Глава 27

Мое глупое подсознание велело не запирать дверь, хотя я всячески корила себя за это. Уснуть не удавалось и, уже который час, я пялилась в мерцающие за окном огни и поглаживала Оболтуса, который устроился у моего живота.

Возможно, я хорошо осознавала, что не хочу видеть этого мужчину, слышать его голос, но извращенная часть моей души ждала, что он придет и, может быть, скажет мне что-нибудь. Я ненавижу, что все еще стараюсь быть правильной. Может, однажды следует прекратить? Может, прямо сейчас? Может, это и есть нечто правильное, а не то, что я сама себе выдумала?

Вошел тихо, и дверь за собой прикрыл осторожно, я тяжело вздохнула, но постаралась приглушить дыхание. Остановился, словно не собирался идти дальше. Долго молчал. В комнате горел лишь ночник на соседней тумбе, так что царил полумрак.

– Мила страдала биполярным расстройством. – Внезапно сказал Максим. – Я не знал этого до сегодняшнего дня. То есть, черт, я понимал, что ее настроение могло меняться каждые пять секунд, и она сидела на гребаных таблетках, но это. Это не волновало меня. И вряд ли, волнует сейчас и, я говорю это, потому что ты была права. Ее смерть – моя вина. Я не знал и ничего не знаю ни об одной из них. И я не хочу знать, как и прежде, ни о ком. Кроме тебя. – Он горько усмехнулся, а у меня все внутри сжималось от каждого произнесенного слова. – Я не хороший человек, но думая о тебе, мне хочется быть лучше. Чертовщина какая-то, правда? Я не тот, кто заботится о людях. Я даже не помню, когда думал об этом в последний раз. Кажется, что никогда. Да, черт. Ты о своем коте больше печешься, чем я о людях. Просто, хотел сказать это. Вот он – я. Хорошо, если ты меня даже не слышишь, потому что, оказывается, я слишком труслив для каких-либо разговоров с тобой. Я испугался маленькую девчонку.

Я хотела усмехнуться, но вместо этого из груди вырвался приглушенный надрывистый всхлип, на который я сразу среагировала, зажав рот руками. Позади послышался громкий вздох, после чего шаги. Мужчина оказался рядом в считанные секунды. Он натянул плед мне на плечи и заглянул в лицо, убирая упавшую прядь волос, одинокая слеза щекотнула переносицу, когда я закрыла глаза.

– Теперь я знаю, что вдобавок ко всему ты еще и плакса.

Я издала горький смешок и приподнялась на локтях, вытирая лицо. Не была я плаксой, даже в детстве, и сейчас было ощущение, что держать в себе столько много всего, просто, невозможно. Максим был так близко, и мне так сильно хотелось его обнять, но я запрещала себе.

– Ты не виноват. В том, что случилось с Милой, и я говорю это не потому что. – На мгновение я замолчала, сама не понимая, что собираюсь сказать. – Думаю, у каждой из нас была причина. Быть с тобой.

– Какая у тебя причина?

– Ты же знаешь.

– Нет, не знаю. Я дал тебе шанс уйти.

– Чего ты хочешь? Я просто. Не знаю, ладно? И я хочу сказать, что тебе не нужно стараться быть хорошим со мной, просто будь таким всегда. Это несложно.

– Для тебя.

– Я серьезно, тебе нужно прекратить эту войну с братом. Прекратить делить то, что принадлежит вам обоим.

– Ты даже не понимаешь, о чем говоришь.

– Тогда скажи мне! Я готова ради своего брата на что угодно, а ты?

– Он получит эту фирму, только если перешагнет через мой труп. – Он наклонился ко мне, сверля безумными глазами, я замерла и сглотнула ком. – Больше ничего в этой жизни не заставит меня отступить. – Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, после чего мужчина отстранился, не отрывая взгляда. – Спокойной ночи.

– И тебе. – Прошептала я, когда он уже вышел за дверь.

* * *

К обеду получила две СМС на тот дурацкий мобильный.

«Кира, здравствуй. Встретимся в шесть»

«Надеюсь, договор у тебя»

Я не отвечала, и когда раздался звонок, я, вовсе, выключила телефон и бросила его обратно в ящик. Еще вчера думала, что сделаю это. Отдам старшему брату договор, избавлюсь навсегда от Максима. Но сегодня я уже не была достаточно уверена в этом.

Когда звякнул телефон, трубку взять пришлось. Он не отстанет.

– Говорите.

– Как грубо, Кира. Ты выключила телефон.

– Вы мне надоели.

– Я оскорблен. Договор у тебя?

– Какая разница?

