, вызывает отвращение.

— Ты возбужден… Я могу помочь.

— Ты очень любезна.

Таисия кладет ладони мне на грудь, тянется губами к моему лицу. Опускаю руки девке на плечи, склоняя встать в позу, наиболее ей подходящую. Она не сопротивляется. Пальцы уже на ширинке, торопливо расстегивают ее.

Останавливаю. Застегиваю ширинку, отхожу к двери.

— Что? Что произошло? — раздраженно, непонимающе спрашивает Таисия. — Почему ты остановил меня?

— Ты уже помогла.

— Что? Я не понимаю, Берслан. Я хотела… была готова приласкать тебя. Ты возбужден. Почему?

— Тебе правда так важно? — ухмыляюсь, глядя как девица неуклюже поднимается с колен. Обескураженная, разозленная. — Посмотрел на тебя и стояк прошел. Спасибо. Могу вернуться к гостям без опасений их шокировать.

— Ты охуел? Почему ты себе позволяешь говорить мне такое?

— Я сказал правду. Не понимаю, что тебя так задело.

— Да пошел ты!

— Пока, Таисия.

— Урод! — несется мне в спину.

Я и сам не понимаю до конца, почему отказался от минета. Почему возникло отвращение к этой телке. Вроде красивая. Моралью я тоже особо никогда не заморачивался. Если баба хочет тебе отсосать, сама набивается, почему нет?

Но то как она о сестре говорила. Пренебрежительно, свысока. Я всегда считал, что родных защищать надо. А не говна им на голову сыпать, еще и за спиной. Таисия видела, что у нас с Женей есть что-то. Неважно что. Даже если просто секс. Зачем влезать, да еще так грубо.

Направляюсь к машине. Искать Евгению сейчас вряд ли имеет смысл. Наверняка спряталась. Переживает о своем очередном грехопадении. И мне это нравится. Что не сама на шею вешается. Что все эмоции для нее в новинку. Наблюдать борьбу чувств на ее лице — ни с чем не сравнимый кайф.

Ладно, на сегодня подарю ей передышку.

* * *

Евгения

Вбегаю в комнату, задыхаясь. Я так быстро неслась сюда, что едва не упала. Сердце колотится. Боже, что я натворила! Как стыдно, что сестра нас застукала в таком виде! Таисия конечно же все поняла.

Хорошо, что она. Не мама, не Вера Степановна.

Тогда это был бы окончательный позор. Я даже представить не могу…

Бежала сюда со всех ног, ни единой мысли в голове, кроме стыда.

Падаю на свою кровать, закрываю лицо руками. Проклятый Бес! Нигде от него нет спасения. Ему определенно нравится играть со мной, как сытому огромному коту с едва живой мышью. Которая трепыхается из последних сил.

Что бы произошло, если бы нас не прервала Таисия?

Неужели я бы позволила Беслану… все?

Перед глазами проносятся порочные картинки, как Бес трахает меня в теплице. Все тело горит, до сих пор не могу успокоиться от его прикосновений. Это какое-то безумие. Понимаю, что в таком состоянии не могу вернуться на праздник. Пишу Лике смс, что голова разболелась сильнее и я ложусь спать, приношу свои извинения.

Подружка не в сети. Наверное, по уши занята Арсланом. Ну и хорошо. Так даже лучше.

Снимаю платье, аккуратно вешаю на вешалку, иду в ванную комнату. Мне необходимо принять душ, смыть себя прикосновения Беса. Выкинуть его из головы!

Под прохладными струями воды становится немного легче, но тут вспоминаю, что Таисия не пошла за мной. Она осталась там? Даже если бы она замешкалась и шла спокойным шагам следом за мной, она бы уже давно была здесь.

Вытираюсь, выхожу в комнату. Никого. Меня начинает колотить.

Неужели сестре настолько наплевать на меня? Видела в каком я состоянии, и даже не пришла спросить как я?

Или она осталась поговорить с Бесом? Обо мне и о нём?

Пристыдить его? Или, может быть….

Таисии нравятся такие как Бес. Сильные, властные мужчины.

