Глава 24

Морозова так сильно торопилась в ресторан, что я еле успел поймать ее перед самой дверью в заведение. Крепко сжал локоть девчонки и незамедлительно удостоился надменного взгляда свысока, словно, не она смотрит на меня снизу верх, а я, где-то затерялся между длинных ног своенравной девицы.

Вытянул руку с брелоком, блокируя Бэху и беззлобно проговорил:

— Тише ты. Куда, ломанулась? Морозова, ты совсем не догоняешь, что ли, о чем, я тебе говорю? Хватит строить из себя святую и обиженную простоту. Не смахиваешь совсем.

— Иди ты зна…

— Так, все! Нет времени на перепалки. Потом, скажешь мне, какое, я по-твоему мнению говно и, как тебя угораздило со мной связаться. А теперь, давай, шагай вперед, — пропустил девчонку первой, шлепнув по ее зачетной заднице, тем самым, остановив на время словесный понос змеи.

Зашли внутрь и почти сразу на входе наткнулись на Руслана с мелкой. Астемиров сворачивал разговор по мобиле и, убрав смартфон в задний карман черных джинсов, принялся скучающе обводить забитую отдыхающими обстановку вокруг. Но, оно и не удивительно, на часах десять часов вечера и в ресторане под названием Ti&Amo — инициалы их с Русланом детей, что в переводе вся фраза гласит любовь — в это время суток от гостей всегда отбоя нет. За столь недолгое существование данного места, заведение пользовалось большим спросом. А Алина, о чем-то возбужденно переговаривалась с официанткой, кивала головой и вопросительно указала рукой в сторону ВИП-зоны, которую явно зарезервировала еще с утра для них с Русом.

Стоило мне с Морозовой попасть в зону видимости Беса, как этот черт, тут же отпустил мелкую и, угрюмый двинулся к нам, не спуская с меня своего пронизывающего взгляда.

— Дрозд, скажи мне, ты меня вынуждаешь? Да? Ты, реально хочешь узнать, во что выльется, если ты продолжишь гонять? Ты и последнему моему предупреждению не внял? — давит тяжелым тоном, энергетикой, не замечая, как наседает, склонившись близко к уху.

Я еще в машине догадался о причине его скверного настроения. Резина на моих колесах лопнула и не заметить это невозможно. Я как мог после нашей последней стычки оттягивал с ним разговор, пытаясь отыскать какие-то нужные и правильные слова, чтоб переубедить Руслана в обратном, но зная его личную историю, кажется, совсем будет не просто. Но, и гасится по углам, а потом вдруг что оправдываться каждый раз, продолжаться так больше не может. Нужно решать ситуацию и чем быстрее, тем лучше для нас двоих.

— Давай не сейчас! — отрезаю я, потому что не то время и место, а мы уже оба заводимся с пол оборота.

Астемирову сложно было пойти мне на встречу, но все же, он смог переключиться с меня на девчонку и даже агрессивный тон сменить на шуточный.

— Морозова, ты что ли? Здравствуй, коль не шутишь. А то, в последний раз даже поздороваться не успели. Выбежала, словно тысячи чертей за тобой гнались. Хоть не догнали? — откровенно подъебывал ее и меня заставил непроизвольно коротко фыркнуть.

Лера глубоко вздохнула и недовольно поджала губы, когда я скосил на нее смеющиеся глаза.

— Здравствуйте, — ответила и взяла меня за руку, этим действием дав понять, что чувствует себя неловко.

— Привет, — подошла к нам с радостным выражением лица Алина и поздоровалась с Лерой.

— Привет, — вполне легко и дружелюбно ответила ей Морозова.

— Это, ты с кем на — Вы? С мужем моим, что ли? — удивляется Ли, а опосля кидает лукавый взгляд на наши переплетенные руки с девчонкой.

Морозова отмалчивается, а Лина продолжает:

— Перестань. К нему можешь обращаться на — ты.

— Алина! Давай, я сам разберусь?