– Общение с моим братом не идет тебе на пользу. Значит, у тебя. Я закажу столик в одном ресторане, вышлю адрес по СМС.

– Я не приду.

Он усмехнулся, словно я сказала какую-то глупость.

– Я заплатил тебе, ты ведь, не забыла?

– Я верну Вам деньги.

– Как ловко он тебя. Ты придешь, Кира. Потому что, если нет, в течение пяти минут, я поднимусь в офис своего брата и скажу ему, чем ты занимаешься.

– Он Вам не поверит. – Я напряглась, сомневаясь в обратном. В конце трубки послышался смех.

– Поверит, если я предъявлю ему эту запись и все предыдущие.

У меня челюсть свело от злости.

– Какая разница? Он все равно узнает.

– Будет поздно. Я защищу тебя.

– Я не могу выйти без сопровождения. – Отчасти я врала, потому что в квартире не было никого кроме меня, и дверь я бы смогла отпереть без препятствий. Возможно, это была просто отговорка для самой себя.

Нужно все рассказать, это единственный выход из ситуации. Я больше не хочу в этом участвовать.

Позвонив Идке в приемную, я попросила соединить меня с офисом Максима, но максимум, что она смогла сделать это – переадресовать вызов к его секретарше, которой я добрых минут десять доказывала срочность своего звонка.

– Кира. Что-то случилось?

Я громко вздохнула и вытерла вспотевшие ладони и шорты. Господь, почему так страшно? Почему я, просто, не могу сделать это? Разве, настолько труслива?

– Кира? – Обеспокоено повторил он.

– Я… – Господь всемогущий, помоги мне.

– Говори, пожалуйста, у меня совещание, прямо сейчас.

Да, я должна была понять, и говорил он в полтона и секретарь об этом сказала. Нет, я не могу этого сделать, у меня даже внутри все затряслось и язык, словно к небу прилип.

– Если ты.

– Я… Я здесь. Наверное, со связью какие-то проблемы. Я хотела спросить. Могу ли съездить в торговый центр?

– Конечно. – Кажется, он расслабился, судя по голосу. – Я пришлю водителя.

– Нет. – Я почти вскрикнула. – То есть, я могу сама.

– Это даже не обсуждается. Поговорим об этом потом. Ладно? Во сколько ты хочешь поехать?

– Пять. В пять.

– Хорошо. Мне нужно идти.

Трубку положил первый, а я продолжала слушать громкие отрывистые гудки в динамике. Может, это к лучшему? Закончить все сегодня. С одним и со вторым. Вернусь к маме, начну все сначала, устроюсь на работу подальше от этого всего, зато буду рядом с Егоркой, буду помогать ему после операции. От чего тогда в груди все сжимает и трясет? Глупая. Идиотка. Почему, просто, не могу отдать этот договор и жить своей жизнью? Дети Господни, во что я вляпалась? Это не может быть правдой.

За бесконечными убеждениями себя в том, что я смогу что-то исправить, сделать что-то хорошее, хотя бы попытаться, я не заметила, как приехал водитель. Разумеется, это был не Богдан. Хмурый широкий мужчина лет тридцати пяти, с легкой залысиной.

Я написала Владиславу Романовичу СМС.

«Со мной хвост. Ресторан не подходит»

Ответ пришел примерно через пять минут.

«Торговый центр «Роял плаза», езжай туда. Как будешь на месте, я дам указания».

* * *

Выйдя у торгового центра, я поняла, что водитель плетется примерно в полуметре от меня, и это бы раздражало меньше, если бы я не знала, что сейчас выдам себя с потрохами. Хотя, казалось бы, какая разница? Либо я избавляюсь от этого уже сегодня, либо борюсь с этим.

«Я на месте»

«Четвертый этаж. Стеклянная дверь – выход к пожарной лестнице. Гостиница «ТаймРива»

«Вы спятили? Какая гостиница? За мной водитель ходит по пятам»

«Скажи, что тебе нужно в комнату для девочек. Кира, ты же не глупая. Справа от лестницы – туалет. Этот увалень ничего не поймет. Восьмой номер, дверь не заперта»

Я хоть и нервничала безумно, прокручивая в голове разные вариации нашего разговора, и выглядела из-за этого слишком нервно, но водитель даже ничего не сказал, когда я попросила подождать меня. Руки дрожали, ладони потели каждые три секунды, даже с ручки соскользнули, когда дверь открывала.

Комната была маленькой и неуютной, хотя дискомфорт скорее был вызван моим внутренним состоянием на грани стресса. Владислав Романович поднялся из кресла и гаденько так улыбнулся, хотя теперь почему-то все, что было связано с ним, казалось, гаденьким.