От этой мысли мне становится совсем плохо, настолько, что выть хочется. Одна мысль о том, что сестре может нравится Бес, что она сейчас, возможно, общается с ним, флиртует, меня разрывает от ревности!

Внутри все кипит от негодования, пальцы сжимаются в кулаки. Меня пугает такая реакция, но я не властна над собственными эмоциями, впервые в жизни!

Надо успокоиться, лечь в постель. Даже хорошо, что я одна. Попробовать разобраться в странных чувствах. Какого лешего меня так трясет от мыслей о парне, от которого мечтаю держаться как можно дальше?

Бесполезно. Не могу сейчас думать бесконечно об этом, с ума начинаю сходить!

Торопливо сушу волосы, расчесываю. Снова надеваю платье и выхожу из дома.

Выскакиваю на улицу, не соображая, что делаю бегу обратно к теплице. Сердце колотится бешено, я не понимаю, что делаю, могу думать лишь о том, что Бес и Таисия сейчас там.

Никого. Смотрю на пустое помещение и чувствую себя полной дурой. Позади раздается смех, резко оборачиваюсь и вижу Таисию.

— Ты такая забавная, — отсмеявшись, произносит сестра. — Плакала что ли? Почему лицо бледное?

— Ты находишь смешным что я плакала? — мне ужасно обидно ее поведение.

— Да, если честно. Зачем ты вернулась? Еще и торопилась так, я увидела, как ты из дома выходишь, сюда мчишься. Передумала, да?

— Не понимаю о чем ты.

— О том, что хочешь этого парня. С ума по нему сходишь. Мне очень жаль, солнышко.

Не хочу слушать все это. Сестра бывает невыносимой, неприятной, сейчас как раз такой случай. Хочу пройти мимо, но Тая хватает меня на руку.

— Ты с ним не справишься. Лучше сразу уясни это и держись подальше. Тебе не нужно разбитое сердце.

— Мне не нужны твои советы! — вырываю руку, торопливо иду прочь, все равно куда, лишь бы прекратить этот разговор.

Я прекрасно понимаю, на что намекает Таисия. Чтобы уступила ей дорогу. Противно, но это так. Сестра всегда должна быть первой, в центре внимания.

Брожу по пустым дорожкам сада, выхожу к парковке, это самый конец владений Тоитовых, как вдруг замечаю Берслана. Он идет к парковке, садится в машину и с визгом шин покидает дом отца. Наверное, уже и забыл обо мне. Это к лучшему. Дело не в словах сестры. Я не хочу быть игрушкой для него.

* * *

Утром возвращаются мама и Вера Степановна, довольные, отдохнувшие. Взахлеб рассказывают о том, как им понравилось отдыхать, сожалеют, что я и Таисия отказались ехать с ними.

Сестра тоже приходит на кухню, мрачная, недовольная.

— Мам, кофе сделаешь?

— Деточка, ты ведь и мама умеешь, — укоризненно качает головой Вера Степановна.

— Ладно, по дороге куплю, — буркает Тая и уходит.

— Что случилось? — мама смотрит на меня, ожидая объяснений. — Вы поссорились? Она на тебя даже не смотрит.

— Ну что ты, мам. Нет конечно. Видимо, не выспалась, — пожимаю плечами.

Работы после вечеринки просто вагон, убираюсь не покладая рук, пылесошу, протираю, собираю мусор. Мне нравится наводить чистоту. Может не самая престижная работа, но отлично помогает от тягостных мыслей.

Дохожу до комнаты Лики, открываю дверь, включаю пылесос.

Лика так резко подпрыгивает на кровати, что я едва не роняю аппарат.

— Ой, прости ради бога! Я думала ты уехала. В доме такая тишина, Ахмад Алиевич рано в офис поехал.

— Да ничего, — сонно бормочет девушка.

— Я зайду позже.

— Да не надо, — тянет руки вверх, разминает шею.

— Ты вчера легла поздно?

— Да, с подружками переписывалась. Обсуждали Арса. Я сделала несколько его фото на вечере. И еще уговорила его вместе сфотографироваться. Сейчас покажу тебе! — соскакивает с постели, приходя в свое привычное состояние урагана.

