Глава 54

Пока официантка расставляла на лакированной поверхности нашего столика тарелки с блюдом, я призывала себя прийти в чувство и отыскать остатки здравого рассудка. Если, таковой вообще у меня имелся. Но, как назло, ватное тело подрагивало и подводило меня, как бы я ни старалась взять себя в руки.

Дима выбрал для себя естественно воду и сибас по-монегасски, так как в Монако из-за моря являлись популярными рыбные блюда и кулинарные изыски из морепродуктов. Одним словом разбег невелик и, жрать в таких местах толком было нечего. Себе же я заказала для отвода глаз салат и пузырь вина, чтоб успокоиться и, хоть немного расслабиться.

Нервно бегая глазами по залу, сдавила пальцами ножку фужера и поднесла его к губам, едва смачивая белым вином пересохшее горло.

В отличие от меня, Дима, тот еще трезвенник. Но, по правде говоря, это и неудивительно. После выяснившихся его жизненных обстоятельств, тянущихся из детства, все встало на свои места и, уже, так ярко не бросается в глаза.

А, узнала я о нем все. Однажды, не выдержав, полезла в ноут и остановиться потом было невозможно…

Официантка, на русском не бельмес, счастливо пролепетала Диме на французском «приятного вечера» и, удалилась наконец, оставив нас одних.

Дав себе отсрочку, поставила фужер на столик и, непроизвольно помедлив, с трудом исподлобья неуверенно глянула на него.

Но, лучше б не смотрела.

Развернул кепку козырьком назад и непринужденно откинулся в стуле. Черные глаза прищурены и пристально направлены на меня. Жестокая мимика. Неживой взгляд. Травит кровь, натуральным образом разрывает, выворачивает душу, к чертям посылает собственную самооценку, замораживает.

Невольно хотелось отвернуться, сжаться, опустить перед ним голову, из-за того что чувствовала себя совершенно хрупкой и ранимой маленькой девчонкой. Имела непреодолимое желание, но стойко держалась и, сидя за столом, продолжала смотреть ему в глаза.

С близкого расстояния, на шее заметен шрам от пули и, затянувшиеся глубокие рубцы на лице. Практически все лицо покрывало печатями, когда-то нанесенных роковых страшных ударов и, оставшихся следов от колюще-режущего. Как и говорил хирург, левый глаз полузакрыт, голос видоизменен и на левое подрезанное ухо хуже слышит, поэтому, когда с кем-то ведет диалог чаще и еле уловимо склоняет голову к левому плечу, поворачивая вперед правую сторону.

Из-за длительного молчания, попыталась заговорить, но первая начала не я.

— Напугал?

— Нет, — твердо, но очень тихо сказала.

Внешний вид Димы меня нисколько не отталкивал, и, уж тем-более не отпугивал. А, вот, его нынешняя ипостась, да. Казалось, он все эмоции вырубил и духовно перестал существовать.

Отвлекся на пиликнувшую лежавшую на столе мобилу и, я, не успев сообразить и обдумать, зло выдохнула сквозь зубы. Громко. Слишком, явно показав свое недовольство.

Не глядя, вскинул правую бровь. Просто жест за которым пустота. Обычная игра двигательной реакции мимических черт. Язык тела. Но, все же блокирует экран и убирает телефон в карман джинсов.

И, на этом спасибо.

— Ты, здесь живешь?

Не смотрит. Бесстрастно принимается за еду. А, я, еще больше закипаю от его спокойствия.

Серьезно? Он, будет жрать, когда мне кусок в горло не лезет?

Но, да… Он, безучастный, склонившись к столику, равнодушно столовыми приборами разделывает рыбу и отправляет первый кусок с овощами себе в рот.

Сама не знаю почему, но, я, не на шутку завелась и, от его хладнокровия впала в ступор.

— Последние два месяца, да, — задумчиво ответила.

— Тогда, в честь чего гостиница? — прожевывая медленно еду, лениво поднял на меня пытливый двойственный взгляд, будто догадывался обо всем.

Или, раскусил, Лера, с самого начала.

