Глава 26

Должно быть, уснула еще в пути, потому что не помню половины дороги, да и как в постели оказалась тоже. Резко проснувшись, я сразу поняла, что не одна. Теплые сильные руки тут же сжались сильнее вокруг меня, когда я вздрогнула.

– Тсс.

Я громко выдохнула, услышав знакомый голос и, коснулась своего тела, с радостью осознав, что по-прежнему в платье. Спасибо, что не раздел, чувствовала бы себя дурой. Коснувшись пальцами украшения на шее, я подумала о том, почему вообще его ношу. Красивое, да и ладно. Я вообще его ни разу не сняла.

– Принести тебе что-нибудь?

– Ужасно хочется пить. Но…

Когда он привстал, я попыталась его остановить.

– Я сама могу сходить.

– Лежи. Я принесу.

– Спасибо. – Шепнула я и отпустила его руку, в которую до этого вцепилась.

Света он не включал, передвигался, словно по памяти. И, все же, я видела его очерченный силуэт в этой темноте. Вернувшись, Максим протянул мне стакан, и я наощупь нашла его. Наши руки соприкоснулись и, это было так странно, чувствовать кого-то, как какую-то неопознанную энергию внутри себя. Привкус алкоголя до сих пор стоял во рту, но после воды ощущение уменьшилось, только запах остался. Никогда не любила выпивку. Даже на школьном выпускном не надралась, как все остальные, потому что после четвертого бокала шампанского меня не хило стошнило в кустах.

Осушив стакан, я вернула его мужчине и, тот куда-то его поставил, должно быть на пол, судя по отсутствующему из-за ковра, звуку. Вернувшись в горизонтальное положение, я повернулась на бок, подложив руки под голову и, принялась вглядываться в силуэт Максима. Он был рядом и тоже смотрел на меня, я это чувствовала. Потрясающе ощущать кого-то на расстоянии, при этом почти не видя, и в то же время, ужасно. Сердце, как бешеное колотилось в груди, и я все пыталась собрать мысли воедино, сложить по кусочкам прошедший вечер и хорошо обдумать.

– Не хочу, чтобы ты уходила. – Внезапно сказал он и придвинулся ко мне ближе, так что я всем телом ощутила его тепло. Если пульс и дальше продолжит так отбивать, мне понадобится «скорая».

– Не могу поверить, что ты так просто избавляешься от меня. – Я даже усмехнулась, правда, горько почему-то. Наверное, потому что сказать хотела совершенно другое.

– Я не избавляюсь от тебя. Я, черт возьми, мог бы запереть тебя в этой квартире до конца дней, но ты должна уйти. Сама. Если захочешь. Когда меня не будет, ладно? Ты можешь оставить себе кредитку. Оставь ее, хорошо?

Его слова резали вдоль ребер, и я приложила ладонь к его губам, которые были ближе, чем казались прежде. Он притянул меня к себе и, я уткнулась носом в его шею, шумно втянув носом воздух.

– Ненавижу, как хорошо ты всегда пахнешь.

– Прости. – Он усмехнулся.

– Это отвлекает.

– Я хочу, чтобы ты знала, если решишь остаться, пути назад не будет. Я не отпущу тебя.

– А как же твое пристрастие? – Я почти была уверена, что это невозможно. Его фигурки. Те девушки. Он пропитан этим всем уже неизвестно, сколько лет подряд. И я все еще думала о том, что он дрессирует меня, это доводило до ужаса, сковывало изнутри.

– Я работаю над этим.

– Давай поспим, ладно? Чувствую себя омерзительно после того виски.

– Пьянчужка.

Я улыбнулась и закрыла глаза. Мне хотелось о многом еще спросить, многое сказать, но я действительно, боялась делиться своими переживаниями. Сама мысль о том, что я хочу разделить их с кем-то, впервые за долгое время, пугала.

– Ты не уйдешь?

– Куда же я уйду? Это моя комната.

– Ты.

– Давай спать?

– Угу. – Получилось как у кошки. Сонно и лениво.

Он коснулся губами моего затылка, а я обвила руками его горячее тело, ютясь ближе.