— Ага, классная фотография, киваю.

— Куда ты вчера пропала?

— Подумала, ты будешь занята весь остаток вечера с этим парнем… ну и пошла к себе. Голова болела.

— Да, припоминаю. Ясно. Значит, для тебя праздник не удался?

— Ну что ты, было очень здорово, — стараюсь, чтобы мой голос звучал искренне.

Чувствую себя довольно паршиво — я ведь нагло вру подруге, которая относится ко мне со всей душой.

Лика отправляется умываться, а я поспешно включаю пылесос.

* * *

Проходит неделя. Я успокаиваюсь, прихожу в норму и снова строю планы. Составляю график, начинаю ездить на учебу. Берслан похоже понял, что не интересует меня. Больше ни разу в доме отца не появлялся.

Иногда мне приходит в голову — вдруг они с Таей начали встречаться? Я ведь не знаю, что произошло с ними после того как убежала из беседки. Да, уехал Бес один, но они могли договориться встретиться позже.

Ненавижу себя за эти мысли, за то что внимательно слушаю все, что рассказывает Тая, она никогда особо подробно не объясняет ни мне, ни матери, куда ездит и с кем встречается. Но иногда бывает откровенной.

У Таисии эту неделю не очень хорошее состояние. Ее все бесит, так что, скорее всего отношений у нее нет. Лучший способ поднять себе настроение — встретить мужчину.

* * *

— Сходим вместе куда-нибудь? — предлагает вечером Лика.

— Прости. Завтра учеба. Надо подготовиться.

— Ладно, — вздыхает. — Знаешь, я билет купила. Завтра утром улетаю домой. Маме чуть получше, а я по друзьям соскучилась. Кахира с собой возьму. Так что отдашься своей учебе по полной. В доме тоже работы убавится.

— Я буду скучать.

— Я тоже. Пойду тогда собирать вещи.

* * *

В доме и правда стало непривычно тихо без Лики. Она привносила хаос и беспорядок, но зато и уют, ощущение жизни.

Я действительно по ней скучаю. Мы переписываемся, болтаем по видеосвязи.

Все больше привыкаю к этому дому. Когда хозяин на работе, тут такая пронзительная тишина! Но она не пугает меня. Наоборот…

Мне нравится бродить по комнатам. Разумеется, в рука тряпка для пыли. Тут всегда найдется что протереть.

У меня появилась тайная привычка заходить в комнату Берслана. Касаться его вещей.

Вчера я даже позволила себе невероятное — легла на его подушку.

Всего пять минут с закрытыми глазами.

Это безумие, знаю.

Я ненавидеть его должна.

* * *

Возвращаюсь с учебы, дом снова пуст. Лика решила задержаться еще на неделю из-за дня рождения подруги. Ахмада Алиевича нет, это ясно по отсутствию машины. Маму и Веру Степановну я встретила возле ворот — они едут на рынок.

Я одна в огромном доме. Меня неудержимо тянет снова в комнату Беса.

Обещаю себе, что это в последний раз, ведь хуже и порочней привычки просто не придумаешь!

Когда вхожу, понимаю, что не взяла с собой ничего. Тряпку, полироль. Совсем ум потеряла… если кто-то застанет.

Но ведь никого нет.

Провожу рукой по корешкам книг на полке. Опускаюсь на подушку, закрываю глаза.

И вдруг понимаю, что меня раздражает какой-то звук.

Шум. Вода?

Нет, наверное, мерещится. Звук очень отдаленный.

Голова тяжелая, я встала очень рано, а спала — ужасно. Все время куда-то бежала во сне…

Начинаю проваливаться в дрему, которой не получается сопротивляться. Тело будто налито свинцом. Шума больше нет. Значит, точно померещилось.

Вязкую, глубокую тишину пробивает звук захлопнувшейся двери. Распахиваю глаза.

Это сон. По-другому просто не может быть! Бес, обнаженный, мокрый, в одном полотенце на бедрах, смотрит на меня с изумлением!

лава 15

— Если бы знал, что меня ждет такой сюрприз, давно бы приехал, — произносит насмешливо, направляясь к шкафу. Достает еще одно полотенце, начинает вытирать голову.

