Глава 26

Зашла в едва освещенную гостиную нашего дома и наткнулась на Арсения с несколько его ребятами, небрежно рассевшихся на диване перед плазмой и играющих в плейстейшен последней версии. В глаза мгновенно бросился вышедший новый ужастик, мелькающий в ящике «Протокол Каллисто» и, разбросанные от пива бутылки на паркете.

— Вы рано! — тотчас подорвался Арс с места, услышав позади себя хлопок входной двери, а за ним стремительно слетели с софы все остальные. — Ты одна, что ли? Что, за вид? — начальник охраны окинув меня цепким взглядом, в непонимание нахмурил брови.

— Арс, выйди и заплати таксисту. Я пустая, — проговорила убито на ходу, не глядя на парней и, направилась к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

— А Макс, где? — удивленно спрашивает вслед мне, отправившись беспрекословно выполнять просьбу.

— Сворачивайтесь! — пропустив мимо ушей его вопрос, схватилась за поручень и не спеша преодолевала ступени. — Скоро начальство на голову упадет, — язвительно хмыкнула, не придавая значения снизу мужским голосам.

Спустя некоторое время, когда я полностью переоделась в теплые вещи и, из своей гардеробной схватила шлем от мотоцикла, внезапно с первого этажа услышала, доносящиеся оживленные голоса и, ор отца, который сотрясал стены даже на втором.

Недовольно скрипнула зубами и мгновенно почувствовала мощно бьющий пульс по вискам.

Я уже давно не терялась при виде него или строгого отцовского взгляда. Давно прошло то время, когда маленькая девочка Лера без ума была от папы и боялась каждого его укоризненного слова. Как бы, печально это не звучало, но мне было плевать на всех них. Если, трезво посудить, то по большому счету не было у меня семьи. Значительную часть своей жизни я была одиночкой. Сама за себя. А все остальные не более, как выдуманные, исключительно мной, туфтовые картонные декорации с фальшивыми масками на двуличных рожах. Сплошной обман во всем.

— Максим, он обыкновенный батрак из низших слоев недоразвитых болванов. Интеллектуальных возможностей ноль! — как всегда, не скупился на комплимент папенька. — Но, все равно будь на стреме, — любитель держать каждого он под тотальным контролем. — Позволь узнать, где ты, черт возьми, шароебилась?! — завидев меня, пробасил на весь вестибюль отец и, принялся выплескивать накопившуюся агрессию за весь вечер.

— Не позволю, — безэмоционально нагло парирую ему в ответ. — Что, я там не видела и не слышала? Пропустила от тебя очередную вирусную рассылку? Я твоей ложью нахавалась на полжизни вперед.

Отвратительные зеленые глаза налились красной краской, а вздувшаяся пульсирующая синяя венка на лбу, говорила о том, что папаша в самом крайнем негодование.

— Ты, что городишь, мерзавка?! Я, не ясно выразился, чтоб вы с Максом оба были на мероприятие?! А? Отвечай! С кем, я говорю? — этот недоносок, продолжал вести разговор на повышенных тонах.

— Не хочу, — останавливаюсь перед отцом и Максом. — Это, будет не продуктивный диалог папочка, — они оба недоуменно смотрят на меня во все глаза.

Да, даже наигранно перед этими двумя пресмыкаться, я больше не намеренна.

Глянула на мужа и вызывающе хмыкнула, потянув в отвращение уголок рта, упуская из вида взбешенного папашу, дурниной готового взреветь.

Синие ледяные глаза Макса насквозь видели меня. Занятно. Позер хренов. Верное, у него погоняло в определенных кругах — Артист. Хороший актер играет роль. Гениальный — живет ею. И только единицам дан дар полного перевоплощения.

Макс, пока что, числился из разряда гениальных, но у него еще вся жизнь впереди. Кто знает, в кого он превратится.

Когда-то, я любила эти глаза. Его любила. Тогда, мне так казалось. Влюбилась с первого взгляда на него, как дикая кошка.

— Валерия, ты дома? — из кухни донесся добродушный голос папаши, заставив застыть на лестнице и недовольно передернуться всем телом.

— Дома! И сколько, мне вам повторять, что я Лера! — кричу и уже, не скрываясь, злобно топаю ногами по лестнице, летя на второй этаж в свою комнату.

— Сюда иди! — раздается не терпящий возражения приказ сволочи.

Замерла и, раздраженно развернувшись на пятках, через силу пошла в кухню.

— Что? — сквозь зубы цежу и осекаюсь, заметив статного молодого мужчину навскидку лет за тридцать с ярко-синими глубокими, как гладь море, глазами за нашим обеденным круглым столом.

Мы столкнулись тяжелыми взглядами, от чего-то подозрительно долго, не мигая, буравили друг друга глазами. Все краски померкли и звуки стихли. А довольно усмехающийся отец, непринужденно из миниатюрной чашечки с блюдцем попивая чай, вдруг растворился в размытом пространстве.

