Глава 20

Яркий с красным свечением луч стробоскопа вспышкой, словно молния несколько раз бьет мне в лицо, вынуждая не только досадно прищуриться от разноцветных лазерных эффектов, но, и, из-за льющейся в ночном клубе ритмичной музыке.

— Ди-и-има… — с неподдельным восторгом кричит моя новая знакомая. — Как же здесь кру-уто! — Маша непозволительно близко наклонилась к отрешенному мне и, счастливо заглянув в глаза, закусила нижнюю губу, вместе с тем открывая вид на формы подтянутой груди, поддерживающим вечерним черным платьем на бретельках.

Зачетные сиськи, но не увлекают.

Улыбающаяся брюнетка с алкогольным коктейлем в руках стояла возле нашего столика и, всматриваясь в местную на танцплощадке веселившуюся публику, довольно неплохо попадала в ритм и красиво пританцовывая, плавно крутила бедрами. Но, в следующий момент, склонилась ко мне, отставив на круглый черный столик высокий бокал «Харрикейн» и, уперлась правой рукой мне в ногу, а своей левой коснулась моих пальцев, дав ощутить не только мягкость её кожи, но, и источаемый сладкий аромат духов от выпрямленных блестящих волос до плеч, который в настоящий момент напрягал.

— Спасибо, — с приветливой улыбкой на губах искренне благодарит.

Однако, это я признателен ей, и, все-таки обязан. Как минимум, быть вежливым и сдержанным по отношению к девушке, поскольку, две недели назад, это Маша спугнула от меня тех чертил и, настояла на том, чтобы довести до квартиры, а потом, как выяснилось — она моя соседка из соседнего подъезда.

Сегодня, после того, как Руслан покинул мою хату, ко мне забежала Машка и, краснея от дикого смущения попросила сводить её в ночной клуб, так как, до сих пор за двадцать два года ей не посчастливилось попасть в данное заведение, аргументируя тем, что все её время занимала учёба, а теперь — работа и, если она вечером туда не сходит со мной, то, уже вряд ли, когда в следующий раз на это решится.

В связи с последними обстоятельствами, идти куда-то, а тем более шараёбиться по клубам, мне откровенно никак не улыбалось, но, пришлось затолкать глубоко в себя хуевое настроение и согласием ответь на неуверенное приглашение. При возможности, я должен был отплатить ей долг. Мало того, что она не осталась бесстрастной к ситуации и не прошла мимо, не боясь вмешаться, так в течение первой недели после инцидента раза три захаживала ко мне и интересовалась здоровьем. Было бы, по-скотски, если б отказал девчонки. Поэтому, не придумав ничего лучше, привел часа три назад её к Тимуру в клуб, но не учел одного, что Машка может залипнуть на мне. Вот, это, мне точно совсем ни к чему. Она хороша собой, но, по отношению к ней, у меня полное безразличие, не считая благодарности. Бесполезняк. На этом с ней далеко не уедим. Внутри не было ни единого намека на тепло, ничего не екает и, даже член не дергается в черных джинсах, будто вновь все эмоции вырубили на ноль.

— Да, тут классно! — не ведясь на провокации, ухмыльнулся в ответ и кивнул головой, аккуратно освобождая свои пальцы из захвата все еще нависающей надо мной брюнетки.

Мысли со скоростью света замельтешили в голове, вырывая полностью из реальности.

Шесть лет назад, когда сюда впервые забрел, разыскивая работу, тоже лупил как баран во все глаза, охуевая от масштаба помещения, прикидывая в уме, как много бабла нужно было вложить в богадельню и, в каком количестве выгребать лопатой, имея выхлоп с этого бизнеса.

— Раздолбай! Не неси чушь! Ты не на меня, не на нас работаешь! А с нами! Мы все на равных, Дрозд! — ударил по плечу нахмуренный Руслан, когда я ляпнул очередную глупость, невыносимо зудящую в мозгах.

