Глава 25

Лера

Хмурый и тихий декабрьский вечер. Моросил холодный мелкий снег, искрясь и кружа в свете уличных фонарей, когда я в коротком облегающем платье и на шпильках рванула за черным автомобилем, в котором находился дорогой для меня мужчина. Мой мужчина…

Я совершила самую непростительную ошибку. В жизни. В наших с ним непростых отношениях. Унизила и окончательно растоптала его. Знала, понимала и видела приговор в его глазах, но, продолжала с душераздирающим воем упорно бежать за машиной, с жутким до безумия заплаканным не своим голосом орать, умоляя парня остановиться и тщетно размахивать руками, привлекая в зеркалах заднего видения BMW внимание Димы.

В мыслях только одно — куда, зачем, что я творю, не догоню, пора тормозить, но пока не поскользнулась, не подвернула ногу и, не упала на заснеженной дороге, не сдалась. Да, глупо, бессмысленно, но, до полного изнеможения и последних сил, чтоб знать, что наверняка сейчас я сделала все возможное и все равно упустила нужного мне человека.

Поднялась на ноги, громко глотая слезы. Часто всхлипывая, застыла на месте и прижала руку к груди, стараясь, унять бешено колотящееся сердце по ребрам. Глядя вслед парню, меня накрыла самая настоящая паника, и кислота сжигала до предела натянутые нервы.

Я больше так не могу… Господи, в какой момент я превратилась в полное отвратное подобие своих родителей?

Стуча зубами, обняла себя руками.

Какая же, я тварь. Столкнула его с той же болью, которую когда-то в свое время причинил мне отец. Предала. А сама, полжизни ненавижу продажных иуд, бьющих ножом в спину. Трусливых мразей, изменявшим своим близким и подрывающих их доверие.

Как, все исправить и объяснить ему? А есть ли, объяснение моему гнилому поступку?

Закрыла ладонями мокрое от слез лицо и неверяще замотала головой.

— Боже, нет, только не в своего сраного папашу… Лучше, сразу лишиться жизни.

Невинное увлечение и желание разнообразить всего лишь одну ночь привело к неизбежной гибели, как минимум двух людей. Меня засосало всю без остатка. С головой, сердцем, внутренним мясом. Он ничего не оставил мне, даже здравого рассудка. Эгоистичный, бесцеремонный, наглый, дерзкий… самоуверенный. Как-то, он мне так сказал и, доказывал это с каждой нашей новой встречей.

Я не знаю… не могу понять. Это любовь. Болезнь или обычное мимолетное увлечение. Но, я точно уверена в том, что без него я уже не смогу, как бы не ломала себя.

Устало повесила вдоль талии руки и со стеклянными неподвижными глазами, из которых в два ручья бежали слезы, побрела в сторону оживленной трассы. Отдаляясь от новомодного популярного в Новосибирске ресторана, собственное сердце, один за одним, пропускало тупые ноющие удары, где-то в районе грудной клетки.

Я ведь сознательно согласилась на одну с ним ночь и совершенно не догадывалась, какие повороты поджидают меня в будущем. Рядом с ним всегда опасно приближалась к самому краю пропасти. Ходила по острию ножа и плевала на дозволенные мне границы. Теряла счет времени и ненавидела последние минуты рядом с ним. Смотрела ему в глаза и от полного непонимания, что я творю, приходила в бешенство.

Остановилась на обочине у дороги и вытянула руку, голосуя, в надежде, что кто-то, да остановится. Все мои вещи остались в ресторане, а приехала я на одной машине вместе с Максом. Возвращаться для меня было не вариант. Я их всех видеть не могу…

Боль зудела в застывших кровью венах, растекалась под кожей, сжимала сердце и перекрывала кислород. Боль била по пульсирующим вискам и в немеющей теменной области. Отнимались открытые голые ноги, бессознательно тряслись руки, бежали слезы, о которых я совсем не вспоминала вот уже как год, смирившись со своей паршивой участью.