Он сразу все понял и плотный воздух между нами сгустился. Сверкнул своей пронзительной синей ледяной сталью, вызвав еще больше во мне интерес.

В тот миг, сама не ведая того, я влипла по самые уши в дерьмо. По-другому, и не скажешь. Мне было двадцать лет, ему на тот момент тридцать пять. Казалось, что я таких мужчин еще ни разу не встречала на своем пути. Уверенный в себе, спокойный, познавший истинную цену жизни. Я любила, а он позволял… Вообще, не заморачивался со мной, идиоткой, развесившей уши. Для него сложилось все, как нельзя благоприятно. Когда-то, он говорил, что весь мир у моих ног, стоит только мне попросить.

— Проси, что хочешь, Лера! Все будет твоим. Весь мир.

— А ты? — нагло вскидываю бровь, сидя в салоне его черного внедорожника.

— А я, уже давно твой.

А когда, попросила… Именно, с тех пор все изменилось в наших жизнях. Я со временем поняла, что круто ошибалась на его счет и своих сильных чувств к нему, спутавших с сиюминутными эмоциями… влечением, которое он из года в год очень благополучно подпитывал… до определенного момента.

Мои губы машинально скривились в призрение к этому человеку.

— Валерия, ты слышишь меня?! Да что, с тобой! — чуть ли не в ухо кричит папаня, привлекая внимание к себе.

— У меня тот же к тебе вопрос! — гундит рядом с ним Макс, как всегда оказывая ему поддержку.

Так и хотелось пару раз сделать мерзкий звучный выпад языком, показав, что вовремя подлизал любимому свекру.

— Расслабься. А то, ненароком заработаешь инфаркт, — спокойно произношу, вглядываясь в отца, который округлил шары. — Да и тебе тоже уже под сраку лет, — откровенно подъебываю мужа.

Вымышленный муж, высосанный из пальца.

Он всегда ко мне относился как к должному рядом с собой красивому живому экспонату. В обществе создавал видимость примерной семьи, а перед своими пацанами с удовлетворением и цинизмом в глазах демонстрировал безмозглую дорогую вещь на двух ножках. Где, были мои мозги в те моменты, не известно.

Не было у меня семьи ни в детстве, ни своей, будучи уже взрослой. Макс, захотел подняться из грязи в князи, а я лишь в их игре с папаней, который наспех нас сосватал, оказалась обычной разменной марионеткой. Папаша, конечно, не забыл мне пригрозить жильем, деньгами, упреком указав, какая я избалованная дрянь и, пусть теперь меня воспитывает Макс, но на тот момент, я сама с отчаянной силой желала выйти замуж за Рысицкого.

Череда прошлых лет болью вспыхнула в голове воспоминанием.

Год назад

Испуганно наблюдаю за тем, как изменившийся в лице Макс медленно приближается ко мне и зажимает возле нашей кровати в углу между окном и стеной. Еще с утра он отреагировал довольно счастливо, а сейчас приехал сам не свой.

Это, потом я пойму, что, наконец, все маски спали с него и, за четыре года я впервые его увидела настоящим.

— Открой рот, — зверски сжимает пальцами щеки, не замечая моих застывших слез в глазах.

— Зачем ты так? Прошу… Макс. Мы же все решили…

— Я сказал, рот открыла, — склоняет голову к плечу, глядя на меня расширенными неестественными ледяными глазами, а второй левой рукой являет передо мной продолговатую белую таблетку.

— Ты говорил, что я могу просить тебя о чем угодно. Я… прошу, милый. Впервые, о чем-то прошу. Я хочу его. Нашего ребенка. Он же наш. Мы семья. Макс, что ты творишь…

— А я, не хочу, — ему удается с применением силы, раскрыть мой рот и засунуть таблетку. — Глотай! И, навсегда закроем эту тему, — одну руку держит на темечке, а вторую под подбородком, больно удерживая в тисках, чтоб, несмела выплюнуть лекарство. — Каких-то пару часов и глупая проблема решится, — безразлично усмехается мне прямо в глаза.

Проглотила и, смежила веки, к сожалению не контролируя пролившийся из глаз поток слез. Не верила в происходящее. Будто, не со мной происходит.

— А если, решишь пожаловаться отцу, то, я с радостью просвещу его о том, кто его дочурка.

Заторможено полуоткрыла глаза и убийственно после его фразы посмотрела незнакомцу в лицо.

