Глава 24

Остаток дня я провела в постели и ближе к вечеру телефонный звонок разбудил. Блин, совсем про Настьку забыла и про собственные вещи. Богдан ничего не сказал, когда я попросила меня отвезти. Должно быть, Максим предупредил. Кстати, от мысли о нем хочется, прямо-таки, вопить и топотать ногами, как капризный ребенок.

Когда я приехала, Настя уже на чемоданах сидела, в прямом смысле. В одной руке она держала Оболтуса, а в другой горшочек с кактусом.

– Боялась не придешь, меня такси ждет, твои вещи в комнате, я все по сумкам разложила, вроде ничего не забыла.

– Спасибо. Что случилось? – Я погладила Оболтуса по голове, взъерошив рыжую шерсть и тот в ответ потерся о мою руку.

– Квартиру продали. Больше ничего я не знаю. Ты позвони, если найдешь что-нибудь, ладно? Держи.

– Хорошо. Нет, Настя, блин.

Та всучила мне кота и горшок с кактусом, а сама принялась выкатывать чемоданы из квартиры.

– Оставляю на твое попечение.

– Насть, я не могу его взять.

Оболтус потерся о мою грудь и замурлыкал.

– Кир, пожалуйста, это и твой кот тоже. Ты же не хочешь оставить его на улице?

Представив, что наш мохнатый, чистейший котяра бродит по подворотням, замерзший, промокший, в поисках еды, меня аж передернуло.

– Нет, но. Мне некуда.

– Ты же где-то живешь, в чем проблема?

Я поморщилась.

– Это долгая история. Возьми с собой, а осенью привезешь, я найду квартиру.

– У мелкой аллергия на шерсть.

– Блин. – Я с сожалением посмотрела на котяру. – И что мне с тобой делать?

В общем, кота я забрала и кактус тоже. А что? Он точно не линяет. Поливать слишком часто не нужно, да и применение я ему уже нашла. Водитель лишь едва заметно головой покачал, когда я Оболтуса в салон автомобиля заталкивала, тот сопротивлялся и царапался, но потом прильнул к моему животу и замурчал от поглаживаний. Как тебя мимо хозяина протащить-то? Свалились оба на мою голову.

Я же надеялась, что Максим будет на работе, в мастерской, лепя свои дурацкие фигурки или где-нибудь еще, кроме гостиной. В комнате стоял полумрак, мужчина сидел на диване, глядя в одну точку на выключенном телевизоре, в руке стакан с чем-то коричневым, на столе полупустая бутылка. Я замерла у порога с Оболтусом и кактусом в руках, Богдан затащил мои вещи и оставил их у стены.

– Ты. Проваливай. – Мужчина указал на водителя стаканом и остановил взгляд на мне. Кот задергался и, мне пришлось его отпустить, после чего тот поскакал по дивану, и спрятался под ним. Богдан молча ушел, и я даже не сразу заметила, что он больше не стоял рядом со мной. – Какого хера? Я сказал никакой шерсти. – Он встал, сделал большой глоток из стакана и налил еще порцию, я прошла вперед и остановилась перед ним.

– У тебя аллергия?

– Какая, к черту, разница? Я сказал «нет». Разве ты не услышала?

– Я подумала.

– Что ты делаешь? – Он сделал очередной глоток и взял меня за лицо, приподняв кверху.

– Ничего.

– Моя жизнь это – моя жизнь, не смей ничего пытаться в ней изменить.

Я отшвырнула его руку и ткнула в грудь горшок с кактусом.

– Это тебе. – Он поймал его и нахмурился, затем поставил на журнальный столик и снова возвысился надо мной, подойдя ближе. От него несло алкоголем, и было очевидно, что он пьян. Рукава рубашки небрежно подвернуты, почти все пуговицы на груди расстегнуты, и мне захотелось пробраться под эту ткань рукой, но я тут же отогнала от себя эту мысль. Взгляд был рассеянным, когда тот изучал мое лицо, проводя ладонью по щеке, запуская пальцы в волосы. Мне хотелось потереться о его руку, как совсем недавно, Оболтус терся о мою.

– Я могу пережить кота в своей квартире.

– Правда? Тогда в чем проблема?

Его руки по-прежнему вызывали мелкую дрожь по телу и резкую пульсацию в кончиках пальцев. Я думала это пройдет. Гормоны ведь. Однажды Наташа Грошевская, та самая из «Корелл клаб» сказала, что мне нужен член, и я думала, она права, но теперь почему-то все стало только хуже.

