Глава 42

Дверь резко распахнулась в палату, приковывая мое внимание. Лежа на койке, медленно повернул голову к вошедшему и, опустошенно вглядывался в Руслана, пока, Астемиров, шагал ко мне. Сосредоточенно смотрел ему в черные глаза, а подсознательно, в первую же секунду увидев его, задал сам себе вопрос.

Брат?

И, от одного слова ощущение в глубине жуткое, тревожное. Тягостно и муторно. В душе переворот. В реале храню молчание, а внутри со страшной силой всего трясет, словно беспрерывно бьют разрядом тока и, сделать ничего не возможно.

Бессилие…

Руслан сел на стул, стоящий возле койки и, быстро окинул меня взглядом. Интуитивно понял меня и, поэтому молчал, будто не мог произнести ничего. Вглядывался в меня пристально, серьезно. Взгляд тусклый и землянистый оттенок лица. Плотно сжатые с опущенными уголками губы и, полопавшиеся сосуды на белках глаз.

— Вызвали? — слабо улыбнулся, наткнувшись на свою мобилу с разбитым дисплеем в его руках.

Точно помню, что, когда паковала скорая, которую наверняка вызвали очевидцы, я был голый. По-видимому, сотовый, резиновые тапки и, лохмотья одежды валялись возле моего скрюченного от травматического шока тела.

— Кто? Это, Макс сделал? — голос тихий, хриплый, когда он обратился ко мне.

— Фэсовцы. Ее батя, натравил, — говорю сорвано низким тоном.

Рус, прокручивая в руках пачку сигарет, достает одну и, чиркнув колесиком красной зажигалки, в задумчивости хмуро прикуривает.

— Я же, не имею права, говорить тебе, забыть о ней? — перекатывает во рту сигарету и прищуривает глаза от дыма.

Не хочется отвечать. Однозначно не сейчас. У самого кисель в мозгах.

— Пожалуй, все же, не имею. Я в свое время, проходил через подобное. Знал, что ни перед чем не остановлюсь, только бы, быть уверенным, что Алине это будет нужно. У меня была своя правда и чувства. На мнение остальных чхал. В твоей ситуации другое. Хуже. Не знаю, как бы, я поступил, будь на твоем месте. Зато, четко уверен, как бы повел себя сейчас.

— И, как? — хмыкнул безрадостно.

— Я не всесильный, как батя твоей Морозовой. Я боюсь, что такими темпами тебя убьют или, убьешься ты, — исподлобья покосился на меня, пальцем стряхивая на пол пепел. Без слов, говоря о гонках и быстрой езде. — За семью свою боюсь. В первую очередь, я за вас в ответе. Понимаешь?

Совершенно серьезно всматривается мне в глаза, а я, будто язык проглотил. Апатия и ничего не хочу, кроме того, чтоб оставил одного в палате.

— Только тебе решать, что делать дальше. Ну, а я, всегда рядом. Чем смогу, помогу. Есть у меня пару человек из прокурорских, которые занимают места в верхушке… Наберу сейчас. Попытаемся наказать…

— Не смей влезать! Ясно?! — жестко бросил, что явно не понравилось Руслану. — Сам не суйся и, людей со стороны не подключай! Они не тронут тебя, пока ты не в теме. Со мной не ясно… судить буду после сегодняшнего.

— Уже поступали угрозы? — на его смуглом лице появилась холодная улыбка, больше напоминающая оскал. — Ну да, глупый вопрос… Небось, так и было. Только, имей в виду, что этот старый маразматик еще не скоро откинет кони и, вряд ли его упекут за решетку. Поражником с ним будешь бодаться и жопу рвать. Положение вещей от этого не изменится. Правда, у нас в силах попортить ему кровь, — заскрежетал Руслан зубами. — Я в любом случае не останусь в стороне, если решишь быть с Морозовой. Один его не вывезешь, Димон. И, как, тебя только угораздило вляпаться в это, Дрозд?

— Сам еще до конца не понял, — глухо прихожу к выводу и отворачиваюсь к окну, за которым сгущались сумерки.

— Врач, сказал, что пару дней ты проведешь здесь, под их контролем. Через пару часов тебя переведут в платную палату… Я не спрашиваю, как ты, потому что вижу, что тебе не просто хуево, у тебя пиздец жопа, брат. Переезжай обратно домой, Дрозд, — после его последней реплики, а может из-за обращения ко мне, засмеялся и, вернул к нему стеклянный потерянный взгляд.

— Вернуться? Как побитый облезлый пес с опущенной головой? Ладно тебе, не такой я еще и неудачник, — отшучиваюсь, а Рус на мои слова, морщится и поднимается на ноги.