— Наверное, нам пора… — твердо начал я, серьезно покосившись на девушку, только что севшую за столик напротив меня и, в мгновение, после моих слов пришибленную и растерянную. — Мне завтра с утра рано на работу. Извини. Но, если ты хочешь, оставайся.

Хоть, я и понимал, что не должен был тут одну Машу оставлять. Как-никак приехали вместе, значит, и свалим тоже вдвоем.

— Да… да, да, — сконфуженно затараторила и резко поднялась с мягкого миниатюрного белого кресла. — Я с тобой.

Позже, очутившись в ночное время возле клуба на улице, остановился перед своей припаркованной тачкой и, склонив голову к плечу, прикуривая, прикрыл от сильного порыва ледяного ветра со снегом, зажегшуюся ладонями сигарету. С нескрываемым удовольствием успел сделать одну глубокую затяжку и выпустить вверх к черному небу с размытыми облаками дым, как почувствовал сбоку вплотную от себя девчонку, цепко обвившую руками мой торс и впритык вставшую передо мной. Маша, молча руками дотянулась до шее, когда опустил голову к ней вниз и, глядя с невинностью пристально на меня, подтянула для поцелуя к себе.

Под вдруг раздавшийся поблизости от нас грозный рык мощного движка невесомо прикоснулся к девичьим холодным губам, не углубляя поцелуй. Слегка прижался, выдыхая в женский приоткрытый рот, желающий заполучить большее, пар, смешавшийся со вкусом табака собственных сигарет. Бесцветно и изучающе таращился на застывшую, равно как и я с открытыми глазами девчонку, понимая, что, даже интимность момента не заставила проникнуться и почувствовать к ней что-то еще кроме холодного отчуждения. Время бесследно прошло, когда я голодный как зверь, покидая стены детдома, без разбора накидывался на любую телку на воле, мечтая слить ощущение тяжести в члене и получить желанное расслабление. А может… Вполне возможно, та чокнутая ведьма с зелеными глазами задала высокую планку, которую теперь невозможно перепрыгнуть и, перекрыла ко всем бабам кислород, поселившись настырно в моей башке. Едва вознамерился ухватиться за кисть Маши и, оттянуть остановить её, как девушку, неведомое вмиг с невероятной силой откидывает от меня в сторону на проезжую часть.

— Ах ты, кобыла вонючая! — яростно завопила, словно в беспамятстве бешеная Морозова, хер пойми откуда взявшись здесь. — Крыса, я с тебя сейчас скальп сниму! — не в себе, с диким выражением лица бросается на недоумевающую брюнетку, которая упала на запорошенную снегом холодную землю и, в смертельной хватке схватившись за волосы, головой хуярит её об асфальт и, вдогонку высокой массивной подошвой ботинка добивает по ногам.

Сказать, что я охуел, значит, ничего не сказать. Я, впервые от происходящего затупил, проглотил язык и на секунду обмер на месте. На охраняемой стоянке возле клуба ни кто не пасся, все были внутри, и увидеть происходящее кроме записывающих камер видеонаблюдения, направленных на нас, вряд ли кто мог, если только не проезжающие вдоль магистрали тачки, но вероятность сходилась к нулю.

Рванул к ним и, в мгновение оказался позади Леры. Основательно перехватив отмороженную на всю башку дуру поперек талии, отшвырнул от нас с Машей, но, она упрямо с дьявольским огнем в глазах неистово кидается вновь к испуганной до чертиков девчонке.

— Угомонись! — велю той, которая слетела с катушек. — Ты не расслышала? — поймав на полпути стерву, заорал в неестественно исказившееся со стеклянными глазами круглое лицо и, обхватив плетью своих рук до ощутимой боли тонкую талию, оторвал бешено извивающееся тело над землей.

Морозову, словно кумарило и она не могла дать реальный отчет своим действиям. Накрыло мощной волной, и вытащить её, избавив от самоуничтожения, было невозможно.