– В тебе. Иди сюда. – Он притянул меня для поцелуя, сжимая пальцы на моем затылке. Его губы имели горьковатый привкус алкоголя, но все равно, целоваться с ним было на уровне падения в бездну, и только неизвестность пугала. Губы скользнули по подбородку, затем по шее, к уху, я откинула голову и громко выдохнула. Мужчина замер у моего лица, опаляя горячим дыханием ухо. Он ничего больше не делал, просто дышал в мою кожу, касался щетиной лица, даже рука притормозила у краев футболке, не пробираясь выше.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. – Шепнул на ухо. Я закрыла глаза и стояла, как вкопанная просто наслаждаясь секундами этого приятного тепла, которое растворялось в воздухе с каждым мгновением. Я отстранилась. Наши взгляды встретились. Я поджала губы и потерла переносицу.

– И что это?

В глубине души я прекрасно понимала, что это всего лишь один из пунктов договора, и я не смею думать иначе. Я должна была предвидеть это еще вчера. Конечно, он отправит меня на задание. Только вот насколько грязным оно будет в этот раз? Я все еще помню предыдущее.

– Послушай. – Он шагнул вперед и протянул руку к моему лицу, я отмахнулась и отступила на шаг. – Я не буду ходить вокруг да около. Мне нужно пробраться в телефон моего брата.

Я прыснула. Потрясающе.

– И это могу сделать только я?

– Правильно. Он заподозрит, если я подошлю кого-то еще. Ты идеальный вариант, русалочка.

Я шагнула вперед, всматриваясь в лицо мужчины. Меня, пожалуй, больше бесило и пугало не то, что я, кажется, играю в двойную игру, а то, как легко этот человек манипулировал мною, у меня аж зубы свело.

Взяв стакан из его руки, который он даже не удосужился убрать, я демонстративно сделала большой глоток этой коричневой дряни, стараясь при этом не поморщиться, и вернула обратно. Мужчина смотрел на меня сверху вниз, не отрываясь.

– Что я должна делать? Залечь с ним в койку?

Его кадык дернулся и, он отпил еще немного алкоголя и поставил пустой стакан на столик.

– В этот раз все будет хорошо.

Я горько усмехнулась.

– Почему вы вообще друг друга ненавидите?

– Я не ненавижу его. Просто делаю все для своей фирмы.

– Ты занимаешься грязными делами.

Он ухмыльнулся.

– Это не твое дело. Ты сделаешь это или нет, черт возьми?

– Спрашиваешь, словно у меня есть выбор.

– Он бы мог у тебя быть, если бы ты уехала еще вчера. Теперь нет дороги назад.

Мое дыхание участилось и, поджав губы в тонкую линию, я старалась унять нарастающую злость, на которую не имела права. Сердце колотилось где-то в глотке, и я уже успела устать от него. Господь, да я раньше, даже, не обращала внимание, что оно вообще у меня есть. Ну, бьется себе где-то там да, и все.

Отступая назад, я споткнулась об Оболтуса и, тот громко завизжал. Подпрыгнув на месте, я зажмурилась и тяжело выдохнула.

– Иди ко мне, мое рыжее чудище. – Подхватив кота на руки, я уткнулась носом в его шерсть и понесла громилу в комнату.

– Кира. – Слегка севшим голосом. Мое имя из его уст дергало какие-то невидимые веревочки внутри, о существовании которых я прежде не знала. Притормозив на мгновение, я обернулась, взглянув через плечо.

– Ариэль. Я запру кота, чтобы он тебе не мешал и вернусь.

Нам нужно было закончить разговор о моем новом задании, которое я категорически не хотела выполнять. Я не могла сдавать сразу обоих. Да и дело не в этом!

Уже подходя ближе к комнате, я услышала, как внизу что-то разбилось, по звуку, нечто похожее на бутылку или стакан. В груди что-то дернулось, и меня на самом деле, начинало это беспокоить.

Возвращаться обратно не особо хотелось, но я хорошо помнила на каких правах и ради чего тут находилась. Выше голову! Вычесав Оболтуса до состояния полного умиротворения, я вернулась в гостиную. Мужчина сидел на диване, опершись головой о руки, неподалеку на полу валялась разбитая бутылка с разбрызганным по паркету алкоголем.

Я присела рядом, сложив руки меж колен и, уставилась в одну точку на другом точно таком же диване напротив. Мы долго молчали. В воздухе витал запах алкоголя, откуда-то доносилось слабое тиканье часов, мое сердце громко билось и мне часто приходилось набирать слишком много воздуха в легкие, словно иногда он перекрывался невидимым краником. Первой заговорила я:

– Я сделаю это. Пересплю с ним, если понадобится.