Не ощущая зимнего холода, складывалось впечатление, что я умираю. А может, умерла? Просто, запредельно-болезненные чувства продолжают в предсмертных муках безжалостно сжимать глотку. И хочется молить только об одном. Просить, чтоб все закончилось. Отмотать время назад, или вперед, но, чтобы пережить эту агонию, остановить внутреннюю мясорубку, стереть себе память, никогда не попадаться на глаза сопляку, никогда не появляться в том злосчастном автосервисе, рвануть за край неба рваного. Я была бы рада бежать без оглядки. Только куда? К кому?

Боль… Одним словом боль. Она сжигала меня изнутри, как страшная болезнь. Не справится, не свыкнуться, не забыть о ней навсегда.

Дима. Обычное имя. Все в нем было обычное, простое. Имя, внешность, одежда, даже обычный член. Но, эта естественность, простота оказалась для меня удивительной, загадочной. Странной, но особенной, вызывающая любопытство. Он на первый взгляд обыкновенный, но, если лучше присмотреться — завораживающий, не похожий на других. Молодой, высокий, безумный. Он напоминал мне дикого волка. Взгляд черный, колючий, жгучий. Но, не это притягивало. А какая-то больная жадность во взгляде, в его прикосновениях ко мне. Губы горячие и агрессией за версту от него несет. С первого взгляда на него, было страшно прикасаться к парню, словно уже тогда, где-то глубоко в себе отдавала отчет, что чревато. Не смей. Как оказалось, ему было достаточно одной ночи, поцелуя, пару тройку наглых слов и я, как глупый червь заглотила его наживку.

С ним было слишком хорошо. Для меня непростительно хорошо. Рядом с ним хотелось смиренно склонять голову, но от сволочной суки-судьбы и всей моей расписанной от и до сначала отцом, а потом и мужем, жизни, из моего рта нескончаемым потоком лились помои, потому что не могу быть с сопляком. Я его боялась, ненавидела и с такой же отчаянной силой хотела себе, для себя, только, чтоб мой.

Мне так тяжело было свыкнуться с его напором и, привыкнуть к тому какой он оказался бескомпромиссный. Дима упорно, извращенно ломал меня, мою с годами выстроенную привычную броню. Не оставлял ни единого шанса, пер внаглую напрямик, не замечая никаких преград, не слыша в ответ слов — нет! И, приходилось обмякать, обреченно опускать свои руки, сдаваясь, и отдаваться в плен его рукам, телу, сердцу, взгляду, не в силах сопротивляться ему… Он сводил меня с ума…

Я ненавидела себя за то, что уступила ему, повелась и, с удвоенной силой его, за то, что заставляет чувствовать жизнь. Я ведь, уже свыклась с тем, что эта самая жизнь не учитывает мои желания.

Вытерла слезы, когда передо мной затормозила белая Киа серато и открылась со стороны пассажирского места передняя дверь.

— Дочка, что случилось? — обеспокоенно выглядывал средних лет седовласый мужчина, глядя на меня. — Садись скорее внутрь, ты же синяя совсем! Смолоду не бережете себя молодежь.

— Мне загород. Довезете до микрорайона Березки? Мне сейчас нечем оплатить, но, как приедем, вам заплатит человек.

— Березки? Это, который новый Элитный коттеджный поселок? — наморщив лоб, задумался водила.

— Верно.

— Садись, давай. Довезу, конечно. Куда ж, я денусь. На тебя страшно взглянуть.

От холода, шмыгнула носом и, нырнула в теплый, прокуренный дешевыми сигаретами салон автомобиля.

— Спасибо, — загнанно вглядываясь в освещенную желтыми фарами дорогу, неслышно проговорила и, откинулась затылком на подголовник сидения.

— Откуда ты сбежала? Что-то произошло?

Но, я оставила мужчину без ответа, молча мотнув головой и прикрыв глаза, делая вид, что засыпаю. Мыслями вернулась к Диме, обдумывая и вспоминая, в какой момент произошло, что я стала зависима от него.

— Включил обогрев сидения. Сейчас быстро согреешься, — будто издалека донесся назойливый и ненужный голос.