— Хватит, Лера! Слышишь меня? Лера, блядь?! В себя приди! — рявкнул и хорошенько встряхнул, чтоб очухалась, сморгнула в стеклянных глазах огненную пелену. — Машка? — обернулся через плечо, пробегаясь сканирующим взглядом по оглушенной девушке, которая с трудом на трясущихся ногах поднялась и судорожно приложила руку к голове. — Прости меня.

Лера противно, как последняя тварь заржала над ухом, вспарывая ногтями до крови мне кожу на шее.

— Кукла Маша, кукла Даша. Не бросайте люди кукол. И уж скоро полночь на часах, — с перекошенным от ненависти лицом и безумным взглядом, в гнусной усмешке подняла руку и посмотрела на циферблат своих дорогих часов на запястье. — И у куклы слезы на глазах! — открыто смеется над ней в моем захвате.

Я смотрел на Машку, сжавшую губы и, не желая того, проронившую слезу.

— Дим, ты бы сказал, что у тебя девушка есть, — с мертвенной бледностью, потянула в улыбке дрожащий краешек рта. — Я, наверное, что-то не так поняла. Извините меня.

Стыд, унижение, позор. Простая обычная девчонка для которой ситуация была ничем иным, как позором. По бегающим глазам с пеленой слез видел, как единственно хочет скрыться от нас. Хорошим девочкам нужно таких, как мы с Морозовой обходить десятой дорогой, чтоб после встреч не чувствовать себя вываленным в параше. По моей вине, она была сейчас разбитая и униженная.

— Бедолажка. Поплачься. Может, он тебя и пожалеет.

— Закрой свою пасть, — угрожающе процедил в ухо, — или я сейчас тебя еще жестче осажу на ее глазах, — с обещанием еще тише напряженно предостерег Морозову.

— Как скажешь, любимый! — с шальным неестественным взглядом издевается и крепче обнимает меня за плечи.

— Это ты меня извини, — обернулся к брюнетки, но блондинка, которая была в руках ядовито зашипела гадюкой.

— Ничтожество… — бросает мне. — Ненавижу тебя тварь! Быстро избавься от нее или я ее покалечу! — пухлые влажные губы поблескивали от слюны, а расширенные зрачки выдавали беззвучный крик боли.

— Лера, я…

— Дима, все хорошо, — девушка прерывает между нами с психопаткой перепалку. — Я на такси, — она тотчас как угорелая сорвалась с места и побежала к дороге, где поодаль от нас подъехал автомобиль с шашечками, выпуская вновь прибавших отдыхающих.

А я разрывался между тем, чтоб Машку догнать, либо эту суку прикончить. И пока я думал, мне нехуево прилетело по голове.

— Мразь! — завопила она. — Отпусти! После этой помойки, даже не смей меня касаться своими культяпками! В себя поверил, да?! Ничтожество! Ты такое же ничтожество, как и все, гнида!

С непроницаемой мордой сильнее перехватил в жилистых руках, пока Морозова пыталась вырваться из душащих ее оков. Брелоком разблокировал тачку и, открыв дверь, закинул бешеную на заднее сидение Бэхи. Молниеносно нырнул вслед за ней, рывком за шею насильно укладывая в горизонтальную плоскость и близко нависая над лицом девицы.

— Да не было у нас ничего с ней! А если бы, и было, то, отчет перед тобой я держать не должен! Ты кто мне? Че ты, блядь, от меня добиваешься? Чего, ты хочешь? — во всю глотку и на весь солон ору ей в рожу. — Хорош, сука, измываться! Я заебался твои выебоны терпеть! Ясность?

Удар. Собственный кулак отрывисто громко впечатывается в дверь машины над головой стервы. Боль не отрезвляет. В разы усложняет накалившуюся в спертом воздухе атмосферу.