Он принес меня в свою комнату. Впустил меня в свою комнату. Значило ли это больше, чем тот проклятый договор? И он отпускал меня, просто так, без обязательств. Я понимала, что мой уход решит многое. Мы не станем мешать друг другу, каждый вернется к своей жизни. Хотела ли я этого? Отмотаем время. Спросите меня неделю назад. Я скажу «да». Сейчас? Мне, все еще, нужно принять решение, сделать выбор. И, кажется, я уже его сделала.

Уснула я под звук грохочущего сердца. Их было два. Под шум частого дыхания и легкие прикосновения к волосам.

* * *

Утро казалось добрым, хотя, после выяснилось, что это и не утро вовсе. Когда взглянула на экран мобильного, уже подбивало к пяти вечера. Я проспала почти сутки! Ну, с сутками, конечно, преувеличила, но все равно, это означало, что алкоголь главное зло для человечества. А если бы я работала? Растяпа.

Разумеется, проснулась я в одиночестве, мое лицо было уткнуто в подушку, когда я очнулась. Красота! Ну, хоть без слюноотделения обошлось.

На какое-то мгновение, сегодняшняя ночь показалась сном. Хорошим. Самым приятным из всех, что я видела за последние несколько лет. Да, блин, у меня будто птицы внутри запели и затрепетали своими крылышками. Маленькие колибри.

Опустив ноги в мягкий ковровый ворс, я развесила шторы на широком окне и подошла к прикроватной тумбочке, на которой стоял графин с водой, бутылка минералки, стакан и упаковка аспирина лежала. Я ухмыльнулась про себя. Голова не болела, но пить и вправду сильно хотелось.

Оглядев еще раз комнату, я убедилась в том, что мне все это не приснилось. Спальня выглядела просто, словно этому мужчине ничего и не нужно было. Хорошая мебель, деревянная, резная, большая кровать, комод, кресло, мягкий ковер. Никаких намеков на хобби, увлечения, словно все, что у него было, находилось в той мастерской.

Открыв дверь предполагаемой комнаты, я оказалась в просторной гардеробной, по одной стороне которой висели костюмы разных оттенков всех расцветок темного, рассортированные по тону. По другой стене: множество туфлей, ботинок, кроссовок. С третьей стороны повседневная одежда: джинсы футболки, легкие куртки. Я потянула за одну из футболок, та сползла с вешалки и оказалась у меня в руках, невольно я приложила ее к носу и медленно втянула уже знакомый аромат, от которого мышцы живота начинало сводить и все мысли в голове растворялись этим запахом. Пошарив по ящикам, я нашла галстуки, бабочки, запонки и нижнее белье – этот ящик я захлопнула сразу. Вообще-то не имею привычки ковыряться в чужих вещах, но мимо этой гардеробной не могла пройти. Открыв еще один ящик, я увидела нечто странное и до боли знакомое. Достав бархатную ткань, я сразу узнала в ней свой танцевальный топ от костюма Шахерезады. Не могу поверить, что он сохранил его. Ладно, пора убираться отсюда. Будет не очень хорошо, если меня тут застукают.

Приняв душ, я натянула длинную черную футболку, которую стащила из гардеробной Максима. Выглядела она на мне как мешковатое платье, но мне просто нравилось находиться в ней, ощущать ткань, которая касалась не только моей кожи, вдыхать этот запах. И да, я собиралась остаться, пусть и до истечения срока договора, но мне нужны были хотя бы несколько дней, чтобы, на самом деле, понять, что я здесь делаю. Возможно, мое решение самая большая ошибка в жизни, но может, и нет. Я не могу этого знать пока, не проверю.

На первом этаже я сразу же заметила Богдана, который, как и прежде занимал уже облюбленное кресло в углу комнаты, словно оно было сделано для него по заказу.

– Привет. Не знала, что ты здесь.

Вообще я думала, что он больше не будет меня преследовать, но, Слава Богу, теперь он хотя бы не раздражал. Это его работа, я должна понимать.

– Босс велел отвезти Вас, куда скажете.

– Ясно. – Так значит, Максим все-таки уверен в том, что я собираюсь уйти. – Везти меня никуда не нужно. Хочешь есть? Идем на кухню.

Впервые за несколько дней я реально ощутила чувство голода и, даже, как-то обрадовалась, вспомним про еду.

