ГЛАВА 14

Когда я проснулась, дин Ланнверта уже не было рядом, а запирающее заклинание исчезло. В первый миг я не поняла, где нахожусь, почему окно расположено в противоположной стене, потом всё вспомнила — и непроизвольно натянула одеяло на нос. Боги, какое счастье, что дин Ланнверт проснулся раньше. Не представляю, как бы я смотрела ему в лицо.

Что мы натворили вчера? Невозможно, невообразимо...

Но мы не дошли до конца. Я всё ещё чиста. Физически, как он вчера сказал. Правильность его слов отдалась во мне тягучим стыдом. Он прав, пусть я не знала ещё мужчину... полностью... в мыслях я перешла ту границу тысячи раз. Я и впрямь моральная распутница. То, что вчера это не случилось до конца — ничего не значит. Почти ничего. Всё равно мне не следовало позволять ему это, не следовало так горячо и самозабвенно отдаваться его ласкам, млеть от его поцелуев. Мы не только не муж и жена, но и враги, никогда не сможем быть вместе.

Но меня так сильно тянуло к нему. От одного взгляда на вызывающий изгиб его верхней губы внутри у меня словно начинали бурлить пузырьки шампанского, ударяя в голову. Мне нравились его руки, его плечи, его тело — я вспомнила, как вчера он мигом, без малейшего стеснения, избавился от одежды, и снова покраснела от томительного желания.

Я не понимала его. Я его боялась. Я видела, что он хочет меня, и в то же время кристально ясно сознавала, что нам никогда не быть вместе, что ни один из нас этого не желает в общепринятом смысле. Он хотел меня, чтобы отомстить отцу. Возможно, немного потому, что я привлекала его как женщина.

А я? Почему его хочу я? Неужели я действительно настолько развращена, до глубины души — что желаю его как мужчину без оглядки на благопристойность?

Всё это было слишком сложно для меня, чтобы прийти к однозначному ответу.

Я осторожно, прикрываясь одеялом, выбралась из постели, подхватила с пола ночную рубашку, быстро надела. Воровато нажала на ручку двери и прислушалась к тому, что происходит снаружи.

Шум воды, доносящийся со стороны ванной комнаты, сразу подсказал мне, где дин Ланнверт. Тогда я быстрыми тихими шагами пересекла гостиную, выбралась через парадный выход, пробежала по коридору и скользнула к себе. На всякий случай придвинула к двери в ванную пуфик потяжелее. Для дин Ланнверта это, конечно, не преграда... но мне хотелось хотя бы символически возвести стену между нами.

Но он не пришёл, ни через ванную, ни через парадную дверь. Хотя наверняка сразу заметил, что меня нет, когда вернулся в спальню.

Растерянность, запоздалый испуг, страх, что его отношение ко мне изменится, что теперь он будет считать меня легкомысленной, грязной, терзали меня всё утро. Я даже подумывала остаться в своих покоях, не выходить на завтрак, но это было бы проявлением слабости. Нельзя сбегать от неудобной действительности.

Однако завтрак прошёл на удивление мирно.

Близнецы, как обычно, перешучивались, дин Койоха, успокоение моей души, окатил меня привычной лаской чёрных глаз, Мелина открыто игнорировала. На дин Ланнверта я не смотрела сама, боялась, что зальюсь краской и это меня выдаст. Только вслушивалась в его суховатый, чуть надменный голос, каждый раз невольно вздрагивая, когда дин Ланнверт начинал говорить. Мне всё казалось, он вот-вот обратится ко мне и скажет что-то, ясно показывающее, где я провела эту ночь. Но он ни разу не позвал меня, ни обиняком, ни напрямую.

Мелина заняла место рядом с дин Ланнвертом и старалась вести себя как ни в чём не бывало, но её выдержки явно не хватало: то дрогнут руки, то огреет меня ненавидящим взглядом, то голос нервно задрожит, задавая дин Ланнверту очередной ничего не значащий вопрос. Она несколько раз пыталась ужалить меня, подбирая фразы, намекающие на их тесную связь, но дин Ланнверт реагировал спокойно и холодно, слегка недоумённо, и на этом фоне Мелина со всеми её попытками смотрелась ещё более жалкой.

