Глава 23

Пока домыслы и, вполне, оправданные решения находили выход в моей голове, я совершенно забыл о гребаном автоматическом замке в мастерской и кондиционерах, включенных на полную мощность.

Черт бы побрал эту девицу. Я и глаза не сомкнул из-за этой паршивки. И у меня было только два решения: выбить из нее все дерьмо новым заданием или отправить домой. В первом случае, она навсегда возненавидит меня, но при этом осядет у моих ног, второй означал, что я больше никогда не собираюсь увидеть ее. Оба варианта мне не подходили.

Я открыл дверь мастерской в надежде, что девчонка будет злобно расхаживать по комнате или колотить в дверь, уничтожит часть моих работ, может быть, даже, все. Но, она просто спала, прямо у порога. Обняв колени и опустив на них голову. Все в помещении осталось нетронутым, кроме ее одежды. И я, вероятно, не замечал раньше, но тут ужасно холодно.

Опустившись на корточки, я стал убирать растрепанные волосы с ее лица, которые шелком струились по моим пальцам. Черт, она даже не нашла, чем укрыться, кретинка.

– Эй, русалочка.

Дерьмо, она такая холодная. Руки покрылись мурашками, и ладони оказались сжатыми в кулаки.

– Эй, это не смешно.

Она не шевелилась. Я с трудом разжал ее пальцы.

– Кира.

Она даже не чувствовала, как ее ногти впивались в рану на ладони и выглядело это ужасно.

– Кира. Черт возьми, я забыл, что ты не сможешь открыть эту проклятую дверь. Я отвезу тебя домой, хорошо? Сегодня. Давай, просыпайся. – Я приподнял ее бледное лицо, и какой-то гребаный рычаг сработал внутри меня, когда я увидел ее почти фиолетового цвета губы, которые вдруг задрожали. Я понятия не имел, что с этим делать! Ее глаза задергались под веками, и я сгреб в охапку ее маленькое холодное тело и понес в ванную.

Она стала часто дышать мне в шею и ее гребаное дыхание единственное, что я хотел ощущать. Затем она вздрогнула и крепко вцепилась в мои плечи, я прижал ее сильнее к себе.

– Кира. – Я снова позвал ее и, она дернулась в моих руках, широко распахнув красные глаза. – Тихо. Я не хотел тебя пугать.

Черт возьми, я как долбанный идиот, радовался тому, что она проснулась. Эта девчонка, определенно, должна исчезнуть из моей жизни.

Ее губы приобретали розоватый оттенок, но она сама продолжала дрожать. И молчать. Мне бы определенно понравилась ее болтовня, прямо сейчас, но она не говорила ничего.

Я медленно опустил ее на пол, придерживая рукой и, принялся снимать с нее одежду, пока набиралась ванна. Мне бы не стоило думать о ее теле прямо сейчас, потому что все, что я собирался сделать это – согреть его и отправить девчонку к чертовой матери отсюда.

* * *

Я молчала, потому что мне нечего было сказать. Я была подавлена. Мне было страшно, не знаю, почему. И, все еще, холодно. Даже, когда опустилась в горячую воду, последняя волна дрожи пронеслась по телу.

Максим залез вместе со мной, прямо в штанах. Мне было плевать, что я снова голая, это уже казалось нормой на сегодняшний день. Ком в горле не переставал давить. Я понятия не имела, чего хотела. И чего хотел от меня этот человек, тем более.

Он поливал мне спину из душа горячей водой, но при этом его ладони ошпаривали куда больше, я закрыла глаза и позволила себе чуточку расслабиться. Хотя это и было страннее некуда. Чувствовать себя нормально в этом месте. И я злилась на себя за это. Вода выключилась, когда набралась целая ванна, должно быть, индикаторы сработали.

– Хочешь, спустим немного? – Я слышала, как он положил душ на место, но руку с моей спины не убрал. Я молча качнула головой. И мы сидели в такой тишине еще какое-то время. Только несколько капелек воды с душа изредка, звеня, срывались в ванну. Мне все еще было нечего сказать. Я, просто, пялилась сквозь прозрачную жидкость на свои руки, одна из которых снова кровоточила.

Максим приблизился ко мне сзади и потянулся к одной из моих ладоней, я словно дикарка, одернула его руку. На какое-то время, снова, повисла тишина.

– Я отвезу тебя домой.