После нашей с ним встречи одной из, я поняла, что этот сопляк мой яд, который ввели мне под кожу. Яд, так сильно напоминающий дозу. После первого раза голова дурная и не ощущаешь всей прелести кайфа. После второго приема — ступор, понимание чего-то запредельного, ощущение скручивающего нутра, мутит действительность в сознание, мир перевернут с ног на голову и вывернут наизнанку. Начинаешь не понимать, где реальность, а где вымысел перед глазами. А после третьей дозы смерть. Все кончено. Ты на крючке. Нет пути назад, нет противоядия. Только одна неизбежность, мать твою…

Некуда бежать, не у кого просить помощи, чтоб излечиться. Не в силах отказаться от новой дозы, новой встречи, от ощущений до боли ярких, таких красочных, словно и не знал таких цветов, от такого острого всплеска бушующих чувств. Казалось, он манил за собой голодную, мучающуюся годами от жажды задыхающуюся овчарку, а я, не в силах сказать — нет. Говорила, но не могла дать должный отпор, перегрызть за его наглость, дерзость глотку. Натравить на него цепных псов отца, мужа, да кого угодно, чтоб разорвали парня в клочья. Ничего не могу. Как тряпка, слаба перед ним. Хотелось выть от досады, рвать на голове волосы и одновременно с тем, как больная счастливо хохотать, потому что всю жизнь на привязи, по чьей-то указке контролировала себя, не имела права отпустить, что-то делать и вести, как хотелось бы мне.

Хмыкнула вслух, не заботясь, что подумает обо мне незнакомый мужик, мысленно вернувшись к недавним кинутым словам своего папаши и нашему короткому разговору. Он всю жизнь любил меня жестко опускать с небес на землю.

— Запомни, твоя жизнь тебе не принадлежит! — с отталкивающим прищуром цедит в глаза мне эта скотина, называвшимся моим отцом.

— А кому, она принадлежит? Тебе, что ли, папочка? Кто вправе ей распоряжаться? Ты? А может, мой хозяин — муж? Ты же этого хотел, когда думал, что передал меня, как вещь Максу! Ответь! — с надрывом яростно ору на него.

— Сучка неблагодарная! — отвесил мне пощечину, желая плюнуть в лицо, но, желчно выплюнул слова, когда я невменяемо заржала ему назло, хотя, собственная рожа огнем горела от мощного и унизительного удара.

Однажды, эта его любимая фраза уже вылетела, когда мне исполнилось восемнадцать и, я закончила школу. Охрана, которая была приставлена ко мне и наказана, чтоб следить за мной, следовать всюду по пятам, настучала отцу, что, мол, у Леры появился парень с ее школы, да еще и поступают вместе в один университет. А папенька, так сильно разозлился, зеленые отталкивающие глаза кровью налились, клубы пара из носа и ушей повалил, но я, дура, в полной мере не поняла, кто тогда передо мной стоял. Я даже предположить не могла, что он сущий монстр, не знающий никаких границ. В тот, злосчастный день, отец передо мной сбросил с себя третью по счету маску.

— Еще раз, я услышу или узнаю, что ты водишься с этим недоразвитым щенком, то я тебе голову оторву?! Все ясно?!

— Не смей лезть в мою жизнь! Для начала со своей разберись! — уверенно перебила, отбиваясь, и разгневанно кричала на весь наш дом.

Затуманенное сознание не давало в полном объеме понять, что папаша не шутит. Я ему не верила. Своему отцу! Была уверена, что запугивает неопытную малолетку, а он мне дай, да докажи. Я отказывалась принимать все его угрозы. Он, ведь, все же мой отец и не должен был причинить вред своей единственной дочери. Но, у него всегда были жестокие уроки к нам ко всем и планы на этот счет.

В тот день меня затошнило от увиденного, от безвыходности и происходящего. Я тряслась как осиновый лист, окоченев ночью в подвале нашего собственного дома.

— Игорь… — испуганно прошептала, растерянно вглядываясь в бегающие напротив глаза своего на тот момент парня. — Что ты тут…

— Ты! Игоря! Не знаешь! — металлическим мертвым тоном начал четко произносить каждое слово отец, встав позади молодого запуганного до чертиков пацана, а рядом с Игорем были пятеро бойцов в масках и военной форме с оторванными нашивками на плечах, заламывая ему руки на стуле, словно он зэк.

— Папа… — непослушный язык еле ворочался во рту. — Ты что, делаешь?