К концу завтрака мне даже стало немного стыдно за неё: и близнецы, и дин Койоха заметили, что с ней творится что-то неладное. И если дин Койоха со свойственным ему благородством сделал вид, что ничего не понимает, то близнецы тут же завалили её насмешками, мол, голубки поссорились? Он тебя не удовлетворил вчера? Он что, не похвалил твою причёску?

Не скажу, что мне было приятно это слышать, но я сохраняла невозмутимость, чинно отрезала ножом кусочки мяса и отправляла в рот, притворяясь, что разговор ничуть меня не задевает.

Сразу после завтрака мы, как вспугнутые крысы, разбежались в разные места. Дин Ланнверт встал первым, Мелина сразу бросилась за ним, дин Койоха сказал, что поедет в город, а близнецы отправились кататься на лошадях по округе. Я хотела было напроситься с ними, но не была уверена, как поведёт себя метка. Пришлось сходить за книгой и привычно направиться в сад.

Выходя на лестницу, я услышала сзади шаги. Характерную быструю поступь, как будто идущий вбивает в пол гвозди. Походка дин Ланнверта. Мгновенно прохватило жаром, я невольно ускорила шаг. За весь завтрак я так и не посмотрела в его сторону, хотя несколько раз ощущала на себе его взгляд. Или мне казалось, что ощущала.

Почему-то у меня не хватало духу встретиться с ним. Не сейчас, пусть пройдёт ещё немного времени. Тем более не хотелось видеть его с Мелиной. Хоть её шагов я не слышала, они могли просто утонуть в его чеканной поступи.

Я выскочила на галерею и на миг задумалась, идти прямо или вниз. Сад внизу, но дин Ланнверт наверняка тоже направляется к выходу. Лучше пропустить его, потом спущусь.

И я пошла через галерею в другой коридор, подавляя желание оглянуться. Но тут посреди прохода выросла магическая переливающаяся решётка из зелёных прутьев. Я отпрянула, услышала за спиной шаги, в панике повернулась и увидела подходящего дин Ланнверта. Отступила к самой решётке, невольно хватаясь за прутья. А дин Ланнверт, не скрывая усмешки, подходил ближе.

В первый миг я обрадовалась, потому что он был один. Во второй — сердце попыталось выпрыгнуть из груди, потому что он смотрел меня, как хищник на добычу.

— Тебе идёт решётка, — сказал он бархатным голосом, подходя и упираясь руками в прутья рядом с моей головой. — Может, поставить в спальню? Хочу приковать тебя обнажённой.

Я залилась румянцем. Ничего не ответила.

Дин Ланнверт опустил взгляд на мои губы, и выражение его лица из насмешливого стало мечтательно-задумчивым. Я поняла, что он собирается делать, ещё до того, как он нагнулся и в самом деле поцеловал меня. Полузадушенно пискнула, ощущая его настойчивые губы. Магическая решётка стояла крепко, ничем не хуже настоящей, дин Ланнверт всем телом прижимал меня к ней. Руками он держался за прутья, не дотрагиваясь до меня, но прикосновения его плотного мускулистого тела было более чем достаточно. Я явственно ощущала, как нечто в той области, которая вжимается в мой живот, крепнет и растёт.

Дин Ланнверт отпустил меня внезапно. Одновременно исчезла и решётка, так что я пошатнулась, потеряв опору. Он поймал меня и некоторое время молча смотрел в лицо потемневшими глазами. Потом развернул, с возмутительной бесцеремонностью шлёпнул по попе и сбежал по лестнице вниз. Я подскочила к перилам, хотела что-то крикнуть ему вслед, но, поймав чужой ненавидящий взгляд, застыла.

Подняла глаза. С другой стороны галереи, этажом выше, стояла одетая для выхода Мелина и сверлила меня злобным взглядом.

***

Я напряглась. От этой ревнивой стервы можно было ожидать чего угодно. Особенно учитывая то, что она магичка и может убивать на расстоянии. Вряд ли, конечно, она осмелится на это... хотя то, что после моей смерти дин Ланнверт наверняка накажет её, было бы слишком слабым утешением. Но и просто так сбежать с поля боя я была не в силах.