– Пошли. Мне не очень приятно, что ты сидишь тут, как статуя. Мы можем подружиться, знаешь ли.

Мужчина как-то странно посмотрел на меня, но все же на кухню со мной пошел. Я разогрела нам, с утра приготовленный и никем не тронутый завтрак и, мне даже удалось вытащить из Богдана пару словечек. Он рассказал, что у него есть жена и трехлетний малыш, он был милым, когда говорил о них, и грустным. И, кажется, я могу понять почему, он почти их не видел, – постоянно на работе.

– Твоя жена не против, что ты здесь работаешь? Вы, наверное, редко видитесь. – Я потянулась к одному из верхних шкафов, где визуально нашла пакет муки, но достать естественно, не смогла. – Поможешь мне, пожалуйста?

Ничего не ответив, Богдан тут же оказался рядом, обойдя меня сзади, он быстрым движением руки снял с полки пакет и протянул мне, я улыбнулась.

– Спасибо. Хочешь мороженое? Там в холодильнике его полно.

– Кхм. – Кто-то прокашлялся, я вздрогнула и обернулась, в дверях стоял Максим и пристально наблюдал за нами. Выглядел он непонятно, то ли уставший, то ли. И смотрел он на меня, словно я не то, что он рассчитывал увидеть. Его взгляд скользнул по моему телу, после чего остановился на Богдане. Тот, в свою очередь, одернул пиджак, и попытался уйти.

– Извините.

– За что ты извиняешься?

Максим перекрыл ему путь и, я нахмурилась, уставившись на него, но он и, вовсе, не обращал на меня внимание.

– Мне не следовало заходить на Вашу кухню.

Максим рассмеялся, как-то злобно, а затем выражение его лица стало холодным.

– Она тебе нравится?

Он кивнул в мою сторону, и я даже не сразу поняла, что он имеет ввиду.

– Нет. – Ровно ответил Богдан.

– Разве? Я видел, как ты пялился на нее, когда край ее футболки приподнялся.

– Что ты несешь? – Встряла я, но тот словно не слышал и не видел меня.

– Максим Романович, мы просто разговаривали.

– Она не может тебе не нравиться.

– Я женат, Вы знаете это. – Кажется, всегда спокойному Богдану, это тоже начинало не нравиться, как и мне.

– У тебя встал на нее, гребаный урод.

Я опешила и подошла к ним.

– Ты не в своем уме?!

– Вы только полюбуйтесь. – Он усмехнулся. – Хочешь посмотреть на это? Это извращенец трахнул бы тебя на этом столе, если бы я не вошел.

– Ты сошел с ума! Господи.

Я провела рукой по лицу и, в этот момент Максим схватил Богдана за грудки, после чего рванул пуговицу на его ширинке так, что та отлетела и, сдернул с него штаны до самых бедер, я ахнула и отвернулась, прикрыв рукой глаза. Какой позор! Наверняка, еще покраснела вдобавок.

– Ты уволен.

Услышав звук застегивающейся молнии и последующих громких шагов, я рванула вперед, но Максим перехватил меня на ходу, поймав за талию. Я хотела догнать Богдана и просто извиниться, вместо этого я была зажата в руках пьяного идиота. Высвободившись из его хватки, я взглянула в его глаза, которые открыто говорили мне: «Чего ты хотела?» и, встав на носочки, я врезала ему с кулака в челюсть, что было мочи. И знаете, что самое идиотское? В том, что пострадали мои кости, а не его.

Ахнув от внезапно прострелившей руку боли, я согнулась пополам и зажала ладонь меж колен. Да, я могла бы, даже, сломать кисть о его лицо.

Холод и безразличие в лице Максима куда-то исчезли и, он присел передо мной, взяв мою руку в свою.

– Не делай так больше. – Он легонько провел большим пальцем по костяшкам моей руки, после чего поднес ладонь к лицу и коснулся ее губами. – Нужно приложить лед. Попробуй пошевелить пальцами.

Пару минут еще я находилась, словно в коматозе, а затем до меня дошло, что только что случилось.

– Ты сделал абсолютную мерзость. – Я вырвала свою ладонь из его и, направилась в гостиную.