– Почему? – Мой голос прозвучал немного хрипло, словно, я забыла, как говорить и, наверное, для меня, это и вправду, было слишком долгое молчание.

– Тебе здесь не место.

Он снова коснулся моей спины, и я замерла.

– Ясно.

Ничего мне не ясно. Совершенно ничего. И особенно то, куда я собираюсь идти.

– И когда ты понял, что я не стану рядовым шпионом?

– Почти сразу.

Я хмыкнула.

– Подумала, когда запер меня в своем «морозильнике».

Его рука сжалась на моем плече, ненадолго, после чего мужчина собрал мои волосы, едва касаясь шеи и спины и, переложил их набок.

– Это не было специально. Там автоматический замок, открыть могу только я. И дело не в этом, черт возьми.

– Ты должен понимать, что я не смогу вернуть тебе деньги. – Сглотнула ком и продолжила: – У моего брата врожденная мышечная атрофия, ему нужна операция, и я.

– Не говори, если не хочешь.

Его губы нежно коснулись там, где заканчивалась шея и, начиналось плечо, я вздрогнула, наверное, больше от неожиданности, чем от того, что волна электричества прокатилась по позвоночнику. Меня, даже, снова, холодной дрожью окатило. Как можно быть настолько омерзительным во всем своем существовании и, сделав одну лишь банальную вещь, вроде невинного прикосновения к коже, заставлять чувствовать меня абсолютно безумной?

Я повернула голову и, наши лица, теперь, разделяла всего парочка сантиметров. Кто-то из нас вздохнул и я, даже, не знаю кто. Затем мужчина резко встал, и я невольно вцепилась в его руку, той самой, которую поранила.

Я смотрела на него сверху вниз, и даже когда он был весь мокрый, в прилипших штанах, он по-прежнему оставался красив, несмотря на то, что я знала о нем. Хотя, это было совсем ничего, лишь то, что успел показать мне. И раз я собираюсь уйти, какая мне разница?

Максим вернулся в воду, опустившись на колени, и я подвинулась, освобождая ему место, подтянув к себе ноги и обняв их. Грохот моего сердца был слышен на Марсе, наверное.

Я смотрела на капли воды на его коже и, мне тут же захотелось пить. Какой обман. Уткнувшись лбом в колени, я громко выдохнула и сделала большой глоток воздуха. Какая-то часть меня надеялась, что когда я подниму голову, этот мужчина уйдет, но он не уходил. Я ощущала его присутствие на уровне своей квинтэссенции.

Господи, нет. Расцепив руки, державшие колени, я подорвалась с места, схватила первый попавшийся полотенец, и пошлепала мокрыми ногами прочь из этой ванной.

– Кира.

Я остановилась, придерживая полотенце руками, у основания груди, внутри которой все вот-вот норовило взорваться. Я слышала шлепки босых ног, и капли воды, падающие на пол.

Максим развернул меня к себе и, я подняла глаза к его лицу, осознавая, что на моем отражается ужас. А его, – оно выражало неуверенность, словно он не знал, что дальше делать. А я знала – бежать. Бежать, Кира, бежать. Только вот стояла я на одном месте.

– Мне лучше уехать. Прямо сейчас. – Я попыталась уйти, но мужчина поймал меня, дернув на себя. Я едва не задохнулась, когда его рука скользнула по шее, вверх, к лицу, и его губы жадно впились в мои. Не успев до конца осознать происходящее, я даже не сразу заметила, как расцепила руки на полотенце и, тот кучей свалился у моих ног.

Я была в замешательстве, но позволила настырному языку бесцеремонно проникнуть в мой рот. Его губы были теплыми и мягкими, а движения наглыми и уверенными. Мои ноги сделались ватными и, по телу пробежала мелкая дрожь. Я схватилась руками за твердые мужские плечи, чтобы не упасть. И мне так сильно не хватало воздуха, что я боялась грохнуться в обморок.

Он целовал меня так, словно я была последней каплей воды, найденной в пустыне. Словно я была единственным уцелевшим после апокалипсиса клочком земли, пригодным для жизни. И я никогда не ощущала ничего подобного. И словно вся моя неопытность и смущение навсегда убрали руки прочь от моего существования.

Затем движения стали мягкими и неспешными, томительными, причиняющими почти физическую боль, в которой я нуждалась в этот момент. Я чувствовала себя живой и умирающей одновременно. Разве такое бывает?