— Не разберешься. Работа твоя осталась далеко за пределами этого ресторана. А девочка у тебя машину сделала уже давно.

— Вот ты трепло! — ржу над ним. — Уже обо всем ей доложил! — кулаком вмазал в ловко уворачивающееся от меня мужское плечо.

— Тебя как зовут? — мелкая беззаботно интересуется у Морозовой, когда Астемиров обнял жену со спины и спрятал в ее волнистых волосах на макушке свою дерзкую улыбку.

— Лера.

— У тебя губа не дура, — а это, мелкая кидает фразу мне, которую слышу за этот вечер уже второй раз.

Стерва впервые непринужденно хохотнула, а Алина подмигнув ей, направилась в сторону ВИП зон.

— Пойдемте, — зовет она нас и подзывает рукой.

— Нет, и ты туда же?! — наигранно возмущаюсь вслед маленькой занозе.

— А я не говорила, что будет легко! Теперь твоя настала очередь!

И после своей брошенной фразы Ли с Русланом начинают злобно ржать, как в долбанном кино.

— Это, что, месть? — неслышно интересуется у меня Морозова с припрятанной улыбкой в дрожащих уголках губ.

— Вероятнее всего.

— Может, сразу извинишься перед ними? Или мы весь вечер будем от них выслушивать?

— Да щас! Не дождутся. Ладно, идем. Просто постарайся расслабиться.

— Дима, не говори, что, это твоя семья.

— Не говорю! — под шумный вздох Морозовой, потащил ее за руку к закрытой комнате, проводя через квадратные маленькие глянцевые столики.

Мы все расселись за прямоугольным большим столом в ВИПе и, на пару секунд вокруг нас повисает неловкая тишина. Единственно, доносились голоса из общего зала и, попсовая музыка из плазмы, которая висела напротив нашего темно-шоколадного глянцевого стола.

Лера выкупила обстановку и разом изменилась в поведение. Зажалась и нервно теребила подол своего короткого платья.

— Морозова? — наклонился к ее уху. — Успокойся. Не съест тебя никто. Пообщаемся и поедем.

Алина уже сделала днем заказ, о чем говорил на половину заполненный стол с закусками, салатами, и спиртным.

— А где, дети? — начал я, словив чересчур серьезный прищуренный взгляд Леры на Алине.

— У бабушки с дедушкой, — в один голос дали ответ муж с женой и тихо засмеявшись, заговорщически покосились друг на друга.

— Ребят, заказывайте себе, что вы будете. Мы с Русланом думали, что вдвоем проведем время, поэтому блюда выбрали на свой вкус. Сейчас, Тимур еще подъедет, раз, уже вас встретили, то, все вместе посидим.

— Я буду теплый овощной салат с филе курицы и коньяк, — тотчас отзывается Лера, на что я недобро кошусь на нее.

Нет, ей вообще плевать, что о ней подумают.

— Морозова… — тихо обращаюсь к девице, и беру за руку, но меня перебивает Руслан:

— Ну и отлично! У меня наконец-то компания собралась. Сейчас еще третий подвалит к нам и, вместе бутыль конины распечатаем. А то, один у нас не пьющий, другая, кислятину свою цедит, — имеет ввиду он любимое белое сухое вино мелкой.

— И вовсе оно не кислое! Не придумывай! — Ли прижимается к боку мужа, развязно развалившегося на диванчике напротив нас и, с наигранностью гневно рычит на него.

— Ага, верю, но пробовать не буду! — вызывающе смеется и, больно укусив малявку за кончик носа, рукой потирает затылок. — Кстати? — самодовольно лыбится этот черт мне в глаза, пока Алина зажимает нос. — А Спорткар-то я сделал!

— Че, ты, мелишь?! — мгновенно потемнел лицом, уже предполагая, сколько Бес будет надо мной стебаться. — Я же сказал тебе не тро…

— Давайте не о работе! — взмолилась Ли, а тут, еще так вовремя к нам зашла официантка и они обе с Лерой принялись делать общий заказ.