— Папа тебе сейчас доступным языком объяснит, что с кем попало, тебе водиться не следует! Что, твоя жизнь тебе не принадлежит! — кривит сухой рот и, брезгливо глянув на Игоря, дает команду фас своим громилам. — Повторяю еще раз! Если я увижу тебя с ним, то, убью его, а тебе оторву башку!

— Нет! — заорала и упала на колени, когда люди в масках начали до полусмерти забивать и душить ни в чем неповинного парнишку. — Отпусти, отпусти…те его, — рыдала, уткнувшись лбом в холодный бетонный пол.

— Нет, смотри на него! — заорал отец и, пулей оказавшись возле меня, дернул за длинные волосы. Он зафиксировал мою голову двумя руками, заставляя наблюдать за унижением Игоря. — Во-о-от, полюбуйся, Лера, какое ничтожество ты выбрала себе.

Но, ничтожество нависало надо мной.

Вскоре после того, как Игорь охрип от болезненных воплей и начал терять ясный рассудок, эти звери схватили стеклянную бутылку, сняли с парня синие джинсы, загнули раком и горлышком начали в задний проход пихать бутылку, насилуя и издеваясь над ним.

Я закрыла глаза и, молча трясясь всем телом, пыталась испариться в небытие навсегда. Всеми силами отгородиться от реальности.

Разомкнула веки в такси и растерла ледяные руки между собой. До сих пор, это без боли и шока, невозможно было вспоминать. Игорь после того дня навсегда исчез со своей семьей из нашего города. Страны. Позже, я узнала, что он с родителями переехал в Бельгию, а сейчас уже женат и есть сын, которому пару месяцев назад исполнилось два года. Я рада, что после нашей ублюдочной семейки он смог найти в себе силы и забыть произошедшее как страшный сон. В моих снах он иногда является ко мне, молчит и с укором смотрит на меня. Мы в том же подвали оба беспомощных подростка, жалких существа, которые при любом раскладе не в силах были постоять за себя.

А тут, Дима…

Тогда, я пообещала себе, что чью-либо жизнь никогда больше не поставлю под угрозу. И не сдержала свое слово. Дима оказался моим смертельно-воскрешающим ядом. Какой-то головокружительный, запретный, сумасбродный. С ним рядом я становилось чуточку мягче, немного забывала о прошлых днях, о настоящем. Сердце волнительно стучало рядом с ним и, безграничное спокойствие одолевало внутри меня. Моя буря рядом с этим мужчиной на время затихала, принося за собой непривычную для меня безмятежность. Отталкивала его, противилась себе, говорила кучу гадостей, осознавая, что может сделать с ним отец, узнай о нем, или Макс. Я боялась за него и совсем не думала про себя.

— Дерись. Защищай свое до конца.

Сколько раз, мне, это, вдалбливал Макс? Золотое правило нашей семьи. Одно название семья, а за этим словом бесконечная пустота.

Но, в этом, как ни странно, он оказался прав.

Я дико ревновала сопляка, и никогда так Макса. В один момент, после клуба и ресторана, где мы отдыхали с семьей Димы, я дважды осознала, что ни при каких обстоятельствах не упущу его и если, потребуется, я буду биться за парня. Именно, Дима, оказался моим единственным мужчиной. Тем самым… Сердце ведь тебя не обманет?

— Дочка приехали… — из размышлений, со стороны водительского места вырвал чужой голос.

Сморгнула невидящую пелену на слезящихся глазах и уставилась на свой дом, где жила с мужем, или вернее будет сказать, мы приезжали сюда перекантоваться и отоспаться. Вот, уже, как год, нас с Максом абсолютно ничего не связывает кроме кольца на пальце, штампа в паспорте, этого дома и псевдо семьи.

— Спасибо. Вам, сейчас охранник вынесет наличность, — взялась за пластмассовую ручку на двери, собираясь выйти из авто.

— Ничего не нужно. Я не из-за денег тебя довез.

— Дождитесь, пожалуйста, — обернулась через плечо и серьезно посмотрела на мужчину, а дождавшись неуверенного кивка с улыбкой на тонких пересохших губах, не прощаясь, захлопнула за собой дверь «Кии» и отправилась на немеющих ногах домой.