Не хотела я этого делать, ни при каких обстоятельствах.

Максим медленно повернул ко мне голову и слегка прищурился, вглядываясь в мое лицо. Его ноздри дернулись и, в одно мгновение сильная рука сжалась на моем горле, я даже ахнуть не успела. Мужчина вдавил меня в диван, нависнув сверху, я схватилась за его запястье обеими руками и попыталась отодрать от себя его крепкую хватку.

– Я убью вас обоих.

– Ты спятил. – Едва выговорила я, хватая ртом воздух.

– Ты поняла меня? – Он вдавил меня сильнее в диван и, я чуть язык не проглотила.

– Я. Не. Могу. Дышать. – Вцепившись сильнее в крепкую руку, я попыталась хоть как-то зачерпнуть ртом воздух, у меня даже в глазах потемнело на долю секунды, после чего пальцы медленно разжались на моей шее, и я глубоко и громко задышала, откашливаясь.

Я видела страх в его глазах, и что-то еще. Он шумно выдохнул и опустил голову, затем уткнулся лицом мне в шею, я отвернулась и поджала губы, сдерживающие рвущиеся наружу всхлипы.

– Я сошел с ума. – Прошептал он мне в кожу, и срывающийся вопль вырвался из моего рта.

– Ты пьян. Слезь с меня. – Вытерла уже скользнувшие по щекам слезы.

Мужчина приподнялся, оглядел меня, затем посмотрел на свои руки и снова на меня, я дернула носом и смахнула еще одну слезу. И до сих пор ощущала его пальцы на своей шее. Он снова наклонился надо мной, едва касаясь места, где были до этого его руки, я напряглась и отползла немного назад, упираясь в спинку дивана.

– Я не хотел этого делать. Ты спровоцировала меня. – Он легонько коснулся губами моей шеи в тех местах, где до сих пор саднило, громкий несдержанный всхлип вырвался из моей груди, мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, и я даже толком не понимала, от чего меня рвало буквально на части.

– Не трогай меня. Пожалуйста. – Я попыталась убрать его лицо от себя, но он продолжал впиваться в мою кожу, сменяя нежность и легкость, настойчивой резкостью. – Не прикасайся ко мне, слезь! – Я хныкала и брыкалась ногами, до тех пор, пока Максим не остановился.

– Что я должен сделать, чтобы ты это забыла, мать твою?

– Пойти в ад. – Прошипела я ему в губы.

– Кажется, я уже там.

* * *

Мы не виделись почти три дня. Не знаю, бывал ли он дома, во всяком случае, я не видела, потому что выходила из комнаты, разве что, душ принять и взять еды для себя и Оболтуса.

То ли мы намеренно друг друга избегали, то ли совершенно случайно так выходило. Так или иначе, мне было паршиво эти дни, хотя видеть этого человека больше не хотелось. Никогда. Он лишал меня остатков разума, и последнего кислорода, это не было для меня нормальным. Я не знала, как себя вести, и что делать в таких случаях.

Когда дверь в комнату открылась, я сидела на краешке кровати и почесывала, прибалдевшего Оболтуса, который среагировал на нарушение покоя сразу же, в отличие от меня. Максим облокотился о дверной косяк и сложил руки на груди, глядя на меня. Котяра спрыгнул с моих колен и побежал к нему. Дурацкий предательский кот. Я забрала его до того, как он успел, как следует потереться о начищенные кожаные ботинки.

– Ты намеренно меня игнорируешь?

Бла-бла-бла. Ну, конечно!

– Полагаю, ты ждешь извинений.

Полагаю, он спятил, потому что извинения, вряд ли его конек. Это даже не обсуждается. Я продолжала поглаживать Оболтуса, напряженная до боли в грудной клетке, и котяра явно чувствовал это, постоянно пытаясь от меня сбежать.

– Оставь кота в покое.

Это мой кот, делаю что хочу. Господь, пусть он просто уйдет.

– Ты так и собираешься молчать, черт побери?

Я выдохнула, отпустила Оболтуса и повернулась. Мужчина, по-прежнему, стоял у двери, и выглядел почти как в первую нашу встречу: темные джинсы, футболка, создающая акцент на каждой его мышце. Даже в таком простецком виде, он был безупречным.