— С чего, опять эти разговоры? — шепчет сквозь зубы, а в черных глазах явно играет отражение боли. — А? Я считал, что мы прошли этот этап и закрыли темы по поводу твоей неуверенности в себе, — опускает ниже голову ко мне, устроив пятерню на моем лбу. — Мы, твоя семья. Ты не забыл? Дом такой же мой, как и твой. Мы всегда там тебя ждем. Двери для тебя открыты. Возвращайся. Хотя бы, пересиди у нас какое-то время, пока не закончится шумиха.

Руслан, даже, не догадывался, о чем просит. Он до конца не разобрал степень возникшей проблемы.

Быть с ними, значит, еще сильнее подвергать их под удар. А, как выяснилось, в моей ситуации риск особо опасен. Нет права практически ни на что.

— Дрозд, ты снова замыкаешься в себе… Не закрывайся. Мы не ради этого с Алиной жопу рвали за тебя, к человеческой жизни возвращали. Эээ, Вась, вместе мы справимся, слышь? Нас больше…

Во дворе со всех сторон огненной забавой гремели фейерверки и доносились задорные возгласы «С Новым Годом!». Дети играли в снежки и лепили снеговика, пока их родичи запускали салют и распивали шампанское.

Разбитый на подоконнике телефон, снова ожил, но на этот раз пришло оповещение смс.

Помешкав пару минут, вглядывался в веселившийся снизу народ, а вскоре большим пальцем открыл сообщение.

«Кончай, дуреть. Если, не приедешь к нам, значит, мы рванем к тебе. С Новым Годом, братишка;)»

Ты их младший брат.

Тушу в железной крышке сигарету и набираю Руслану ответ.

«И вас. Не приезжайте. Я не у себя»

Вырубаю сотовый и, отбросив его в дальний угол пустого зала, иду в комнату спать.

Уткнулся рылом в подушку и, перед тем, как провалиться в поверхностный сон, ненароком вспомнил сегодняшний разговор в автосервисе с Русом.

— Не понял, а ты, че, здесь потерял? — случайно столкнулись на входе в СТО с Астемировым.

— На работу пришел, — пожал плечами и, хотел было дальше пойти, но на автомате остановился и развернулся к нему, немигающе вцепившись в его мрачное лицо.

Вид изможденный и тени залегли под глазами.

— Какая работа? Домой езжай и приходи в себя. Я сегодня, как обычно вечером к тебе заеду, — говорит устало, но сам по себе дерганный и на часы смотрит часто.

— Руслан, что не так? — разворачиваюсь корпусом полностью к нему, но не вовремя на парковке останавливается белая тачка, притягивая злой взгляд Астемирова, который при их появление потерял суть нашего разговора.

— Иди внутрь. Я переговорю, потом сам тебя домой закину, — хмурится, глядя на двух шкафов, вышедших из пиздатой Ауди.

Уже позже, когда мы оба ехали ко мне на хату, я в очередной раз задал вопрос в салоне Мерса Бесу.

— Кто, они? Ты ощутимо напрягся…

— Одни из стервятников. Заебали, пидарасы.

Не просто насторожился, а нервы тотчас натянулись и руки сжались в кулаки.

— В чем, состоит вопрос?

— Да, все как обычно… Плановая проверка выездная раз в год, но на этот раз все как с цепи сорвались. ИФНС, Роспотребнадзор, МЧС, Роструд, Ростехнадзор, Россельхознадзор, Ространснадзор, Росздравнадзор, у всех поголовно ебанутые вопросы и претензии. И, с этим, ну его нахуй заебом, уже на лапу попробовал дать, но эта хуйня от залупы еще сильнее выебываться стала. И, ладно бы еще они, так, прикинь, нагрянул таможенный контроль и Центробанк, мол, проверка по борьбе с терроризмом. Я с вытянутым ебалом прям при них охуел. Те, что сегодня приезжали — инспектора. У них, видите ли, подозрения на нарушения в документации. Запросили всю отчетность и бухгалтерию, — мерзко заржал и, с ненавистью лупанул ладонью по рулю. — Мрази!

Вглядываюсь в его посеревший искаженный ненавистью профиль, осознавая, как ему сейчас не легко. С виду кажется, что забавляется и измывается над ними, но на деле херово, хоть волком вой. Семья и сервис для него в жизни стоят на первых ролях. И, сложно не догадаться по чьей вине, он вновь расхлебывает проблемы.

— Я увольняюсь. Больше я у тебя не работаю, — без эмоций говорю и, отвернувшись к боковому стеклу, чувствую, как внутри многочисленные раны превращаются в сплошную дыру боли и мучения.