— Он же у нас директор Федеральной службы безопасности нашей страны? — бесстрастно продолжает он, невзначай хмыкнув. — А ты, его дочь, первоклассный специалист, — издевательски вскидывает бровь, — компьютерный гений, — тянет язвительно и сыплет комплиментами, вынуждая оценить другую неизвестную мне сторону этого человека. — С языком программирования на — ты. Кибернетика твоя вторая сущность. Хакер, практически каждый месяц, переступавший рамки закона. А в чем, заключается их работа? — глумится, отходит от меня и складывает руки на груди, не отводя пристального взгляда. — Проводят оперативно-розыскные мероприятия по выявлению, пресечению, раскрытия шпионажа, организованной преступности. Коррупций, — последнее выделяет четко. — Преступления в кредитно-финансовой сфере. Ты же у нас вертишься именно в этой области? В сфере экономики, если не ошибаюсь? Хищение средств с банковских карт и счетов. Активно проводишь сомнительные операции на реализацию финансовых махинаций за зарубеж. Не зря же у тебя сидят аудиторы, бухгалтера, консультанты. Целый штат собрала. Скрываешь от государства реальное состояние своих активов. От папочки. Узнав об этом на Лубянке, твоего отца по головке не погладят. А о твоей участи, так вообще, боюсь гадать.

— А ты его зять, — презренно выплевываю. — Вор! Связанный с криминалом. А он, сраный генерал, лично прикрывает ваши с твоим папашей жопы.

— Только об этом он непосредственно в курсах, малышка! А про тебя нет! — невыносимо приторно лыбится во все зубы. — За нас не переживай. У нас все схвачено. А у тебя, эта самая жопа, о которой ты говоришь — горит. Сейчас! — выставляет указательный палец. — Не нужно ему ничего знать. Ты главное, не рыпайся. Не жалуйся. И, если, после сегодняшнего ты вдруг потребуешь у меня развод, то знай, что, его ни при каком раскладе не получишь никогда. Ты же меня оче-е-ень сильно любишь, правда, ведь? Ты же не только у нас крутишь бабками? Незаконное проникновение в базу данных безопасности. Ты любишь повсюду подтирать за собой следы. Взлом камер наблюдения в любой точке… — наигранно задумался. — Земли, если не ошибаюсь? Жена, ты самая лучшая, а как вставляешь меня? Зачем нам дети? Нам с тобой вдвоем и так хорошо!

— Сука! — задышав часто, нахожу силы ему ответить. — Ты больной, ублюдок! Ты же, сам меня просил взломать камеры. Умолял стереть записи! Просил нарыть информацию на того, или иного человека! Божился, что он никогда, ни о чем не узнает! Слово давал, что не выдашь! — мой голос звучит жестоко.

Я еще держалась, но чувствовала, что вот-вот сорвусь с крутого склона в пропасть, потому что моя жизнь снова перевернулась. Невидимые пидорские розовые очки упали на пол и оглушительно со звоном разбились.

Судьба вырисовывалась так себе. Так вышло, что птица перелетела из одной золотой клетки в другую. От осознания этого было грустно. Никто не любил. Все пользовались. А я, по не знанию дала добро и теперь, ко всему потеряла своего неродившегося ребенка. Жила слепой верой к этому никчемному ничтожеству.

— Чтоб, мне тебя удержать, на войне все средства хороши, дорогая! — вплотную подошел, а я сжалась в комок, медленно сползая на корточки, но, он нагнулся и, поцеловав меня в лоб, неслышно покинул комнату.

Инстинктивно встаю и слепо бреду к кровати. Ложусь на живот, вдавливаю лицо в матрац и, открыв широко рот, начинаю беззвучно орать. Меня всю трясет, скручивает от ненависти и понимания его правоты, что я никуда не денусь. Собираю в кулаки белую простынь и, горько рыдая, еле слышно с бульканьем выливаю из себя боль.

Я потеряю ребенка…

***

— Лера! — гаркнул со стороны отец, неосознанно побудив всем телом вздрогнуть и сморгнуть неприятные воспоминания. — Не заставляй меня вытряхнуть из тебя всю дурь!

— Я тебя умоляю, — насмешливо глухим голосом отзываюсь. — Это, ты так называешь? Вытряхнуть дурь? Не лукавь… — но, продолжить мне не дает Макс и резко останавливает молниеносный порыв папаши, который замахнулся на меня.

— Станислав Валерьевич, не нужно. Все-таки, это моя жена. Мы сами разберемся, — направил на меня скользкий с прищуром взгляд. — Угомонись…

— Ты прав! Извини, Максим. Мне надо выпить! — нервозно расстегивает китель разгневанный папаша, не забыв брезгливо глянуть на меня и, зашагал в сторону бара, оставляя меня с мужем наедине.

— Куда, ты собралась?

— Тебя, это не должно ебать! — резко отвечаю на его вопрос, когда отец достаточно от нас отдалился.

— Не совершай ошибку, — очень тихо с угрозой произносит он. — Уйдешь сейчас, крупно пожалеешь потом, — дергает меня за руку к себе.

— Делай, что хочешь, — не желая его слышать и видеть, молча вырываю руку из жесткого хвата.

— Лера! — предупреждающе цедит Макс позади.

— Своими блядями повелевай.

Иду прочь от них, подальше от этого дома, захлопывая за собой дверь. В гараже перекинула ногу через Харлей и села на байк, с той уверенностью, что на время смогу отвлечься от проблем и поганого настроения, детально обдумав предстоящий разговор с Димой.