– Послушай. – Мне хотелось вывалить на него целое ведро дерьма, которое так и просилось наружу, но вместо этого я перевела дыхание и подошла к шкафу, открывая створку с платьями. Ничего личного, просто работа. – Раз уж ты здесь. – Я достала одно из платьев и, приложив к себе, обернулась. – Как тебе это? Или это? – Взяла другое, затем третье, черное, как ночь, после чего вытащила два комплекта белья из ящика. – Бежевое или черное? Какое ему больше понравится? Думаю, что это подойдет к тому шелковому костюму.

В ту же секунду, мужчина оказался возле меня, схватил все вещи, которые были в руках, и швырнул их на пол.

– Не делай вид, что ничего не происходит. – Отчеканил.

– И что, по-твоему, происходит?

Я не хотела об этом думать, и знать ничего не хотела. О рвущемся наружу сердце, о вспотевших ладонях, о бушующем урагане в животе. Я не хочу ничего знать!

– Не провоцируй меня. Я не прошу много. Просто не делай этого.

Просит? Это, даже, смешно. А где же наше «беспрекословное подчинение»?

– У каждого из нас свои цели. – Я подняла с пола одежду и бросила на кровать, замерев, не оборачиваясь. Не хочу видеть его лица. Не хочу ощущать его, даже на расстоянии одного километра. – Я что-то вроде проекта, ты мой карман с деньгами.

– Ты так не думаешь.

– Именно так я и думаю! – Я закричала. Не помню, когда в последний раз я серьезно это делала. Вышвыривала наружу эмоции, оголяя то, что не хотелось бы.

– Спроси у меня, сколько женщин переступало порог этой квартиры?

– Мне все равно.

– Сколько гребаных котов здесь было?

– Мне все равно. Когда я иду на эту дурацкую встречу?

Он выдохнул и провел рукой по лицу.

– Завтра. Я иду с тобой. Ты просто достанешь мне его телефон, остальное я сделаю сам.

– Как?

– Снотворное.

Я опешила на мгновение. Словно все повторяется. Я. Снотворное. Тот мужчина. Я не хочу снова это делать. Даже если я определенно уверена, что Владислав Романович ничего мне не сделает, я понятия не имела, как собираюсь подсунуть ему таблетки, или что бы это ни было.

Мужчина шагнул вперед и протянул руку к моему лицу, я шарахнулась назад, словно от испуга.

– Не надо.

– Все будет в порядке с тобой. Черт, думаешь, я бы отправил тебя, будь иначе?

Его слова колют меж ребер и делают все таким неловким, но я не верю ни в одно из них.

– Тебе не нужно говорить мне об этом, в любом случае я пойду туда и достану тебе этот мобильник. Ты заплатил мне за это.

– Ты же не меркантильная.

Я прыснула.

– О, ты ошибаешься. Я танцевала для тебя – за деньги, меня изнасиловали – за деньги, я переспала с тобой – за деньги. Это все, что меня интересует, поверь.

Его челюсть сжалась и, кадык дернулся, я тоже невольно сглотнула, затем он усмехнулся себе под нос и перевел дыхание.

– Вообще-то я пришел не за этим.

Я вскинула брови, хотя не собиралась проявлять никакого интереса. И какую мерзость он еще придумал?

– Идем. – Он кивнул на дверь, а я обула пару новеньких кроссовок и вышла вслед за ним, не задавая никаких вопросов.

* * *

Ехали мы в полной тишине, мужчина часто поглядывал на меня и, это начинало раздражать. Я, в свою очередь, пыталась сосредоточиться на игре в мобильном, которую скачала вчера вечером. Это было практически невозможно. У меня аж кожа зудела от такого напряжения!

Почти полтора часа дороги, казались нескончаемыми и под конец поездки, я уныло уткнулась лбом в боковое стекло.

Максим вышел из машины и прихватил за собой большую черную квадратную сумку, я огляделась по сторонам, и вышла вслед за ним. Запах хвои и холодного речного воздуха ударили в нос. Машина осталась на пустынной площадке, похожей на заброшенную парковку, а мы двинулись вдоль леса по узкой тропинке. Вокруг царила атмосфера полного спокойствия, и мне даже жутковато стало, пока где-то над головой не прочирикали птицы.

– Ты же не собираешься меня убивать? – Я плелась позади, иногда спотыкаясь о торчащие ветки от кустов и сухие палки под ногами.

– Вот ты и заговорила. – Он немного повернул голову в мою сторону, и его приподнятое настроение меня еще больше насторожило. Не помню, чтобы он когда-то был в настолько хорошем расположении духа. – В сумке у меня лопата.

– Ха-ха.