— Мы, приехали сюда по работе. Разрабатывали пороли и устанавливали систему защиты для местного банка. Сегодня решила поменять отель.

Тяжело сказать, пока за то время, что я нахожусь за границей, ничем не занималась, плыла по течению и тратила накопленное баблишко. Нет, это не так. Я продолжала работать, в основном удаленно, но уже легалом. Отныне никакого теневого сегмента и отмывания зелени. Чего, не скажешь про Мелю. Эту борзую скотину только могила исправит. Но, мне грех жаловаться. Емельян, иногда просит помощь в некоторых вопросах, а после завершения отстегивает мне немаленький процент. Благодаря ему, я купила себе квартиру, хотя в деньгах не нуждаюсь и, обеспечить себя могу сама.

— А, где, остановилась? — отпив из хайбола воды, будничным тоном продолжает расспрашивать.

— Ты, про дом мой? — выдохнула и, сжав ножку фужера, залпом осушила сухое белое.

В пизду последние иллюзии. И, их с успехом профуфлыжила.

— Наверное, — впервые хмыкнул, а в голосе улавливается сарказм. — Раз, ты в России не живешь, — отправил вилку с рыбой в рот и исподлобья в упор серьезно взглянул на меня, словно ему необходима была эта правда.

— Осела во Франции. У меня квартира в Париже и Марселе. Вилла в Ницце. И, яхта, тут, в Монте-Карло. Но, из-за работы долго не сижу на месте и часто мотаюсь из страны в страну. Разумеется, кроме России.

— Неплохо, — цыкнул и одобрительно кивнул.

Неплохо? Да, это охуенный расклад. Особенно в моей ситуации. Но, если исходить из того, что сегодня сказал на автодроме по поводу его заработка Емельян, то, для Димы, да, наверное, это неплохо.

— А ты… — замолчала, когда подошла официантка и налила в мой фужер вино. — А ты, где? Чем, занимаешься? — через время уточнила, когда остались вдвоем.

Откинулся на спинку стула и отвел по левую сторону от себя на отдыхающих взгляд.

Вовсе не так я представляла себе нашу встречу…

— Так же, как и ты мотаюсь из страны в страну. Россия, Чехия, Германия. В Монако и во Франции побывал впервые, — сказал о том, что и так уже знала.

— Понравилось? — расплываюсь в улыбке, пытаясь словить на себе его взгляд и удержать, но все безрезультатно. — Здесь?

— Нормально, — односложно, нехотя и, не вдаваясь в подробности.

— Работаешь? — как маньячка выпытывала из него слова, однако и так обо всем знала.

Но, упускать шанс, чтоб лишний раз послушать его осипший режущий голос, не хотела.

— Заканчиваю учебу, — устало, потер переносицу и замолчал, глядя в стол. — На правозащиту, — взял стакан с водой и, отпив глоток, неприятно сощурился.

А, о своей профессиональной карьере гонщика ни слова…

— Ты восстановился? — вскинула брови, пытаясь придать фальшиво радостному голосу удивление.

— Да, но не в России. В Праге, — вдруг выстрелил в меня глазами, пристально отслеживая во мне каждую проскользнувшую эмоцию.

Он определенно о чем-то догадывается.

— Руслан помог с переводом, — добавил безэмоционально.

— Я рада за тебя, Дима. Правда, — широко улыбнулась и, склонив голову к левому плечу, взболтнула вино в бокале. — Как, брать… Как, семья? — не отрывая взгляд от соломенно-желтых отблесков вина в бокале, прочистила горло и исправилась.

— Все хорошо, — коротко и сухо.

Абсолютно ничего и абсолютно пустые черные глаза.

Он давно нас похоронил. Но, сейчас, наедине, когда все плохие дни остались позади, Дима окончательно рвет со мной. Если, я, не могла выпустить его из сердца и, мне нужна была встреча с ним, то, Диме, вероятнее, необходим был просто-напросто вшивый разговор, доказывающий отныне мою ничтожность в его жизни.

Больных тем не касались, а выходит, и поговорить нам больше не о чем.