Все еще влажные от воды руки скользнули по моей спине, опускаясь ниже. После чего, не прерывая долгого поцелуя, Максим подхватил меня и, я обвила его тело ногами, ощутив между бедер ответную реакцию на горячую пульсирующую плоть в мокрых штанах. Господь, помоги мне.

Мышцы живота судорожно свело, когда влажные поцелуи пролегли вдоль моего лица, по подбородку, переходя на шею, к ключице, я вся тряслась и чувствовала свой собственный пульс везде: в горле, в кончиках пальцев, в затылке.

– Боже мой. – Это было первое, что вырвалось из моего рта в качестве слов, за все это время. И я даже не поняла, когда мы исчезли из коридора и, я оказалась на большой мягкой кровати.

Мужчина навис надо мной, упершись руками в кровать по обе стороны от моей головы. Мы оба тяжело дышали, и я даже забыла, о чем приличном думала в последний раз. Ловя на себе затуманенный, жадный, но при этом сомневающийся взгляд, у меня в голове промелькнула колкая мысль, от которой все внутренности скрутило. Мы оба об этом пожалеем. Неважно когда. Завтра или уже сегодня. Это случится. Он сомневался. Я тоже. И мы оба могли читать это во взглядах друг друга, не скрывая той омерзительной правды, окутывающей нас до кончиков пальцев.

– Дерьмо. – Он опустил голову, тяжело дыша, и я запустила пальцы в его растрепанные мягкие волосы, второй провела по твердой горячей груди, как и хотела, затем чуть ниже. Его кожа пульсировала под кончиками моих пальцев, мужчина посмотрел на меня и, я различила опасное безумие в его глазах. Он дернул меня на себя, приподняв за талию, и опустил ниже, после чего снова впился губами в мои. Его вкус и запах дурманили и заставляли нервные клетки скручиваться в узел.

Теплые руки накрыли мои груди, и я прогнулась под мужчиной, выдыхая ему в рот.

– Ты безупречна. – Он прошелся ладонью вдоль моего тела, затем коленом раздвинул мне ноги, едва коснувшись нежной кожи меж бедер, он поцеловал меня в шею, провел языком за ухом, спускаясь к ключице, чуть ниже, дразня. Тем временем я сжимала кожу на его талии, водила руками по спине, прогибалась и часто дышала, порой сдерживая стоны, от его прикосновений. Так не бывает. Может, во сне. Хорошо, если это сон. Все станет проще. Тогда не нужно думать, что будет потом.

– Черт возьми, ты так красива. – Его голос сорвался на хрип, пока его руки слонялись по моему телу. – Ты можешь касаться меня. Не бойся. – Он взял мою ладонь и приложил к своему лицу, проводя ею вниз по шее, до груди, и ниже, так что остатки крови оставляли следы на его коже. Я приподнялась на локтях и, неумело поцеловала его плечо и, это было сравнимо почти с тем же, что он делал со мной. Вкус его кожи, аромат мускатного ореха опаляли мои самые потаенные, почти заледеневшие уголки разума.

Его пальцы, наконец, скользнули у меня между ног, исследуя изнутри, и наши губы соприкоснулись в легком невинном поцелуе, после чего судорожный вздох вырвался из моего рта. Мужчина снова целовал меня, он делал это словно в такт движениям своих пальцев внутри меня, и я не понимала, как он сам это выдерживает, потому что я на физическом уровне ощущала эту взрывоопасную наэлектризованность между нами. Даже в безумном порыве своего дыхания и отголосках стука собственного сердца, я расслышала звук, расстегивающейся ширинки. Только от одной мысли об этом, у меня еще больше все скрутило внизу живота.

Пальцы медленно вышли из меня и, я почувствовала прикосновение нечто твердого, большого и горячего к своей пульсирующей плоти, мне захотелось придвинуться ближе и ощутить его своей кожей в полной мере.

– Б*ять. – Максим оторвался от моей шеи и, приподнявшись, взглянул в мое, наверняка, раскрасневшееся лицо. Моя грудь касалась его, каждый раз, когда мы оба делали вдох. Мои соски реагировали на каждое такое прикосновение и, я ощущала, будто что-то бьется внутри, что-то живое и неизведанное.