— Нихуя, ты юморист! — непреклонная, смотрела с налетом пренебрежения и ненависти. — Красиво стелешь. Даже не верится, что тебе нравится такой наивняк, — в отвращение скривилась. — Меня позоришь. Мог бы и получше дырку найти.

— Что ты несешь? — на мгновение прикрыл глаза. — Не трои.

Мне отчаянно хотелось вмазать ей по ебалу. Впервые бабе и, впервые, так сильно, чтобы в головешке прокрутить завод мозгов. Замер диким животным взглядом на ней. Глубоко дышал через раз, не замечая, как грудная клетка вибрирует от дефицита кислорода в легких. Контролировать себя не мог, осознав, что меня кроет и сбежать хуй ей от меня удаться.

— Нет! — истошно взвизгнула, когда не жалея, властно перехватил широкой ладонью за горло и изрядно сдавил. — Не смей! Проваливай к блядинам своим! — на заднем сидение встаю на колени и, резко с жестокостью дергаю тело девчонки к своей груди, повернув её спиной. — Не прикасайся мразь! Ты весь в её параше!

Под моим напором она была бессильна. Я молча сбросил свою куртку и принялся раздирать на ней шмотки. Нагнув раком, обрубал на корню все попытки мне сопротивляться. Одной рукой вдавливал в сидение, второй с треском разрывал черную водолазку, под которой показалось голое покрывшееся мурашками красивое тело. Вырывающиеся дыхание со свистом прошивало нас двоих, когда блокировал все попытки выкарабкаться из-под меня и, стряхивая, откидывал руки сучки от себя, пытающиеся оставить на мне следы. Я подчинял и наказывал. Таким образом пытался выплеснуть всю злость и гнев, накопившиеся за все это время, что знаю гадину, за сегодняшние слова, за то, что накинулась на ни в чем не повинного человека и, снова выставила меня дураком.

— А-А-А! — глухо взвыла, потому как безжалостно дернул за длину притягательных волос, грубо наматывая на свой кулак, а правой нагло полез к поясу темно-синих джинс, отрывая пуговицу и, чуть не вырывая на ширинке замок. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — в бреду шептала, продолжая худыми ногами лягаться подо мной.

Член полувялый, не успел до конца подняться, да и атмосфера была гнетущей, когда резким глубоким толчком сходу ворвался в сухую промежность, причиняя нам обоим боль.

— М-м-м-м, — жалобно застонала.

В ней жутко тесно и стояк уже в полной мере налился в горячей дырке этой суки, от чего задвигался на максималке, крепко сжимая точеную талию змеюки.

— Кажись, и я тебя тоже ненавижу Морозова!

Неоновый свет от вывески клуба лился в окно машины, раскрашивая нас с ней в красно-синие острые росчерки цветов. Хорошо, что после ремонта автомобиля, так вовремя, закатал все стекла тонировкой, и никто не мог засечь, что внутри тачки я агрессивно по-животному драл девицу. Одновременно, с шлепками по заднице, дергал дрянь за волосы и, прогибал сильнее в пояснице, будто пытаясь поломать девчонку.

Я в натуре, в этот момент понял состояние Руслана в котором он вечно прибывает рядом со своей женой. Я словно пальцами коснулся к его сущности, переступил за черту ранее неведомую мне, где граничил здравый рассудок с сумасшествием. Собственные мозги набекрень и, ничего неважно кроме нас двоих, этого момента, того с какой мощностью вколачиваюсь в её уже податливое для меня тело, как порочный охуенный мокрый звук вырывался и окутывал темный салон авто. Я физически, не мог остановиться, сказать себе стоп, пора все прекращать, забыть, послать все к ебаной матери и её в том числе.