Спустя пару минут мы остановились на возвышающемся холме, распростертом вокруг большого озера. Теплый свежий ветер раздувал волосы, которые я забыла завязать, вдалеке виднелся одинокий деревянный домик, который на первый взгляд, мог бы уместиться на моей ладони. Вокруг ни души.

Максим расположился на траве у песчаного спуска к воде, вытащил из сумки широкое покрывало, после чего начал выставлять на него большие круглые тарелки, укутанные фольгой, несколько пластиковых банок, очевидно с мороженым, бутылки с соком и столовые приборы. Я как вкопанная, наблюдала за этим, пока мужчина не уселся на край покрывала и в ответ уставился на меня.

– И что это значит?

– Это значит, что сейчас мы будем есть. Ты похожа на живой труп.

– Ну, спасибо.

– Повар сказал, ты не особо рада его кухне, за два дня ты съела порцию йогурта и ведро мороженого. Как ты вообще можешь его есть в таких количествах?

Пока он распаковывал тарелки с едой, аромат которой уже витал в воздухе, я продолжала ошарашенно стоять на одном месте, и только потом медленно присела на другой краешек покрывала, вытянув перед собой ноги.

– Наверное, потому что в детстве родители не часто позволяли мне его есть.

– Почему?

– Они боялись, что я заболею, и придется пропускать школу, а одному из них работу. – Я пожала плечами, после чего потянулась за баночкой фруктового мороженого, но Максим быстро перехватил его, качнув головой.

– Никакого мороженого, пока не съешь это. – Он протянул мне тарелку с чем-то, что было похоже на «Лазанью».

– Серьезно? Ты еще хуже, чем мои родители.

– Слишком строгие?

Я посмотрела с недоумением на мужчину, ожидая, что его вопросы окажутся из серии несмешных шуток, но все же ответила:

– Нет. Эмм. Папа умер, с мамой мы почти не общаемся, она сосредоточена на младшем брате. Почему ты вообще спрашиваешь? Наверняка, знаешь обо мне все.

– Ничего, кроме того, что ты сама мне сказала.

– Как это?

– Я не интересуюсь прошлой жизнью своих.

– Давай, скажи это слово.

– Трофеев. Я делаю из них нечто новое, то, что сам хочу видеть.

Я сглотнула ком и устремила взгляд к озеру. Какое-то время мы молчали, я вслушивалась в отголоски слабого ветра и пение птиц, и наконец, смогла позволить себе опустить ложку в ведро с мороженым.

– О чем ты мечтаешь?

– Хм? – Я даже испугалась немного.

– Мечты. Твои.

Я нахмурилась, поставила мороженое и потерла ладони о колени. Странный вопрос, от еще более странного человека.

– Все чего я хочу, это чтобы операция брата прошла хорошо.

– А чего ты хочешь для себя?

Я фыркнула.

– Ты серьезно меня спрашиваешь? Зачем?

– Можешь не говорить, если не хочешь.

Я выдохнула.

– Раньше я мечтала выступать в Большом театре. Окончить училище или колледж хореографии.

– А что сейчас?

– Сейчас? Я здесь, а мечты имеют свойство превращаться в прах. – Тихо сказала я. – Я бы хотела увидеть океан. Или, хотя бы, море.

Повисла долгая неловкая тишина и, кажется, никому из нас больше нечего было сказать, а даже если было, мы все равно молчали. Я наблюдала за тем, как игриво заходит солнце, окрашивая попутные облака в рыжий цвет, Максим смотрел на меня.

– Хочешь поплавать? – Внезапный вопрос застал меня врасплох.

– Что? – Я прыснула. – Нет!

– Идем.

– Даже не подумаю.

Он спустился по песчаной дорожке, к озеру и принялся раздеваться. Господь, ну за что мне? Я издалека наблюдала за рельефом его спины, пока он снимал футболку, затем перевела взгляд ниже, до тех пор, пока мужчина не обернулся. Ага. А я сделала вид, что ковыряю песочек палочкой.

– Иди сюда!

– Нет!

– Русалочка не умеет плавать?

– Это, даже, смешно!

Он зашел в воду и полностью скрылся под ней, после чего вынырнул в другом месте и вернулся к берегу, встряхнув головой, разбрызгивая вокруг себя мелкие капли воды. Мальчишка.

– У тебя нет выбора.

– У меня нет купальника.

Я обняла ноги, напрягшись, в ожидании чего-то неизбежного. Мужчина вальяжно шагал в мою сторону, по мягкому чистому песку.

– Мы тут одни. Сними обувь, если не хочешь намочить. – Он навис надо мной и, я сглотнула ком, проследив как капли воды скатывались по его телу.