— Ой! Простите пожалуйста! — вскакиваю с кровати, больно ударившись ногой и едва не упав, закусываю губу и поборов желание схватиться за прострелившую болью ногу, выпрямляюсь. — Я вытирала пыль… голова закружилась.

— Бывает. Сходи к врачу.

— Да, хорошо, так и сделаю, — бормочу совершенно не соображая. — Извини… еще раз, мне ужасно стыдно.

— Не переживай. Мне понравилось. Заходи в любое время, как голова закружится.

— Я могу идти?

— Давай.

Пока он занят тем что вытирает голову, невольно бросаю взгляд на обнаженный торс Беса. Пялюсь на него шокированно.

Он весь в кровоподтеках и ссадинах!

Замираю.

— Что случилось? — спрашиваю дрожащим голосом.

Бес выпрямляется, откидывает полотенце.

— Слушай, не хочу тебя смущать, но я собираюсь поваляться в постели. Голым. Тебе лучше уйти.

— Тебя… били?

Это безумие, он отпустил меня, разрешил уйти, даже не особо издеваясь, вообще не придав значения тому что я валялась самым наглым образом на его кровати. Но я не могу уйти, внутри все сжимается от боли, когда смотрю на кровоподтеки. Бесу явно пришлось несладко.

— Ты вроде в курсе где я провожу время по ночам. Беги давай, еще где-нибудь пыль протри.

Моя рука лежит на ручке двери. Щеки пылают.

Он ни на что не намекал, не пытался лапать меня, а я…

Меня колотит, бросает в жар, я вся вспотевшая. и возбужденная.

Берслану больно, это видно по тому как кривится, опускаясь сверху на покрывало.

Полотенце все еще облегает его бедра. То, что Бес не пытается как обычно шокировать меня, раздевшись полностью, почему-то придает смелости.

Подхожу, помогаю ему откинуть одеяло.

— Я могу помочь? Наверное, надо вызвать врача.

— Нет. Не надо никого звать. Поищи в аптечке обезболивающее.

— Хорошо.

— Еще воды принеси. Побольше.

— Да, я сейчас! — бросаюсь к двери.

— Женя.

Оборачиваюсь. Меня до комка в горле волнует, как он произнес мое имя.

— Не говори никому про меня.

— Что? Но…

— Они конечно узнают, но чем позже, тем лучше. Отец не в восторге от моего хобби. Будет куча бесполезных нотаций.

— Ты собираешься прятаться в собственном доме?

— Мне надо отоспаться. Дай мне немного времени. Если ты никому ничего не скажешь, никто не зайдет сюда.

— Хорошо, — киваю. — Сейчас дома никого. Я скоро вернусь.

Поверить не могу, что мы разговариваем на равных. Что он не осыпает меня пошлостями. Еще и нуждается во мне! Все так странно, неожиданно. На данный момент я хочу одного — помочь чем только смогу.

Приношу Берслану все что он просил. Он долго и жадно пьет воду, принимает обезболивающее, затем со стоном откидывается на подушки.

— Был настолько тяжелый бой? — спрашиваю, переполненная сочувствием. — Зачем ты этим занимаешься?

— Не бой, — усмехается криво. — Я бы никогда не позволил себя так отделать одному противнику. Их было слишком много.

Округляю глаза. Все еще хуже, чем я предположила. Ужасно.

Бес закрывает глаза, через пару минут его дыхание становится ровным, а я продолжаю сидеть на краешке кровати и разглядывать его. Как зачарованная, погружаюсь в ауру чистой грубой мощи, разглядываю красивое смуглое лицо. Скольжу взглядом по крупной руке, со свежими шрамами на костяшках. Дрожа от волнения, провожу по ней кончиками пальцев, чувствуя какой Бес горячий. Прикосновение зачаровывает. Огромным усилием воли заставляю себя встать и на цыпочках, чтобы не разбудить бойца, выхожу из комнаты.

* * *

Очень сложно хранить тайну, делать вид, что все как обычно. Я рассеянна, руки трясутся. Дела по дому выполняю машинально, учебой заниматься не могу, буквы скачут, ни слова прочитанного не понимаю.