Примерно час, мы довольно неплохо сидели вчетвером, даже Морозова иногда поддерживала наш разговор. Смеялись, общались. Рус и Лера распивали коньяк, словно знали друг друга не первый день. Руслан был погружен в наш разговор с головой, сидел близко наклонившись к столу, но, не забывая поглаживать колено Ли, а Алина с удовольствием и теплом в глазах наблюдала за всеми нами, облокотившись на спинку диванчика, не спеша отпивая из фужера вино и наслаждаясь прикосновениями мужа. Но, веселье длилось недолго, пока не заявился вместе со своей женой Тимур. Впервые! Вот так без предупреждения и каких-либо слов. Внаглую. Наплевав на всех.

Лина теряется, подавившись вином. Руслан резко замолчал, стерев с лица кривую улыбку и, бросил мимолетный уничижительный взгляд на ту, которую бы видеть в своем обществе никогда не хотел. А я, думаю только о том, что Тим явно не в своем уме и его легкомысленная улыбочка не сулит ни чем хорошим.

— Всем привет.

— Привет! — Тимур одновременно со своей женой здоровается с нами и прижимает ее ближе к себе.

— Руслан… — Алина уже успокаивающе шепчет и дергает Астемирова за руку. — Прошу, не надо. Не сейчас. Сидим, ведь так хорошо.

— Да, брат! Мы тут сидели неплохо! Ты че творишь, а… Я тебя разве для этого набрал? — начал выходить из себя мгновенно изменившийся Рус, желая перегрызть ему глотку.

Тимур без труда изобразил глухого. Первых они увидели Руслана с Алиной, а теперь повернулись к нам и оба замерли. Ну, его женушка-то понятно, она сегодня имела честь столкнуться с Морозовой в департаменте, а вот какого хуя так пялится на нее Тимур мне было не известно.

— Здорово, — будто очнулся Астемиров старший и протянул мне руку. — Щегол, твоя тачка когда-нибудь бывает цела? — хмыкнул он, обходя за руку с Милой стол и сел рядом с Алиной напротив Леры.

Все молчали и вообще не понимали как себя вести. В компании был человек при котором трепаться вообще не улыбалось, да не то что говорить, видеть не было желания. А Руслану, так вообще, было противно с ней сидеть за одним столом.

— Ты все-таки решил по-своему делать? — Руслан, не может угомониться, оглядываясь на Тимура. — Ты чего этим добиваешься?

— Я хочу, чтобы у нас у всех наладились отношения. Не находишь, что уже довольно немалый срок прошел. Может пора завязывать?

В неверии мотнул башкой и отчетливо сжал челюсти. Тяжело было сказать, почему он такой придурок.

Я оглянулся на Морозову и не мог понять, о чем она думает. Вроде и выражала удивление с приподнятыми бровями, следя за той, которая вообще не интересовала меня совсем. Наши глаза с девчонкой встречаются, после того, как почувствовала, что смотрю на нее и, женский взгляд с каждой секундой прояснялся и наполнялся пониманием того, что Мила жена другого брата, и я не хотел ее ни вечером в департаменте, ни точно сейчас, да и, явно, ей тут никто не был рад, даже Алина поникла, что вечер так глупо сорвался.

Тимур снова пристально глянул на Морозову, прожигая каким-то непонятным мне взглядом, от чего я начинал плохо соображать.

— А вы все родные братья? — вдруг интересуется у нас Лера, заставив круто изменить ходовку, чувствуя, что атмосфера для всех накалена.

Руслан меняется в лице и, невзначай мазнув по ней взглядом, впивается жадно глазами в меня. Тимур же начинает кашлять и хмурится, глядя на свою удивленную жену. А я, ухмыльнувшись, поворачиваюсь к хитрой заразе.

— С чего ты такой вывод сделала? — вскидываю вопросительно бровь. — Она моя сестра, — указываю на усмехающуюся с бокалом вина Ли, чем заставляю Леру неверяще прищурится на меня.