Оцепенел и, лихорадочно со свистом переводя дух, устало уткнулся лбом Морозовой между лопаток. Одной рукой снизу обхватив налитую теплую грудь, лаская указательным и большим пальцем окружность и твердый вытянутый сосок. Лера, в то же мгновение, поворачивается лицом ко мне и, устроив ноги по бокам от моего тела, насаживается сочащейся промежностью на стояк, туго обхватывая половыми мокрыми от общей смазки губами мою вздыбленную подрагивающую плоть. Скользнула языком по языку и, бархатными стенками влагалища задвигалась по тяжелому вздыбленному члену.

Больно укусил за острое хрупкое плечо с лоскутами порванной одежды, с заметной гулко бьющейся венкой тонкую шею и, перешел к сладкой мочке уха, вгрызаясь и, неконтролируемо рыча.

— Че ты, хочешь от меня, а? Что, это было? Ты, че творишь? Со мной! Ты как ревнивая жена, которая еще сегодня утром меня послала нахуй! Я вообще не втыкаю. Ты, таким образом кайф что ли ловишь? Или, пиздюлей выпрашиваешь? Ты меня всего наизнанку выворачиваешь, Лера…

Шершавой ладонью грубо прошелся по нежной коже с острыми, как иглы сосками скачущей в такт откровенным движениям груди, впалого живота, хватаясь с дух сторон за упругие булки стремительно наращивая мощный темп.

— В глаза смотри мне! — за все время, только сейчас вгрызся во влажные полные губы, а она параллельно мне, отчаянно карябает ногтями колючий затылок.

Снизу рывком вбивался, не жалея, распаляя нас еще сильнее. Брал жестко, пока она ногтями под разорванной рубашкой без пуговиц царапала голые плечи, с мукой в глазах цеплялась за шею, неистово стонала мне в рот, запрокидывала с закатывающимися глазами голову и, громко кричала от удовольствия.

Дыхание на двоих мгновенно перехватывает, когда до скрежета сцепил челюсти и, едва успел высунуть из гладкого влагалища горячий член, заливая спермой живот с лобком.

Тут же бесцеремонно сбросил ее с себя и, вынудив из кармана куртки сигарету с зажигалкой, отправился на свежий воздух в распахнутой рубашке и, с расстегнутой ширинкой джинсов, открывая вид на белые мокрые боксеры, доказывая, что как последний скот ебался в машине.

Курю, смотрю перед собой в одну точку на земле и почти нихуя не вижу. Хватаю ртом ледяной воздух и, крыша плавится, едет. Ладонью с шумным вздохом, измученно тру лицо, отдавая себе отчет, что рядом с ней превращаюсь в ебнутого неадеквашку. Отшвырнул щелком пальцев сигарету и размашистым шагом отправился к водительскому месту.

— Выметайся из тачки! — оказавшись внутри, отдал приказ, но Морозова не издала ни звука и, не пошевелилась.

Взбешенно схватил с пассажирского сидения бутылку литровой минералки и, открутив крышку, сделал несколько жадных глотков, заливая водой подбородок. Исподлобья посмотрел в зеркало заднего вида и, снова столкнулся с выражением недовольства и возмущения в ярко-зеленых глазах.

— Ты слышала? — процедил.

Нечитабельным взглядом всматривался в лобовуху, мгновенно заметив стоящий напротив Бэхи Харлей девчонки. Вот, значит, чей грозно рычал неподалеку от нас с Машей мощный движок.

— Я останусь с тобой.

Маленькой бархатной ладошкой коснулась спины в районе лопаток, внезапно запуская дрожь, пробежавшую по всему телу. Шокированный степенью ее влияния на меня, опустил голову на руль, когда, наконец, услышал ответ девицы.

— Пожалеешь же, Морозова… Опять плеваться будешь, — недолго думая, завел двигатель и, вырулил с проклятой парковки ночного заведения в сторону дома.

— Об этом, я подумаю утром, — прошептала, считая, что не слышу её.

Навзничь упала на заднем месте, грациозно как кошка прогибаясь в спине и, не менее устало и опустошенно, зарылась в волосы у корней.