В горле давно пересохло. Тягостное молчание затянулось. Сидели, глядя, кто куда и, долгие минуты каждый думал о своем нелегком пережитом.

Было не то, что бы больно, было очень грустно внутри, навзрыд до черных пятен перед глазам. В яростно клокочущем сердце болезненно кололо иглой, осознав, что нет ответной реакции.

Голова потяжелела, принося за собой резкую боль в висках, но был один вопрос, не дающий мне покоя. Мысль плавила мозг и в настоящее время просилась на прикушенный передними зубами язык.

— Расскажешь, каким способом накинули папаше срок?

Молниеносная реакция, заставившая откинуться в стуле и почувствовать невыносимую проснувшуюся ядовитую опасность в нем. Обстановка резко поменялась, воздух накалился и я почему-то ждала первого удара.

Я не могла промолчать. Меня этот ебаный вопрос калит на протяжении длительного времени, как отца упекли за решетку. Я по сей день оставалась в неведении.

— Без понятия, — с иронией в глазах, усмехнулся погано и ощерил верхнюю подрагивающую губу, напоминая что-то звериное, не человеческое. — Мне откуда знать? — мертвенным лицом и стылыми мутными глазами проницательно вонзился в меня. — А, ты переживаешь? — прищурился, исказив до неузнаваемости страшный взгляд и подозревал меня в какой-то нездравой хуйне.

В заводи черных глаз дымкой оседала угроза и, тлело скованное льдом предупреждение о том, что не смею открывать данную тему.

— Как, все отменяется? — подавилась с сигаретой во рту и, неуравновешенно прокричав в трубу, подрагивающими пальцами крутила колесико на зажигалке.

— Вот, так. Без объяснений! Продолжай жить, как жила последние полгода, — парирует мне на том конце связи, Владимир Евгеньевич.

— Ты, слышишь, о чем просишь? Полгода работы насмарку! К кому, мне теперь обращаться? У вас все проплачено, оборотни купленные, жадные до власти и мешков бабок взяточники. Или, ты, нынче тоже стал хапун, дядь Вов?

— Лееера, не неси чушь, — сквозь зубы цедит он. — Я, сказал тебе, об этом забыть и не морочить больше голову.

— Я его и без тебя посажу! — ненавистно рявкнула с пеной у рта. — Чего бы мне это не стоило! В память о прошлых годах и теплых отношениях, я доверилась тебе. Обратилась к человеку, умеющему держать свое слово. Честному, порядочному, помнящему о долге и обязанности защищать, любящего и дорожившего своей должностью. Ошибалась! — последнее презренно выплевываю. — Я нахожусь в другой стране. В Россию вход закрыт. Ты, не можешь не знать, что, теперь для меня это полная ебанная жопа. Как, прикажешь мне быть? Что, мне делать с информацией, которую на них накопала? — от одолевающей ярости, смахиваю со стола бумаги с папками. — Кто их обнародует? Ты, меня и так о невозможном просил. Я ждала целых полгода, чтобы поквитаться! И, сейчас заявляешь, что все отменяется?!

— Да! — холодно рыкнул в ответ. — Не переходи границы! Остановись. Я сам решу. Отныне, ты живешь на чужбине. Для этого деньги и подленный паспорт для тебя и твоего сообщника имеются. Забудь обо всем и больше ни во что не лезь. Там отмазывать тебя никто не станет, а законы их жестче наших! Не вздумай рыть. Если, мне доложат, что взломаны секретные материалы по этому делу, то, я в курсе, где тебя искать, поскольку, ты, у меня будешь первая подозреваемая в промышленном шпионаже.

— Да, пошел ты, козззееел! — прошипев, сбросила вызов и швырнула мобильный в стену.

А, через пару дней, находясь в своей квартире, случайно наткнулась на криминальную хронику по новостному российскому каналу, где ОМОН скрутил на земле и заключил в наручники отца возле их с матерью дома. Мельком в кадр в профиль попал Руслан и знакомый затылок, сильно похожий на Димин, пока Михайлов, прокурор юстиции, перед объективом выдвигал обвинение в сторону Бортникова и предоставлял, подкрепленными словами доказательства.