— Как это сестра? А вы, брат с сестрой, что ли? — засомневавшись, спрашивает она у Алины с Русланом.

— Не дай Бог! — с выпученными шарами беснуется Рус, а я принимаюсь во всю глотку закатываться от смеха.

— Вы трое так похожи друг на друга. Я поэтому, и спрашиваю. А вы, — указывает на Руслана с Тимуром, — словно близнецы. Если б не заметная разница в возрасте, то не отличить.

— Нет, я к этим двум никакого отношения не имею, — машу на них рукой с перекошенной рожей.

— Слышь?! — вскипевший Руслан под столом бьет меня носком кроссовка. — Не имеет он!

— Я не понял! — резко взбесился я и, тут же громко огрызнулся, заметив, очередные переглядки Тимура с Морозовой. — Вы знакомы, что ли?! Че вы, пялитесь друг на друга?

Астемирова старшего прошибает понимаем, что походу перегнул палку и лоханулся, так как быстро скосил в стол глаза.

— Нет, впервые, — беззвучно шевелит губами и мягко сжимает мои пальцы Лера.

У жены Тимура реакция запоздалая. Она после моего наезда шокированная оглянулась на них, словно ни при ней были их переглядки с Морозовой, и, пока менялась в лице и, приходила в себя, Тим наклонился к Миле и что-то прошептал на ухо.

— Может, и мне скажешь?

Да, я не на шутку разозлился. То ли, на меня так подействовало, что они, не отрываясь, смотрят друг на друга, то ли, что хотят сделать из меня дурака.

— Дрозд, не борщи! — щурится Тим. — Ничего такого, о чем ты подумал. Просто знакомое лицо. Вспоминал, где видел.

— Я пойду, — бессвязно шепчет мне на ухо Морозова, привлекая к себе все внимание.

— Куда? — уставился на нее и сжал руку, останавливая на месте, поскольку она уже приподнялась.

— Спасибо за приглашение. Извините, но мне пора, — глянула на Алину с Русланом, Тимура при этом с его женой игнорировала.

— Да, брат, каждый раз удивляюсь тебе, как ты в самый не подходящий момент можешь поднасрать.

— А я, при чем?!

— Да ты всегда не при делах!

— Проводишь? — Лера уперлась рукой об мое плечо, когда я хмуро смотрел вместе с Русланом на Тима.

Он, что-то знает и пиздит. Не смотрел бы он так на нее, даже сейчас, глаз с нее своих не сводит.

— Лера, если выпадет шанс, приезжайте с Димой к нам в гости, — еле слышно отозвалась поникшая Алина, прежде чем мы с Морозовой покинули ВИП комнату.

На улице порядком стемнело и по ощущениям казалось, что уже глубокая ночь, хотя время еще не перевалило за полночь. Мелкий дождь прекратился и срывался лишь чистый снег, которым замело машины по самые крыши.

— Дима, дальше я сама, — разворачивается ко мне, накидывает на себя капюшон от шубы и щурится от промозглого ветра.

— В смысле? Я думал мы ко мне? — подтянул ее к себе и крепче обнял.

— Сегодня не могу, — сама жмется ко мне всем телом.

— Давай хоть довезу куда нужно.

— Я такси вызывала, — неуверенно прикоснулась к губам своими и улыбнулась.

— Он понравился тебе? — раскрытой ладонью коснулся ее щеки и повел к волосам, до легкой боли зарываясь в собранных в хвост волосах.

— Не говори чушь…

Углубляет первая поцелуй и я, не теряя момент, сильно до писка сдавливаю девчонку по бокам и прогибаю под своим ростом, ударяясь языком об ее играющий. С шумным дыханием ловлю ее горький вздох, желая сожрать на месте вкусные влажные губы, а потом продолжить начатое, но со стороны, на самом интересном раздается сигнал авто, возвращая Морозову к реальности.