Он долго смотрел на меня, изучающе, словно думая о чем-то, взвешивая все «за» и «против», но ведь, казалось, что уже было поздно о чем-то думать. И я так и не поняла, почему он выругался. Мужчина провел ладонью по моему лицу, убирая, прилипшие к нему волосы и, усмехнулся себе под нос.

– Я фантазировал об этом каждый еб*ный день. А теперь, оказывается, у меня нет сраной защиты. Дерьмо. Ты понимаешь? Это даже смешно. – Он ударил себя по лбу, опустил голову и рассмеялся самому себе. Низко, гортанно.

– Я ничем не больна. Надеюсь, ты тоже. – Получилось как-то тихо, задохнувшимся голосом. Я, все еще, ощущала трепет внутри себя, холодную дрожь по коже и, упершуюся мне между ног, эрекцию.

Он снова посмотрел на меня. И мне почему-то стало понятным, что совсем не это его волнует. Я сглотнула ком и отвернулась, не в силах сделать что-либо еще. Например, спихнуть этого мерзавца с себя и сбежать отсюда.

– Эй. – Он взял меня за подбородок и развернул лицом к себе, так что наши взгляды встретились. – Скажи, если будет больно. – Прошептал мне в губы, после чего провел разгоряченной плотью у меня между ног, и я подалась ему навстречу. Он стал медленно входить и, я ощутила легкую, но приятную боль. Это было так томительно, по сравнению с тем, как это происходило в моей жизни раньше, тут не оставалось даже намека на мерзость или отвращение. И я, по-прежнему, корила себя за это. За то, как неистово грохотало мое сердце и, тело полностью отдавало себя на погибель. Я не могла этого желать, но и не могла отказаться. Ничего подобного прежде со мной не происходило.

– Черт, ты как перчатка. – Он продолжал входить в меня, пока я всем телом прогибалась и закусывала губы, чтобы не выдать с потрохами то, что чувствовала от соприкосновения с его кожей. Сначала он медленно врывался в меня и также осторожно выходил, а я цеплялась в его плечи, вглядываясь в лицо, в котором видела что-то, чего не совсем могла понять. Все было таким странным. Он двигался также медленно, размеренно дыша, словно сдерживал себя от чего-то, пока во мне разрасталось что-то огромное и неизведанное. Я хотела все и сразу. Поэтому начала сама двигать бедрами, подаваясь вперед, быстрее и чаще. Максим выругался себе под нос и впился ртом в мою грудь, набирая темп, я вскрикнула и сжала кожу на его спине. И каждый раз, когда он двигался во мне, я ощущала, что-то растущее внутри, словно он сам становился недостающей частью моего пазла, который я когда-то потеряла. Я прижалась к нему еще сильнее, сминая кожу под своими пальцами. Очередной толчок, и я громко вскрикнула, уцепившись за влажную сильную шею. Мы дышали одним воздухом. Я чувствовала наш общий пульс под своими руками, я плавилась, как сыр, как воск тех дурацких фигурок. Я ненавижу их. Себя. Его. Все это. И, Господь, пусть это не заканчивается.

Он двинулся в меня сильнее, жестче, я тлела, как свеча. Низкий гортанный рык сорвался у моего уха и, мужчина сбился с ритма, тяжело дыша. Я взяла дрожащими руками его лицо и мягко поцеловала. Его рука скользнула по моей влажной от пота шее, затем мужчина прошелся по ней губами, закусывая кожу в некоторых местах. После чего движения во мне усилились, они стали чаще, быстрее, грубее, и возможно, это именно то, что я ждала, потому что волна дрожи и наслаждения окатила меня с ног до головы. Он приподнял меня за талию и вцепился в волосы, опрокидывая мою голову. Горячие дыхание опаляло каждый сантиметр моей шеи, уха, груди. Я ощутила, как подкатились глаза, когда властная рука пролегла между ног и стала двигаться в такт движений наших бедер.

– Боже. Господи. – Я закричала и закусила собственную руку на выдохе.

– Не сдерживайся. – Его голос звучал безумием в моей голове. – Ах, черт. – Рыкнул мне на ухо и снова оттянул за волосы, бесцеремонно врываясь в меня сильнее и сильнее, выбрасывая в помойку последние остатки моего стеснения и всего, что с ним связано.