— Ты сегодня странная, — замечает за ужином Таисия.

— Все в порядке, просто не выспалась, — говорю как можно спокойнее.

— Ясно. Мам, я сегодня с девочками в клуб иду, буду поздно.

— Хорошо. Но не сильно уж там задерживайся, — кивает мама. — Кстати, может и сестру возьмешь? Жене не помешает развеяться. Девочка столько работает, еще и учится.

— Нет, мамуль, я лучше дома останусь, — говорю поспешно

Меня только одно занимает — как себя чувствует Берслан.

Думаю о том, чтобы когда все уснут, прокрасться в его комнату. Он наверняка голоден, я переживаю об этом.

Да, знаю, что глупо. Этот человек использовал меня. А я как идиотка влюбилась.

Чувства, возникшие к Бесу, пугают.

— Ну вот видишь мамуль, я же знаю, Женя у нас домоседка, поэтому даже не предлагаю, — усмехнувшись, Таисия встает из-за стола.

* * *

— Кстати, зря ты от клуба отказалась, — говорит сестра, когда вхожу в нашу комнату.

Она очень ярко накрасилась, сильно подвела глаза.

— Классно выглядишь, — делаю вид что мне заметила ехидное замечание.

— Мы идем в «Бездну». Сегодня Бес на ринге, — Тая явно очень хочет меня задеть.

— Ясно. Мне это не интересно.

— Серьезно? Ну ладно, я рада.

* * *

Отношу чай Ахмаду Алиевичу. Он погружен в чтение документов, на меня и не смотрит.

— Спасибо, — кивает, я оставляю поднос и выскальзываю из кабинета.

Значит, Бес пропускает бой. Что же все-таки случилось?

Желаю маме и Вере Степановне спокойной ночи. Надеваю пижаму, но разумеется сон не идет. В час ночи дом погружается в безмолвие, а я крадусь на кухню. Грею крем-суп, делаю несколько бутербродов и тихо-тихо крадусь наверх. Если меня застанут, понятия не имею, как буду выкручиваться. Но мне везет, удается максимально тихо добраться до комнаты Беса.

На всякий случай стучу, очень осторожно, едва слышно. Толкаю дверь.

В этот момент мелькает мысль, что мне все привиделось, приснился странный сон. Что сейчас зайду — а в комнате никого.

Бес полусидит в постели, встречает меня пристальным горящим взглядом.

— Прости. Я подумала, что ты голоден.

— Очень.

При этом смотрит так, словно его терзает голод совсем иного толка. И я загораюсь, вспыхиваю как спичка. Руки начинают трястись. Поспешно ставлю поднос на столик.

— Я пойду, пока не застали.

— Все ведь спят? Ночь глубокая. У отца крепкий сон.

— Все равно. Ты поешь. Я заберу поднос рано утром, перед занятиями.

Я почти дохожу до двери, когда неожиданно он произносит мне в спину:

— Женя… Пожалуйста, не уходи.

* * *

— Женька, Жень, проснись! — что-то толкает меня больно в бок, я распахиваю глаза, растерянно моргаю. — На тебя препод смотрит, — шипит моя соседка, Татьяна.

Выпрямляюсь, убираю с лица волосы. Позор какой, отключилась во время лекции!

К моему облегчению, преподаватель отворачивается к доске, продолжая лекцию.

— Что с тобой? Всю ночь гуляла? — шепчет Таня с любопытством.

— Типа того, — стараюсь понять сколько я пропустила, смотрю на часы, торопливо записываю то что выводит на доске строгий мужчина. Я столько мечтала о шансе поступить, и вот так глупо теперь его упускаю.

Я действительно не спала почти до утра. Не получалось. Стоило закрыть глаза как представлялась сцена в спальне. Глубокий хрипловатый голос просит меня не уходить.

Не знаю как нашла силы не поддаться, выскользнуть за дверь и вернуться к себе на цыпочках. Хотя душа обратно рвалась.

Нельзя! Слишком опасно!

Надеюсь, долго это не продолжится, Бес давно не живет с отцом и, наверное, ему самому это не нравится.