— Все… мне пора, — отворачивает голову и хочет убежать, но, в последний момент вновь бросается в объятия. — Завтра… завтра ночью приеду. Хорошо? — лихорадочно шепчет, часто дышит и, вслед за словами языком порочно облизывает мое ухо.

— Ты и сейчас никуда не хочешь. Останься.

— Не хочу. Но, остаться не могу.

— Лучше б мы меньше времени тратили на разборки и больше трахались с тобой.

Рассмеялась и, запрокинув голову, удерживала руками меня за шею, осторожно поглаживая голую кожу под белой толстовкой.

— Ты вернешься к ним?

— Нет. Домой поеду. Завтра тяжелый день, — подтянул ее к себе и, поцеловал, словив язык передними зубами. Игрался, дразнил и в ответ получал жесткую и отчаянную отдачу. — Езжай, а то твое люксовое такси сейчас свалит. И я тебя уже никуда не отпущу. Чувствуешь? — вдавливаюсь в нее стояком в спортивных штанах, развратно сжимая одну ягодицу.

— Пока, — резко оторвалась от меня и, не оглядываясь, эта стерва побежала к машине.

***

— Дрозд! Какого черта ты опаздываешь?! Мы же договорились к шести! — возмущался при параде Кириленко, карауля меня на входе ресторана, в котором сегодня была встреча ментов разноплановой масти.

— С тачкой была засада, а потом, чертов костюм, ездил, себе искал! — поправил пиджак на себе и манжеты, чувствуя в этой одежде себя неуютно. — Что, мы вообще тут забыли? Эти толстосумы сейчас будут жрать, пить, и хвалиться очередным званием.

— Дрозд, Семенов сказал быть и при возможности сказать пару слов. Еще у Ерошкина, тот что судья из районного суда, день рождение. Надо бы поздравить!

— Меня уволь. Кириленко ты рулишь сегодня. Я сторонний наблюдатель. Вообще не выкупаю этот цирк. Какого хрена мы тут нарисовались. Я вообще никто.

— Дело с Рожнецким все круто поменяло, Дрозд. Кстати?

— Нет, даже не думай, — поморщившись, открестился и рукой подтолкнул напарника к главному холлу, где играла классическая музыка и, сновали менты в гражданской парадной одежде. — Я слова сегодня на этом вечере не произнесу. Хочешь, иди сам говори.

— Димон, может заведешь полезные знакомства… Ты уже выбери, чем ты хочешь заниматься, а то мечешься от тачек к правозащите. Я тебя вообще не могу понять. Ладно, время поджимает. Пошли. Сейчас, самые последние зайдем в зал.

— И не надо, Серый. Вот, эти показушные съезды… — но не успел я договорить, как вдруг очень резко почувствовал чье-то чужое присутствие рядом.

Рывком обернулся и… удивился, но виду не подал. Сто процентов моя застывшая физиономия мало что сейчас могла выразить, как и вытянутая морда Кириленко. Как оказалось, позади нас с Серым стоял мужик и сколько он уже там находился, я был без понятия. В возрасте за полтинник, довольно-таки высокий и коренастый с сединой в русых волосах и неприятными выцветшими с годами тускло-зелеными узкими глазами. Но, главный показатель был темно-синий китель с немыслимым количеством медалей — орден «За заслуги перед отечеством», «За военные заслуги», орден Почета, за Александра Невского только шесть медалей и так же награды из ряда зарубежных стран — а на плечах золотые погоны с одной огромной звездой. Генерал. Бортников Станислав Валерьевич. Кто ж не знает шестого директора ФСБ России, который вступил на пост с двух тысяч восьмого года и по настоящий момент служит родине, ходя под нашей главой государства.

Пока он оценивал мою персону с ног до головы, словно я кусок дерьма, меня одолевали смутные сомнения, что такие люди могут присутствовать на обычной встрече. Да еще и в Новосибирске. Он ведь в Москве сидит.

— Фамилию мне свою назови, — он сухо обратился ко мне.

— Дроздов, — сказал, понимая, что теперь вряд ли придется разрываться на две части.