Молчаливая дуэль взглядами продлилась недолго. Мелина фыркнула, показала мне грубый жест, которым обычно извозчики доносили друг до друга чужую неправоту, резко повернулась на каблуках и бросилась вниз по лестнице вслед за дин Ланнвертом.

— Сейдж! Погоди! Я с тобой, — донёсся до меня её нарочито громкий голос.

Я мысленно пожала плечами, выждала, пока они удалятся на достаточное расстояние, и тоже спустилась. Мобиль как раз выезжал в открытые ворота. Тоже, значит, поехали в город.

Ну и пожалуйста. Хочет дин Ланнверт кататься с драгоценной наречённой — пусть катается. Только пусть тогда и не мечтает о том, чтобы снова устраивать мне... каверзы!

Чувствуя себя всеми брошенной, я заняла любимое местечко в саду и провела несколько часов, то читая книгу, то придумывая новые способы побега, то пытаясь повлиять на метку своими жалкими силами (совершенно безуспешно).

А потом, вместе с довольным дин Койохой, который их и привёз, прибыли белошвейки.

Мне казалось, их первый визит случился так давно, я уже успела отчаяться и разувериться в том, что моя весть дошла, что с трудом вспомнила, какие надежды возлагала на них. Но ту самую девушку-белошвейку я узнала. Правда, уединиться с ней вышло далеко не сразу, а сведения, которые она принесла, ничем меня не обрадовали.

Да, она нашла дом пожилой нейди, о котором я говорила, передала всё нужное, нейди поблагодарила её и щедро вознаградила. Больше она ничего не знает.

Я растерялась. Ладно то, что бабушка не передала ответной вести, это можно понять. Я ведь якобы просила не искать меня. Но то, что уже прошло несколько дней, а со мной до сих пор никто не связался, отец так и не нашёл меня — это заставляло волноваться. Никто белошвейку ни о чём не расспрашивал, а ведь я надеялась, родные смогут узнать от неё, где я.

— Что-нибудь случилось? — спросил дин Койоха, когда девушки салона мадам Болевю уехали. — Вы выглядите расстроенной. Платья не пришлись вам по вкусу?

— Нет-нет, с ними всё хорошо, — я улыбнулась и взяла его под руку. — Я в восторге, посмотрите, какая красота, — я как раз надела одно из новых, которому хватило одной примерки, и девушки тут же, у меня на глазах, довели его до полной готовности. Мне очень понравился его нежно-бежевый цвет, рукава-фонарики и карамельного цвета отделка.

Дин Койоха окинул меня быстрым взглядом:

— Вам очень к лицу. Вам всё к лицу, — он улыбнулся, словно извиняясь за неожиданный комплимент. А потом озабоченно спросил: — Сейдж... не слишком докучает вам? Я слышал, он переселил вас поближе к себе?

Он смотрел испытующе, как будто готов был кинуться на защиту моей чести. «Поздно...» — шепнул внутренний голос.

Чувствуя, что розовею, я покачала головой:

— Благодарю за вашу тревогу.

Дин Койоха, обычно такой уравновешенный и невозмутимый, на этот раз никак не желал униматься.

— Я ему повторял, чтобы он оставил вас в покое и... — он вдруг взял мою ладонь, перекинутую через его локоть, и нежно пожал обеими руками. — Зовите меня в любое время, если почувствуете себя в опасности.

Его чёрные глаза показались мне взволнованными. А руки, сжимавшие мою ладонь, были чересчур горячи.

Боги, да он влюблён в меня, что ли?

Это открытие меня ошеломило. С одной стороны, это замечательно — влюблённый мужчина с большей готовностью согласится помочь девушке в беде. С другой — я совершенно не находила в себе ответных чувств. Не больше общечеловеческой симпатии.

Вот дин Ланнверт взволновал меня с первого взгляда, не знаю уж почему, виной тому его демонская харизма или издевательский пронизывающий взгляд, или манера вести себя, или внешность. Если так судить, то в последнем пункте дин Койоха не сильно ему уступал, он был почти такого же роста, прекрасно сложен, и его немного экзотичная для наших мест внешность уроженца юга сразу привлекала внимание.