– Выпьешь что-нибудь? Я заказал чай, кофе, виски – дерьмо, сразу говорю.

Я сглотнула ком и облизнула пересохшие губы.

– Я бы воды выпила. Пожалуйста.

– Присаживайся.

Прижимая к себе сумку, я уселась в кресло, сжав ноги, мужчина налил мне воды и протянул стакан, руки у меня дрожали, когда я его брала.

– Ты принесла мне, что я просил?

– Я хотела поговорить.

– Поговорить? О чем же?

– У меня не так много времени. Я хотела сказать, что вам с Максимом нечего делить. Вы братья. Родные, ведь так? Разве нельзя.

Он рассмеялся и подошел ко мне, наклоняясь. Я вздрогнула.

– Ты дура, Кира. Где гребаный договор?

Я вжалась в спинку кресла.

– Что Вы хотите сделать? Как собираетесь заканчивать то, что начали?

– Ты, правда, хочешь знать?

Я кивнула.

– Я отправлю своего брата туда, где ему место. В тюрьму.

– Что? – С трудом получилось выговорить, я почти задохнулась в этот момент и, паника окутала все мое сознание. Подорвалась с места, но мужчина вернул меня обратно, грубо схватив за руку.

– Ты не принесла договор? Зачем ты пришла?

– Я хотела сказать, что Вы поступаете неправильно. Вы не можете этого сделать. Пустите, или я закричу.

– Ори, сколько хочешь. – Он ехидно улыбнулся и, я почувствовала резкий прилив жара к голове и в глазах все начало плыть. – Хорошо, что я подстраховался.

– Что? – Я попыталась встать, но ноги словно онемели и, я плюхнулась в кресло. Мысли поплыли в разные стороны, зрение перестало фокусироваться и после, все погрузилось во мрак.

* * *

Очнувшись, словно в бреду, я поняла, что больше не нахожусь в кресле, а лежу на кровати. Осознав, что на мне нет ничего, кроме нижнего белья, я подорвалась с места и, в этот момент в комнате загорелся яркий свет, отчего я поморщилась. Обернулась. Мои глаза почти сразу сфокусировались на Максиме. Он стоял у двери и просто смотрел на меня, попивая что-то из стакана. Я не понимала, что происходит. Последнее, что я помнила это как разговаривала с Владиславом Романовичем. Почему я без одежды? Оглядевшись вокруг, я поняла, что это все та же комната, мои шмотки валяются кучей на полу. Почему Максим здесь? Страх пронизывал до самого основания. Собрав воедино пазл, не сказав ни слова, словно потеряв дар речи, я бросилась на шею Максима, громко разрыдавшись. Он нашел меня. Конечно, меня не было. Господи, уже успело стемнеть. И до меня только дошло, что Владислав Романович, чем-то опоил меня. Но мне было все равно сейчас, потому что тот, кого я в отчаянии обнимала, не обнимал меня, а уже через пару секунд, когда я заставила истерику стихнуть, мужчина оттолкнул меня от себя, так что я споткнулась о ковер и грохнулась на задницу, ударившись спиной о кровать.

Его взгляд был холодным, даже холоднее, чем я могла видеть раньше. Он пугал меня. Казалось, слишком давно я не видела этих, студящих кровь глаз. Мужчина медленно присел на корточки возле меня, пока я молча таращилась на него. Он долго изучал мое лицо, после чего неожиданно плеснул в него содержимое стакана, я ахнула и вздрогнула, зажмурив глаза. Горькая неприятная жидкость, прокатилась по моей коже, оставляя на губах вкус, который я ненавижу. В глазах защипало и вряд ли от алкоголя.

– Что ты… – Это все, что я успела сказать.

– Заткнись.

Он отошел, сделал несколько шагов вдоль комнаты, провел рукой по лицу, запустив пальцы в волосы, после чего вернулся ко мне. А у меня все сдавило изнутри, что я даже пошевелиться толком не могла.

– Тебе понравилось?

– Что?

– Отвечай! Тебе понравилось? – Прошипел он у моего лица, сжав его одной рукой.

– Я не знаю о…

– Она даже не знает. Не строй из себя овцу! Ты хотя бы кончила?

– Что? Я…

– Отвечай!

Я не смогла. Просто разревелась.

– Ты думаешь, что особенная? Твоя особенность заключается лишь в том, что ты единственная из всех этих дур, за кого я платил, чтобы трахнуть. Только вот знаешь, называется это как-то по-другому. Не напомнишь? Ах, да. Шлюха. Ты шлюха. Мерзкая потаскуха.