Опешив, рухнула в гостиной в кресло и расширенными глазами долго пялилась в экран висящей на стене сто шестидесяти дюймовой плазмы. Левая рука машинально потянулись к круглому стеклянному столику за сотовым со скрытым IP адресом, использующимся в крайних случаях.

Помешкав, быстро напечатала смс.

«Спасибо, что выбрали нас. Вы не пожалеете. Мы ценим каждого клиента. С наилучшими пожеланиями, ресторан Метраполь.»

Спустя пару минут прилетает с незнакомого номера сообщение уже на мой мобильный.

«Извинения приняты, Лера-холера. Будь счастлива, девочка.»

Я была уверенна, что Дима ушатал моего папашу на пару с Михайловым, а иначе других объяснений у меня нет.

Ну, что ж… Значит, не судьба узнать все как было на самом деле. Пора прекращать этот цирк. Не было никакого желания продолжать неугодный ему разговор и навязываться со своими чувствами. Встреча получилась смазанной и, как никогда холодной.

Порядком хряпнула напоследок вина и со звоном поставив фужер на стол, надтреснуто произнесла:

— Я, пойду… Была рада увидеть тебя. Удачи, Дима, — криво улыбнулась, уже не пытаясь скрыть внутреннюю подавленность и, встала из-за стола.

— Подожди. Я проведу, — остановил, вызвавшись проводить скорее всего до номера.

Зачем? Все уже ясно без слов. Долгие проводы — лишние слезки. А слезок, я сейчас выплачу немало.

Поднялся и, развернув на голове кепку козырьком вперед, поравнялся со мной. Официантке невзначай на ломанном французском кинул, чтоб счет за ужин записали на его гостиничный номер. Склонил голову низко и, в полном молчание шел сбоку, по правую сторону от меня, немного позади. При близком расстоянии сильнее подогревал шумящую в венах кровь, кружил голову и, с новой силой пробуждал в моем теле мандраж одновременно с оседающей тяжестью внизу живота возбуждением. Грудная клетка часто вздымалась, то ли от запредельного влечения к нему, то ли от злобы.

А, я, была заведена, но молчала. Не высказала всего, о чем последние два с половиной года думала, мечтала, верила и надеялась.

Молчали, когда пересекали длинный холл отеля. Молчали, когда поднимались на мой этаж в лифту. Молчали, когда шли на этаже по коридору между гостиничными номерами, незаметно подбираясь к моему. Чересчур, громко печатала шаг, отбивая по мраморной глянцевой плитке шпильками и, молчала. Молчала, когда хотелось говорить. Молчала, потому что чувствовала свою вину и испытывала страх перед ним.

Резко развернулась к нему, взметнув волосами и, указала на свою дверь, зарезервированного вечером номера.

— Пришли. Мне сюда, — показываю на дверь.

Не было сил преодолеть последний рубеж и захлопнуть ее перед ним. Для чего-то пыталась отсрочить момент расставания, юзая ключ-карту от номера и, нервно перебирая пластик пальцами.

— Ну, тогда пока, — вскидывает голову и, глядя на меня через козырек кепки, приподнимает уголки губ в лукавой полуулыбке.

Лукавой, коварной, притягательной.

Прищуренным многозначительным взглядом предательски замерла на его губах. Опьяненный мозг посылал к чертям рациональность. Мысленно показываю своего практицизму средний палец и посылаю его нахуй.

— Пока, — посмотрев в глаза, широко улыбаюсь в ответ и, сделав уверенный шаг к нему вплотную, цепляюсь пальцами за его широкие массивные плечи.

Последний рубеж был бы, если бы попрощалась, отпустила и захлопнула перед ним дверь. А я, не хочу ничего заканчивать. Я, готова продолжить от той точки, где мы остановились, понимая, что именно с этим мужиком я буду счастлива в своей вселенной. Именно, поэтому, я выбираю новый рубеж, переступаю грань и, обняв Диму за шею, смело и чувственно целую.