– Нет.

– Да, к черту. – Резким движением руки он стянул с меня кроссовки, удерживая другой рукой, и я закричала, когда тот закинул меня на плечо, словно мешок с пухом и побежал к озеру.

– Пожалуйста. Поставь меня на землю! Аааа! Нет. Только не в воду, только не воду!

Ага, это было последнее предложение перед тем, как мы погрузились в теплую бархатную субстанцию озера. Вода была приятной, и я тысячу лет не плавала в водоемах, и все же я злилась, хоть и по-детски. Вынырнув наружу, я глубоко вздохнула и ударила по воде рукой, затем толкнула мужчину в плечо, и он усмехнулся. Особенно его позабавило, когда я принялась выплевывать занырнувшие в рот волосы.

– Ну, вот, намочил мне одежду.

– Да плевать я на нее хотел. – Он приблизился, а я шарахнулась назад, едва не споткнувшись о воду. Вот и приплыли. Его взгляд не отрывался от моего лица, блуждая по траектории от губ до глаз и обратно, мое дыхание участилось.

Приблизившись еще, тем самым, он подталкивал меня все ближе и ближе к берегу, пока мои ноги окончательно не провалились в мягком мокром песке. Я готова была побежать, но некуда. И бежать от себя? Нет, это не сработает.

– Там… Уже, должно быть, мороженое растаяло. – С трудом пробормотала.

– Я куплю тебе лучшее мороженое этой планеты.

Я отступила назад, и едва не споткнулась, но мужчина тут же поймал меня за руку и дернул на себя, так что моя грудь вжалась в его твердое тело. Одна рука оказалась на пояснице, крепкой хваткой, а вторая легла мне на лицо. Мой пульс участился и, в груди все заколотилось, я ощущала тепло, разливающееся по телу, и крупную дрожь по позвоночнику, не имеющую ничего общего с мокрой одеждой. Мужчина прильнул к моей щеке, втягивая носом воздух.

– Я скучал по твоему запаху. По твоей коже. – Он прикусил кончик моего уха, так что каждая мышца моего живота сократилась, затем легкий поцелуй щекотнул кожу на изгибе шеи, после чего стал более властным и непрерывным. – По твоим губам. Я думал, что не буду, но мне хватило два дня, чтобы сознаться себе в обратном.

У меня во рту пересохло. Кончик языка коснулся моей нижней губы, и я невольно приоткрыл рот для полного сладостного поцелуя, от которого подкашивались ноги. Он был томительным, мягким, у меня все изнывало внутри и, безвольный шум в голове вместе с пульсацией нервных окончаний не позволяли нормально соображать. Но я должна! Я всегда неплохо с этим справлялась. Голова на плечах лучшее оружие в борьбе с идиотизмом.

Оттолкнув от себя Максима, борясь с тем, что меня преследует, я отошла назад, все еще тяжело дыша. Я едва могла говорить, когда горечь подкралась к горлу.

– Не делай этого со мной. Пожалуйста. Это все, о чем я готова тебя умолять.

Его лицо исказилось в непонимании и, я продолжила:

– Я не знаю, зачем ты меня сюда привез. Я не знаю, что у тебя в голове. Я подписалась на то, чего совершенно не понимаю. Я не уклоняюсь от договора, нет, просто. – Я сглотнула и прикрыла на секунду глаза, переводя дыхание. – Это все. Я не хочу. Не хочу.

– Тебе же нравится. Скажи, что нет. Я не поверю. – Он снова возвысился надо мной, взяв мое лицо в обе руки, после чего губы мягко скользнули по моим. Нельзя так! Нельзя. Если я снова позволю, то просто провалюсь в пропасть, из которой не будет выхода. И с чем я останусь? Мне пришлось снова оттолкнуть его, вопреки всему, что говорило мне тело.

– Это было ошибкой! Отвези меня обратно.

Стальные глаза приняли еще более холодный оттенок.

– Пошла ты к черту.

Он прошел мимо меня, едва задев предплечьем, так что я пошатнулась. Я не двигалась с места несколько секунд, борясь с приступом, подступающей паники.