— Так вот, Дроздов, ты обязан дорожить своей принадлежностью к Офицерскому собранию, заботится и всемирно поддерживать его авторитет. Участвовать в мероприятиях проводимых Офицерским собранием, выполнять решения и поручения совета Офицерского собрания. Ты у нас кто? Правозащита?

— Да.

— Больше нет. Слабакам в виде тебя в структурах не место.

Генерал переводит такой же взгляд на Кириленко и с минуту молча просверлив в его лбу дыру, проходит мимо нас в зал к гостям.

— Твою бабушку… — тихо взвывает Серый. — Дрозд, ты что, фамилию не мог сказать другую? Кто, тебя за язык тянул?

— Походу, на одну работу завтра станет меньше, — еще не понимая, что к чему, вытаращился на побледневшего Сергея.

— Пошли. Может, обойдется. Что, он вообще тут делает? Ты узнал его, Дрозд?

— Конечно, — руками потер лицо, начиная по-тихому соображать, что случилось. — Я не пойду.

— Ты, идиот? — психанул он и насильно потащил в холл, где к слову уже с микрофоном стоял Бортников и вещал для всех ментов.

— … Вы молодцы, что собрались! Хорошее это дело делится своим опытом. Вениамин Михалыч давний мой институтский друг и уже давно зазывает к себе, — отталкивающе ухмыляется он. — Ерошкин, будь здоров и с днем рождения! Повезло тебе, что я приехал навестить своих детей, — проникновенно говорит генерал. — К слову, зять мой мне как сын, а так прошу заметить у меня только дочь! — заразительно смеется он, указывая на кого-то в сторону и, все поддерживают его, начиная бестолково хохотать. — Так вот, на чем мы остановились, работа наша опасна и трудна… Такое есть призвание — Родине служить. И службой своей дорожить! На мой взгляд, достойное качество в человеке — верность! Будьте верны…

Разворачиваю голову в ту сторону, куда указывал Бортников и резко от макушки до пят коченею на месте, увидев, как с сияющим лицом Морозова держит бокал шампанского и стоит в обнимку с Рысицким, который о чем-то втирает ей на ухо, а вскоре они целуются, пока не привлекает со сцены внимание генерал.

— Давайте выпьем за спокойную службу и наших детей! Спасибо за ваше стремление в работе и за ту безопасность, что дарите нам.

— Станислав Валерьевич, это тебе надо говорить спасибо за безопасность, — умеючи подлизывает ему Ерошкин в микрафон.

Зал оживает и снова заполняется очередным гомоном голосов и звоном стекла, пока, я как дурак стоял на месте и неверяще пялился на Морозову с Артистом, чувствуя, как в солнечном сплетение зияла дыра и трупная вонь из нее распространялась по всему залу.

Это шутка… Они, что муж и жена? Она дочь генерала?

— Димон… а это разве не вчерашняя… которая с тобой в департаменте, — ошарашенно бормочет рядом Серый.

Неотрывно веду за ней взглядом, пока в один миг случайно не сталкиваемся с ней глазами. Я, глядя исподлобья расстегиваю на белой рубашке верхние пуговицы, а у нее наряду со мной выпадает фужер с шампанским из рук, заливая свое короткое изумрудное платье. Врастает с открытым ртом в мраморный пол, пока Макс беспокойно о чем-то интересуется у нее.

— Мразь, — шепчу одними губами и больше не задерживаясь, круто разворачиваюсь и иду на выход.

Срочно нужно было успокоиться, но, я чувствовал настоящее предательство, как в тот день, когда меня от отца забирали в детдом. Справится с эмоциями, просто было невозможно.

Лезу рукой в карман брюк за пачкой сигарет и слышу позади себя оглушительный стук шпилек по плитки пола. Через плечо оборачиваюсь и сталкиваюсь с перепуганным лицом шкуры.

— Даже не смей! Не приближайся! — ору. — Иначе, я тебя суку задушу.