Он резко отпустил меня, и было так больно, впервые за всю жизнь, я ощутила эту нескончаемую дыру внутри себя, словно кто-то гранату взорвал, а затем еще потоптался по живой, разорванной в клочья плоти. Я закусила руку, чтобы подавить вырывающийся из груди всхлип. И я ненавидела мириться с этим. Я не стану. Всегда ведь справлялась. Только не было так прежде. Никто не ходил по моим внутренностям.

– Ты даже не знаешь, о чем говоришь. – Сорвавшимся голосом произнесла я.

Мужчина провел ладонью по моему телу, медленно и нежно, как делал это раньше, а затем одним движением руки он дернул меня за трусы, так что я грохнулась на спину.

– Как он тебя трахал? Так? – Провел ладонью между ног. Осторожно. Затем резко сдернул с меня трусы и вошел в меня одним пальцем. – Или так?

Я завопила, пытаясь его столкнуть, хотя сил ни на то, ни на другое почти не было. Мне казалось, будто все в каком-то сне происходит. Он продолжал проникать в меня пальцем, грубо сжимая рукой грудь, и когда я разрыдалась пуще прежнего и толкнула мужчину несколько раз подряд в грудь, что-то поменялось в его глазах, словно он очнулся от какого-то кошмара, только вот я не могла. Когда он отпустил, я дрожащими руками натянула на себя трусы и, вжавшись в основание кровати, обняла ноги руками.

Мне даже не хотелось ничего говорить, объяснять, почему я здесь, почему без одежды. Я точно знала, что Владислав Романович сделал это.

Максим сел напротив меня, приняв похожее положение, затем закрыл руками лицо.

– Я подумал ты и вправду особенная, но нас ничего не связывает, кроме этого е*аного договора, правда? – Его голос прозвучал хрипло, что добавило еще большей остроты тому, что происходило внутри меня. Смертоносная лава, уничтожающая все на своем пути. Я никогда об этом не просила. – Я даже подумал, что доверяю тебе. А я никому не доверяю.

– Ты послал за мной водителя. – Прошипела я. – Это называется доверие?

– Я хотел защитить тебя, тупая овца! К черту тебя. – Он рванул с места и вытащил что-то из черной кожаной папки. Договор. Разорвав его на мелкие куски, он швырнул мне его в лицо. Я даже не пошевелилась. Это конец. Я не должна была связываться с этим всем изначально. Можно было рассчитать все риски, но казалось, будто знаю достаточно в этой жизни. На самом деле, ничего я не знаю.

– Я не спала ни с кем. – Это даже не было оправданием, просто, правда.

– Думаешь, я идиот?

Он достал мобильник из кармана и, нервно что-то набрав на экране, вытянул руку с телефоном передо мной. Я поначалу опешила, затем громко рассмеялась, словно истеричка какая-то. Этот смех больно хлестал по груди, и я ничего не могла с этим поделать. На фотке была я, на этой самой кровати, прикрытая одеялом лишь на четверть и уютно, на первый взгляд, устроившись на обнаженной груди Владислава Романовича.

– Ты действительно, идиот. – Я медленно поднялась на ноги, немного пошатываясь. Я заметила, как он хотел подхватить меня, чтобы я не упала, но не стал. Я больше не упаду перед тобой. – Хочешь правду? Ты настолько ослеп, что не видишь очевидного? Я не спала с ним, даже не думала никогда об этом. Я сдавала тебя ему. Чем ты занимаешься. Как внедряешь своих девиц, подсовываешь под своих конкурентов, в том числе меня.

Его брови сошлись на переносице, словно ему нож меж ребер всадили. Он молчал, я продолжила. Сквозь судорожную боль, сквозь срывающийся иногда голос.

– Сегодня я пришла сюда за тем же. Но. Я не смогла.

Мы смотрели друг на друга, и в то время, когда я понимала, что меня вот-вот разорвет на части, я прикидывалась циничной, уверенной в себе. Мужчина медленно отошел от меня, не отрывая взгляда, затем усмехнулся раз, затем снова. Когда он сел у стены, запустив обе руки в волосы, так резко, словно хотел их выдрать, он рассмеялся. Две слезы поочередно скользнули из моих глаз, я быстро вытерла их, смешивая с остатками алкоголя. Подхватив вещи с пола, я быстро натянула их, даже не будучи уверенной, что рубашка была не наизнанку.

– Договор, что ты мне отдал, в верхнем ящике комода у кровати. Лучше избавься от него.

Это все, что я сказала, прежде чем уйти. Он не ответил ничего. Это было правильно. Что я еще сделала, это сняла с шеи украшение, которое он мне подарил. Может, это и не было для него чем-то значимым, даже дорогим, но я все равно решила его оставить, осторожно положив на маленькую ключницу у двери.