– Мне страшно, ясно?! Я боюсь! – Мой голос сорвался, я обняла себя, в попытке сдержать дрожь и обернулась. На удивление, Максим остановился, буквально в десяти шагах от меня. – Даже то, что я говорю тебе, все это может обернуться против меня. Думаешь, я не понимаю этого? Я хочу уйти до того, как превращусь в Милу, если я уже ей не стала. К концу месяца я уйду и, от меня останется только восковая фигура с именем, которое даже не мое. Ты, может быть, даже смеешься надо мной, потому что, наверное, каждая из тех девушек, якобы случайно оказывалась в твоей квартире, может быть, она была на этом озере, стояла на этом самом песке. Я не знаю. И просто пытаюсь понять. И все, что я сейчас говорю, вызывает дикий ужас, потому что я понятия не имею, во что ввязалась, я понятия не имею, кто ты.

– Я сам не знаю. – Это прозвучало тихо, но я сумела разобрать каждое слово. Мужчина обернулся ко мне и сделал шаг вперед. – Но я точно знаю, что ты не случайность в моей квартире. И ты не Мила. Это все, что пока, тебе нужно знать.

– Если это какой-то жалкий способ манипулировать мною, я. – Предательский голос.

– Я бы хотел.

Я даже не успела заметить, как он снова возвысился надо мной, проводя руками по моим мокрым волосам.

– Я не смею просить о разрыве договора, у меня нет таких денег, но я бы могла пожить отдельно, как раньше, как другие девчонки.

– Черта с два, ты уйдешь. – Его голос прозвучал хрипло и приглушенно, а я не успела рта открыть, как властные горячие губы обрушились на мои. Я пошатнулась назад, ощупывая руками воздух, но мужчина умело удержал меня. У меня сперло дыхание и все, что я готова была продолжить говорить, вылетело из головы и потеряло всякий смысл. И это сильнее, чем было даже тогда, два дня назад. Даже его губы кажутся другими, они все такие же мягкие, настырные, с ароматом пряности, но ощущается это теперь не просто молнией по всему телу, а целым огромным миром, возрождающимся внутри меня: с грозами, ураганами, вулканами, тайфунами, разрушающими целые города. И все мои нелепые поцелуи в двадцатилетнем возрасте кажутся абсолютными недоразумениями.

Его аромат чувствуется как-то, чем я хочу дышать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Это ненормально. Потому что я помню, как пыталась отмыть его от себя, заставить его исчезнуть, но он не может теперь этого сделать, даже если я помоюсь сотню тысяч раз.

Его руки повсюду, и теперь они стягивают с меня футболку, затем ненавистный лифчик, и я позволяю это делать, задыхаясь, впиваясь пальцами в мускулистые плечи, сминая кожу, будто хочу сделать ее своей собственной. Щетина щекочет мне кожу, и мне абсолютно плевать, я просто хочу ощущать это тело. Мои пальцы путаются в мокрых и без того растрепанных волосах, затем руки плавно скользят на шею и под своими пальцами я ощущаю пульс, который даже не знаю точно, кому из нас принадлежит. Я потерялась. Забылась. Господь, помоги мне.

Настойчивые пальцы сжали мои бедра, затем переместились под ягодицы, прижимая меня к себе, позволяя ощутить желанное тепло. Он приподнял меня и, я обвила ногами его поясницу, тесно прижимаясь к горячему телу. Мужчина медленно опустился на колени вместе со мной и положил меня на все еще теплый, едва колкий песок, не прерывая поцелуев, которые он прокладывал по моему телу. Из моей груди вырвался тихий, протяжный стон, когда влажность языка оказалась на соске, а затем легкий укус, и дорожка поцелуев, проложенная вниз, до основания штанов, заставили меня и, вовсе, прогнуться. Мышцы живота судорожно содрогнулись и, я вцепилась руками в песок, просеивая его сквозь пальцы, когда мои джинсы исчезли прочь и, теплая рука накрыла разгоряченную плоть. Лишь одна невнятная мысль проскочила в моей голове и, я жалким голосом ее озвучила:

– Нас могут увидеть.

– Это охраняемая зона. – Он отодвинул край моих трусов и нежно провел пальцами по складкам, так что весь воздух вылетел из меня.

– И?

– И арендуемая.

Я распахнула глаза. Максим нависал надо мной, его грудь вздымалась не реже, чем моя и глаза его были в моих.

– Ты арендовал пляж? – Буквально пропищала.

– Он наш. До утра. – И впился в меня с очередным восхитительным поцелуем, вызывающим новую волну дрожи по телу и сумасшедшего желания. – Черт возьми, как хочется быть в тебе.

Буквально одним движением, он избавился от своих боксеров, после чего, вместо теплой властной руки, я ощутила, как медленно скользнула меж моих чувствительных складок головка его члена, низ живота сильнее заныл и мышцы содрогнулись, я снова вцепилась в песок. Он издевался надо мной и, кажется, над собой тоже, потому что я отчетливо слышала его едва сдерживаемый рык, когда он постепенно входил в меня, словно я фарфоровая статуя.