— Дима!

Догоняет и, задыхаясь, хватает меня за руку, но у меня все плывет перед глазами и дыхание участилось, когда я, разворачиваюсь и грубо впиваюсь в тонкую шею.

— Я сказал… — шиплю и с ненавистью смотрю на нее, а она от боли взвыла и задергалась в моей руке. — Не приближайся ко мне, мразь! Иначе, я убью тебя!

— Не делай! Не тут. Нас могут увидеть. Прошу тебя. Я не за себя. За тебя, — плачет, раздирая до кровавых полос мою руку, желая со своей кожей, но лишь бы отодрать от себя. — Мне бо-о-ольно, — скулит, как собака.

Я с трудом мог разобрать ее слова. Больше читал по лживым губам.

— Я-то думал моя, а ты шалава обычная, на общаг раздвигала ляжки. Пошла нахуй от меня и чтоб, больше я тебя рядом с собой никогда не видел.

Зацепилась за мой пиджак и тормошит меня.

— Нет, все не так… Давай спокойно поговорим. Я умоля…

Кинул ее на каменный пол, ударив тупой башкой. Отчаянно вскрикнула и схватилась за голову, глотая громко слезы. Обручальное кольцо сверкает на безымянном пальце, контрастируя с молочной ровной кожей и лицемерными слезами, будто мне в доказательство, что она не свободна.

— Никогда, не появляйся рядом. Я покалечу, слово даю. Враскорячку будешь ходить. И на мужа твоего с отцом, я положил большой и толстый.

— Дима, выслушай! — кричит с пола в спину, но, я как угорелый сломя голову уже вылетел на улицу к тачке, с каждым шагом заплывая в трясину былых лет.

***

— Ты что, ушлепок мелкий, решил отца своего опозорить? Значит, подкармливают тебя соседи, а дома жрать ты не жрешь?! — в голосину орал батя, увидев, как я выходил с набитым ртом от Раис Николаевны.

Загнал меня, как нашкодившего котенка домой и принялся бить по лицу.

— Я перевоспитаю твою ублюдскую натуру мамаши. Тебе, значит, где послаще, да повкуснее?

— Папа, не надо! Я больше не пойду никогда.

— Конечно, ты не пойдешь! Я тебя вообще голодом со света сгною. Ишь, что удумал!

Рванул отец к тумбе на которой стоял наш телевизор и вытащил из нее машинку для стрижки волос с ножами.

— Ну-ка дай сюда, — схватил за загривок и принялся сбривать на мне еле отросший ежик волос.

— А-а-а-а! — громко заорал и зарыдал, когда нож раскроил кожу на голове.

С неописуемым зверством отец бил меня этой машинкой. Не волосы брил, а сдирал скальп.

— Прошу, папа, мне больно. Не делай, не делай, папа. Бо-о-ольно. А-А-А-А! Папа-а-а… Что ты делаешь?! — пытался закрыться руками, валялся на полу, чувствуя, как ком тошноты в отвращение подкатывается к горлу.

— Я тебе, утырок, череп вскрою, и мозги на место твои поставлю.

— Не на-а-адо, — рыдал. — Не надо-о-о.

Не выдержав натиск боли, обрыгался в ноги отцу и, как будто на время потерял связь с реальностью. Даже, не понял, когда услышал отдаленные громкие удары по входной двери, а потом заметил куча народу, облепившего меня всего в квартире. Скорая, милиция, люди из опеки, а я, от облегчения как тряпка перед одной женщиной с папкой в руках упал на колени и горько завыл, говоря только лишь одно:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

Оказалось, что Раис Николаевна после инцидента вызывала милицию. Бог знает сколько времени прошло, но все мое тело превратилось в сплошное кровавое месиво.

***

Сорвал Бэху с охраняемой парковки ресторана, ощущая внутри, как спазм боли с каждой секундой сильнее расплющивает бездыханное сердце. А в зеркале заднего видения раздетая шкура на высоких каблуках гонится вслед за машиной.