Я снова вскрикнула и, мужские пальцы оказались у меня во рту, так что я прикусила их. Я глядела в отблеск стальных глаз и, мне впервые не казалось, что в них таится что-то ужасное. Я видела отражение нашего общего сумасшествия и нечто, что похоже на боль. Несколько уверенных толчков сменились неспешными и, по моей коже прокатилась волна жара, я вцепилась за простынь и потянула ее на себя, пытаясь затащить в рот, чтобы сдержать крик. Максим перехватил мою кисть и прижал ладонь к своим губам. Закрыв глаза, его веки затрепетали, а перед моими все закружилось, я выгнулась в последний раз, не сдерживая стона и, кажется, мы сделали это вместе, потому что я ощутила, как тот вышел из меня, а через секунду его тело содрогнулось. Я даже не могла пошевелиться какое-то время. Наши глаза встретились снова, когда мужчина наклонился надо мной и убрал прилипшие к моему лбу волосы.

– Я почти сорвался, русалочка. – Низко проговорил тот, выравнивая дыхание. Я поджала губы, почему-то мне захотелось улыбнуться или даже рассмеяться. – Что? – Он нахмурился, явно не понимая.

– Ты уже это сделал.

Он еще недолго удерживал мой взгляд, после чего молча лег рядом, уставившись в потолок. Вообще-то я думала он уйдет. Не ушел. По крайней мере, не сразу. Я же. Ощущала себя дико. Страшно. Волнующе. Я чувствовала себя женщиной. Я чувствовала улыбку на своем лице, но также было еще кое-что: ноющая боль в груди, которая делала все хуже. И мне было сложно понять, откуда она вдруг появилась. И насколько просто ее игнорировать?

* * *

Резко проснувшись, я вздрогнула, не сразу поняв, что происходит. Крепкие мужские руки тут же сжались на моем теле и, я протяжно выдохнула, когда ощутила знакомый аромат и тепло. Не помню, как уснула, и как оказалась в объятиях Максима, уткнувшись лицом в его шею, тоже не помню. Приподняв голову, я уставилась на него, практически лишенная возможности пошевелиться. Он приоткрыл один глаз.

– Не хочешь отпустить меня?

– Ты теплая. И хорошо пахнешь. – Он провел носом по моей щеке и уткнулся в шею. Я если честно, не знала, как это понимать. И меня, в отличие, от него, многое беспокоило.

– Достаточно просто одеться. И пахну я тобой, так что льстишь ты сам себе. Отпусти, пожалуйста.

Мужчина уставился на меня, очевидно, не сразу поняв, что я не собираюсь играть в эти игры. Он разжал хватку вокруг моего тела и приподнялся на локтях, я невольно пробежалась глазами по четким, совершенным рельефам его тела, и схватила простынь, чтобы самой прикрыться.

– Я слушаю.

– Я… В общем-то. Я знаю, что мне нужно уехать, но.

– Ты можешь остаться. – Перебил он и, спустив на пол ноги, принялся натягивать джинсы.

– Не поняла.

– Можешь остаться. – Он пожал плечами и обернулся. Я нахмурилась.

– В качестве кого? Твоей подстилки?

Максим задержал на мне взгляд, словно думал о чем-то, затем снова отвернулся, закончил с джинсами. Он провел руками по лицу, запустив их в волосы, замерев в таком положении.

– Я не знаю, ясно? В конце концов, у нас договор. Я не могу придумать решение за пять минут. Просто. – Он выдохнул. – Можешь остаться здесь. Это все.

– Мне нужно забрать вещи из той квартиры.

– Я сообщу водителю.

– Могу я взять Оболтуса?

– Кота? Нет.

Ясно. Конечно, ничего не поменялось, это очевидно.

– Мне, все равно, придется уехать. Срок договора.

– Помолчи, ладно? – Он взмахнул рукой и встал, направляясь к выходу. Я пошла за ним, придерживая рукой простынь, запах которой напоминал о том, что было здесь несколько часов назад.

Я положила ладонь ему на спину и та едва заметно дернулась.

– Расскажешь мне об этом? – Осторожно спросила я, проводя пальцами по ребрам справа. Под рукой. Там, где почти незаметно. И я бы не заметила, если бы не исследовала его кожу, словно металлоискатель. Само собой, он не скажет. Да и хочу ли я вообще что-то знать об этом человеке, кроме того, что сама видела? Пусть все остается на своих местах. Он уходит сейчас из этой комнаты, и также молча совсем скоро покину эту квартиру я.