– Хочу видеть тебя, когда ты кончишь.

Мое бедра были зажаты коленями, и Максим подтянул меня на себя и приподнял, так что я оказалась на его коленях, прижатая грудью к его груди. Из меня вырвался резкий вздох, когда я ощутила всю полноту и желание этого мужчины прямо в себе, до самого конца.

Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя взгляд с его лица, стала осторожно и медленно опускаться.

– Боже. – Прохрипел он, накрыв обе мои груди ладонями, и я даже не была уверена, что он вообще знал прежде таких слов.

Я громко всхлипнула, когда повторила те же самые движения, но чуть быстрее, и быстрее раз за разом. Руки мужчины тем временем умудрялись ласкать мой клитор, делая все, более невыносимо сумасшедшим. В тот момент, когда одного лишь прикосновения было достаточно, чтобы я дрожала, как осыпающаяся листва по осени, это же работало на уровне ядерного взрыва внутри меня. Мои ощущения граничили между удовольствием и болью, моей собственной, которой я сама позволила себя заразить. Это просто секс.

Поцелуи становились увереннее и настойчивее, дыхание отрывистым, наши движения навстречу друг другу, – быстрыми, жадными. Еще один толчок, и я вскрикнула, вцепившись во влажную кожу мужчины, как в спасательный круг. Он взял мою голову в руки и притянул к себе так, что наши глаза и губы встретились.

– Хочу смотреть на тебя. – Его севший голос и сбившееся дыхание, которое обжигало мне кожу, давали понять, что мы оба больны этим безумием. Только вот кто из нас больше? Надеюсь, это не я. Мой пульс бился под его руками и его сердце колотило в области моей груди. Еще одна вулканическая волна прокатилась по моему телу, и я содрогнулась, но это было не все. Кроме всего, меня окутал кокон из досады и дикой злости, я сглотнула ком и закусила нижнюю губу, когда наши влажные от пота лбы соприкоснулись. Я закрыла глаза и одна единственная слеза скользнула по щеке. Я сделала два быстрых движения, подаваясь навстречу толчкам Максима и прогнулась, не сдержав протяжный отчаянный стон, который был перехвачен волнительным поцелуем.

* * *

Я сидела на его коленях, обмякнув всем телом, как безликая субстанция. Моя голова покоилась на его плече, а руки ощущали, сохранившийся жар спины. Он обнимал крепко, руками, которые обернули меня, как лучшее одеяло на свете, его лицо было уткнуто мне в волосы, которые расстилались по шее, переходя на спину. Мы долго молчали. Мое сердце билось все также часто, но я ощущала себя теперь более спокойно. Словно еще пару часов назад оно в панике пыталось найти что-то, что я от него спрятала, а теперь будто все на своих местах. Я не была в этом уверена. Оно так думала. Глупый орган.

– Теперь тебе не страшно?

Я медленно подняла голову и уставилась в лицо мужчины, который делал со мной что-то, чего я по-прежнему не хотела. Легкая полуулыбка коснулась его губ, и он провел по моему лбу ладонью, убирая прилипшие к коже волосы. Я положила руку ему на лицо и погладила большим пальцем. Он смотрел на меня, изучая, его брови сошлись на переносице, в какой-то момент и, это почему-то породило горечь, подступившую к моему горлу. Это ощущалось, будто кто-то ударил нас, обоих.

– Теперь мне еще страшнее. – Честно призналась я, без фальши и пафоса, со страхом внутри и настоящим восторгом просто от того, что могла позволить себе ощущать эти руки на себе, снова положить голову на это плечо, провести пальцами по этой спине, изучить каждый ее сантиметр. Максим вздрогнул еле заметно, когда я намеренно коснулась тех ощутимых шрамов под правой рукой. Я побрела по ним пальцами, и мужчина замер, словно перестал дышать. Я осмелилась спросить в прошлый раз, но, разумеется, ответа не последовало, поэтому я не стану спрашивать снова. Имеют ли они смысл? Почему он напрягся и едва успокоившееся сердце снова начало громыхать? Может, он упал с дерева в детстве? Или с велосипеда. Может, попал в аварию? Это не были следы ни от одного происшествия, что я перечислила, даже, видеть не нужно.

Он не убрал мою руку и, кажется, даже, расслабился через какое-то время, когда переложил волосы с моей шеи на другую сторону, и коснулся губами ее изгиба.

– Тебе нечего бояться.