Впрочем, не та ситуация, чтобы я могла позволить себе щепетильность. Если дин Койоха и впрямь влюблён — или влюбляется — в меня, это необходимо использовать.

В прошлый раз, когда я просила его помочь мне бежать, нас прервал дин Ланнверт. Сейчас его нет — это большой шанс для меня. Или лучше просить дин Койоху передать весть отцу? Пусть хотя бы анонимно отправит письмо. В таком случае риск для него будет минимальным.

Я только открыла рот, чтобы попросить, как внизу раздался шум.

Причём это был какой-то необычный шум, непривычный для этого тихого дома. Слышались яростные крики, кто-то требовал позвать целителя, кто-то возражал, что в таком случае целитель не поможет и нужен специалист по проклятиям. Но больше всего меня насторожил — вернее, стегнул по нервам, заставил кровь в жилах заледенеть — высокий причитающий голос Мелины:

— Сейдж! Се-е-ейдж!

Я не помню, как спускалась, как летела вниз по ступенькам. Тяжёлая дубовая дверь отворилась легко, словно бумажная, солнечный свет на миг ослепил, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть собравшихся.

Первым в глаза бросился чёрный мобиль, потом незнакомый водитель в фуражке и при усах, стоящий у задней дверцы, почёсывая в затылке, как будто недоумевая, что теперь делать, и взволнованные, растерянные близнецы, обступившие машину. Не рассуждая, я пролезла между ними и заглянула внутрь.

Сердце чуть не остановилось. На заднем сиденье сидела заплаканная Мелина, а на коленях у неё покоилась бессильно запрокинутая золотоволосая голова. Я зажала рот, чтобы не ахнуть или не закричать, другой рукой впилась в бортик мобиля. Весь мир закружился перед глазами, и только лицо дин Ланнверта оставалось в фокусе.

Он был мертвенно бледен, глаза закрыты, кадык отчётливо выступал на крепкой шее. Но хуже всего было то, как от него пахло — запретной тёмной магией, безумным запахом адолеев. Не тем, что уже стал мне привычным, а каким-то иным, зловещим, чёрным, вкручивающимся в ноздри, леденящим кровь.

Этого не может быть! С ним же только что всё было в порядке. Буквально несколько часов назад он был совершенно здоров, смеялся надо мной, устраивал магические трюки! Что произошло?!

— Рейборн, Рейбо-о-о-орн! — завыла Мелина. — Я убью его! Убью!

Я вздрогнула. О чём она? При чём здесь отец?

Один из близнецов, поймавший мой безумный взгляд, пояснил:

— Проклятие Рейборна. Тёмная магия. Достал же как-то, проклятый демон.

В ушах у меня зашумело, ноги подогнулись, я с трудом устояла. Отступила от мобиля, как будто Мелина сейчас могла накинуться на меня и закричать, что я дочь Рейборна.

Нет, нет... это не может быть отец. Отец не использует такие вещи.

Но только вчера дин Ланнверт сказал ему, что я у него. И что он не отдаст меня.

— Ты чего? — спросил второй близнец.

Я, не отвечая, покачала головой. Надо какое-то объяснение... придумать срочно... Но в голове была настоящая круговерть, я ничего не соображала. Запах адолеев навевал тошноту, мне казалось, я сейчас потеряю сознание.

На плечи легли тёплые руки. Над ухом послышался голос дин Койохи:

— Нейди Келина... вам нехорошо? Конечно, вы не привыкли к такому... Давайте я вас уведу.

Нет, я хочу остаться!

Я чуть было не сказала это вслух. Бросила взгляд на собравшихся, будто искала в ком-нибудь сочувствия, помощи, указания, как надо поступить. Но здесь у меня не было доброжелателей. Мелина смотрела как волчица, готовая загрызть, но не подпустить. Один из близнецов — чересчур пристально, как будто что-то заподозрил. И я смирилась.

Смирилась, но сердце рвалось туда, назад, сходило с ума, стучало так бешено, что перед глазами всё шло кругом.

Тёмная магия. Это не лечат. И по ней нет специалистов.

Святая Миена, пожалуйста, сделай так, чтобы это был не мой отец.

И, пожалуйста, пожалуйста, не позволь дин Ланнверту умереть.