– Я вижу, когда мужчина хочет женщину. Ты сама это видела! – Прокричал он из кухни, затем пришел и попытался приложить полотенце со льдом к моей руке, я невольно выхватила его и швырнула в Максима, так что кубики льда врезались в его грудь и посыпались на пол.

– Я ничего не видела! Господь. – Я отвернулась, прижав ладони к лицу, мужчина подошел сзади и заключил меня в объятия.

– Не могу поверить, что ты осталась.

– Я тоже, знаешь ли. Ты все испортил, просто взял и все испортил. – Отбросив его руки, я отошла в сторону.

– Чего ты хочешь? Чтобы я вернул его? Может быть, даже извинился, за то, что мать его, у него стояк на мою женщину.

Я опешила. И буквально пару секунд назад знала, что сказать. А теперь? Он это серьезно, что ли?

– Я хочу, чтобы ты перестал использовать людей в качестве расходного материала. Твои деньги не могут ничего. Да, они помогут моему брату. Но кто поможет тебе? Эти бумажки.

Он шагал в мою сторону до тех пор, пока я не врезалась в стену, отступая назад.

– Ты поможешь мне. – Его руки скользнули по моей талии, сминая кожу сквозь тонкую ткань футболки, и губы прильнули к шее, проложив влажную дорожку поцелуев к лицу. Он действовал на меня точно также, как и вчера, как и позавчера и до этого, ничего не изменилось, он опьянял, дарил чувство жизни и уверенность, словно все вокруг может быть иначе, лучше. Но мне бы стоило начать бороться с этим раньше. Могу ли я сейчас? Забрать себе обратно все то, что он уже успел у меня взять.

Моя кожа горела под его пальцами, его губы пробивали любые стены в моем сознании, я словно нежилась в мягких пышных облаках, когда он был рядом. Но этого было недостаточно, не для моего разума.

– Я думал о тебе весь день. Не мог смириться с тем, что приду, а тебя нет. Смириться с тем, что сам это сделал. Понимаешь? Но это не я. Я не думаю о других, Кира. Я не отпускаю то, что мне нужно. Но есть ты. И может. Может быть, у меня есть шанс. Ты мой шанс, мое спасение, Кира.

– Поэтому ты напился и унизил водителя? – Я оттолкнула его, прервав поцелуи, которые кроме сумасшествия, вызывали лишь боль, тупую и острую одновременно. Добивали лишь только слова.

– Я боялся. Я, черт возьми, даже работать нормально не мог, словно это потеряло смысл. И я знал, что ты уйдешь. И какова моя реакция, когда я прихожу домой и вижу, что ты здесь и мой гребаный водитель трется сзади тебя и ты в этой футболке. Я спятил. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне.

Лучше бы он вообще ничего не говорил, все было бы проще. Лучше бы не смотрел на меня так, словно я затерянная вселенная. Лучше бы вообще никак не смотрел, или как прежде с одной единственной холодной эмоцией на лице.

– Отдай мне мой экземпляр договора. – Уверенно сказала я, сглотнув ком. Надеюсь, это не было слишком заметно.

Максим нахмурился и пару минут смотрел мне в глаза, после чего медленно отступая, не отрывая от меня взгляда, он ушел. Я даже, не надеялась, что вернется, думала, запрется со своими картинами и дурацкими статуэтками или откроет еще одну бутылку, что он там пьет. Но он пришел. С двойным листом бумаги в руке. У меня внутри все сжалось, после чего задрожало. Однажды он сказал, что я получу свой экземпляр, как только он сможет доверять мне. И что это значило? Задавался ли он вопросом, для чего мне эта бумажка?

Протянув мне договор, Максим, по-прежнему, молчал, глядя на меня с каким-то сожалением, что ли. Даже, не спросит? Осторожно взяв бумаги, я сразу же посмотрела на свои и его подписи с печатью и датой, словно не поверив.

Казалось, нам нечего было сказать друг другу. Неловкая тишина давила изнутри и снаружи, поэтому, не выжидая больше ни секунды, я быстрым шагом рванула вверх по лестнице.

– Кира.

Я остановилась, не оборачиваясь.

– Что?

– Ничего. Забудь.