* * *

— Мы тебя подвезем, — предлагает Татьяна после занятий. За ней обычно приезжает ее парень, Анатолий.

— Спасибо, но это далеко…

— Да ничего, нам в ту стороны. Запрыгивай. Ты такая сонная весь день, еще отключишься по дороге.

Это правда, в машине я снова отключаюсь и когда приезжаем чувствую себя лучше.

— Огромное вам спасибо, — благодарю влюбленную парочку.

— Да не за что, давай, счастливо.

* * *

Хорошо, что немного отдохнула, Таня очень добрая, мне повезло что мы с дружились. Она сразу сама подошла, сели вместе. Она правда к учебе не очень горит, часто пропускает лекции, потом списать просит. Сейчас даже приятно, что мне есть чем отплатить за ее доброту.

Переодеваюсь, Таисии нет. Сестра устроилась на работу в салон красоты, очень довольна работой. Ну а мне надо поскорее найти маму, помочь ей по дому. Вторая горничная снова заболела. Постоянно отпрашивается с работы. Вера Степановна уже ищет ей замену.

А еще я очень переживаю, что тайный обитатель дома уже проголодался. Надо умудриться незаметно заглянуть к нему.

Вхожу в особняк через заднюю дверь, как обычно, и сразу меня встречает громовой голос хозяина. Ахмад Алиевич лютует.

— Сколько можно, Берслан? Когда ты поумнеешь? Что значит сам разберешься? Эти твои бои! Хватит! Ты посмотри на себя!

— Успокойся. Я сам все решу.

— Нет, не решишь! У меня просто слов нет, родной сын как шпион прячется в доме! Прислугу подговорил, еду ему таскает по ночам, видимо! Почему не сказал? Я твой отец! Никому не позволю нападать на сына!

— Отец, пожалуйста… Вера, принесите его капли!

Грохот, звон стекла. Я отмираю и бегу наверх.

Ахмад Алиевич на полу, над ним склонился Берслан. Вера Степановна рядом, на коленях, держит голову хозяина и причитает.

— Скорую, быстро! — кричит моей матери, застывшей в шоке.

Меня никто не замечает. Дрожащими пальцами набираю номер. Бес оборачивается, когда начинаю говорить с женщиной— оператором, называю адрес.

Его взгляд впивается в меня. Следом ко мне поворачивается и мама. Смотрит на меня, на Беса. Всего секунду, но мне становится нехорошо. Только бы ни о чем не догадалась.

Сейчас это не важно, все думают только про несчастного хозяина, которому похоже совсем плохо. Так страшно! Молюсь про себя, чтобы все было хорошо.

Скорая приезжает быстро, Ахмада кладут на носилки.

Берслан уезжает в больницу вместе с отцом.

Мама утешает Веру Степановну, у которой, похоже, истерика. Она очень сильно привязана к хозяину, но в больницу ехать ей не разрешили.

Остаюсь навести порядок, поднимаю опрокинутый стул, собираю осколки графина, вытираю воду. Затем, сделав глубокий вдох, спускаюсь на кухню.

Мама одна.

— Я дала Вере успокоительное, она заснула.

Киваю. Не знаю что говорить. Очень тягостная ситуация.

— Женя, это ты носила Берслану еду? — прямо спрашивает мама.

— Да.

Не вижу смысла лгать. Вариантов кто бы это мог быть — немного. Не валить же все на сестру. Куда проще сказать правду.

— Почему ты?

— Он попросил. В доме никого не было. Я протирала пыль.

— Женя, я очень беспокоюсь за тебя. Почему ты не сказала, что сын Ахмада Алиевича дома, что его избили?

— Он попросил молчать. Боялся, видимо, как раз того, что произошло, — вздыхаю.

— Мне не нравится, что у тебя тайны с сыном хозяина, — мама смотрит на меня пронизывающим взглядом.

— Все уже вскрылось. Больше никаких тайн. Давай я лучше на кухне помогу, раз Вера Степановна плохо себя чувствует?

— Женя…

— Да, мам?

— Пожалуйста, держись от него подальше.