Глава 30. По осколкам

Он разрушил всё сам… и теперь идёт по осколкам, надеясь, что ещё не поздно всё вернуть

Даня

Подкреплялись мы с друзьями в тишине, видимо, наши разговоры вызвали вопросы у каждого, и сейчас у всех в головах мозговой штурм. Проблемы есть всегда, только они разные.

Марк женился по указке отца, но, подозреваю, что брак станет самым настоящим, когда он поймёт и примет свои чувства.

Егору не дают права выбора, его семья считает, что он должен продолжить семейное дело, а не заниматься тем, чем он хочет.

Ратмиру, наверное, тяжелее всех, он уже родился в криминальной среде, и его с детства учили жить, нарушая законы и правила.

Ник впервые в жизни влюбился, и он в шоке от всех прелестей этого чувства.

Яр пока живёт на всю катушку, ему повезло, что его отец один раз облажался со страшим сыном и второму даёт свободу действий.

А я… я лох, который просрал самое дорогое в жизни. Но я не собираюсь сдаваться, пока не добьюсь прощения и не верну свою Синеглазку.

Друзей втягивать больше не буду, в принципе, и не собирался, это всё проделки брата, которому хочется мне хоть как-то помочь. Мы попробовали, дальше я сам.

— А почему Князь? — первым нарушает тишину Яр, спрашивая Мира, и тот даже давится куском мяса от неожиданности.

— Потому что Святослав, князь такой был в девятьсот каком-то году, — бросает Егор вместо Ратмира, кивающего в знак согласия.

— Получается, ты следующий на троне, — усмехается мой дядя, но наш общий друг не разделяет его веселья.

— Надеюсь, меня обойдёт стороной эта участь, к тому же у отца есть более преданный кандидат в лице моего старшего брата Демида, — проговаривает и едва заметно кривится.

Вот тут я не могу его понять, потому что не знаю, каково это, не ладить со своим братом. Мне повезло, и я, пока не повзрослел, думал, что во всех семьях отношения такие. У деда два брата, и пусть раньше они враждовали, я этого не могу помнить, так как был слишком мал, но сейчас у них прекрасные отношения. Всегда друг за друга порвут любого, а брат Ратмира вечно его топит и подрывает его репутацию перед отцом.

— Будто ты не можешь с ним справиться, — фыркает Яр.

— А давай тему сменим, мне не охота говорить о своей семейке, — начинает беситься Мир.

— Не психуй, он отсутствовал, не в курсе всего, — хлопает его по плечу Егор.

— Надо решить, что дальше, и разойтись, у меня вообще-то работа есть, — вклинивается Марк, взглянув на дорогие часы на своём запястье.

— Дальше я сам, — произношу, привлекая в себе внимание. — Спасибо вам, но я справлюсь.

— Ты уверен? Мы не даём заднюю…

— Уверен, — перебиваю Егора и получаю в ответ несколько кивков.

— Тогда на связи, — первым встаёт Ратмир. — Отец зовёт, — бросает взгляд на экран телефона и хмурится.

— Бывай, — Ник протягивает ему руку.

Следом уехали Марк с Егором, затем Яр взял с нас слово, что будем держать его в курсе, и поехал к сестре помучить её жениха своими шутками за триста.

— Не вовремя Марину уволил, — подаёт голос брат, когда мы сидим одни уже пятую минуту. — Тебе сейчас не до кафе, а кто-то управлять должен.

— Вот ты и займёшься наймом нового персонала, — говорю и поднимаюсь из-за стола.

— Очень смешно, — фыркает Ник, но хмурится, заметив по моему лицу, что я не шучу. — Нет! Какого чёрта? Каким боком я к твоей забегаловке?

— Полегче, забегаловка — это столовая в вашем вузе, а это кафе с доступными ценами, — поправляю его. — И ты обязан, как любящий брат.

— Да пошёл ты…

— Администратора и нового повара, — сказав это, спешно иду на выход. — А пока сам владей, — бросаю через плечо, покидая место, где я начал понимать, что значит любовь.

Дорога до Толя проходит быстро благодаря куче мыслей в голове. Охранник встречает всё с тем же хмурым лицом, а вот Толь радостно хлопает в ладони.

— Пахнет деньгами! — восклицает, наклонив голову набок.

На нём всё тот же длинный халат, и, спасибо, что кроме него на нём ещё и трусы с мультяшным персонажем, но это уже не моё дело.

— Мне нужно найти двух людей, — озвучиваю цель своего визита, на что мужчина шевелит пальцами изображая подсчёт купюр.

Я знал куда еду, как и то, что он принимает оплату только наличкой, так что по пути тормознул у банкомата и снял крупную сумму. Если так продолжу, то придётся пользоваться картой отца. Я ведь бизнесмен, мать вашу, сам зарабатываю и пока что пользуюсь своими личными средствами.

— Ну, пошли в мои покои, юноша, — говорит Толь, после того как прошёлся веером банкнот по голому торсу, при этом прикрыв глаза от удовольствия.

Не обращаю внимания ни на безумный блеск в его глазах, ни на слово «покои», потому как знаю, что под этим подразумевает свой кабинет.

Через двадцать минут он смотрит в экран, где я ни черта не понимаю, хмурится, затем лыбится, развернувшись ко мне.

— Они покинули страну сегодня утром, — сообщает результаты своей недолгой работы.

— Куда? — коротко интересуюсь.

— Ну-у-у… приземлились в Барселоне, оттуда поездом уехали в Лиссабон, и в порту след теряется, — отвечает, чем совсем не утешает.

Ну ладно, признание от них я получить не смогу, но есть ещё Лера, она может сказать Ксюше… Нет! Что за бред, Даня? Приводить к любимой девушке ту, с которой ей изменил, уже за гранью. Тогда я могу пойти к Синеглазке только с результатами анализов. Что, собственно, и делаю сразу, как выхожу от Толя. Но меня ждёт очередной облом.

— Она уехала, — выплёвывает Лена, и по глазам вижу, что она в курсе всего.

— Куда? — спрашиваю, сглатывая ком в горле.

— Подальше от тебя, предателя, — бросает с ненавистью, но я не реагирую.

— А поконкретней?..

— К матери, и, надеюсь, она никогда тебя не простит! — цедит сквозь зубы и захлопывает дверь перед моим носом.

Еду к родителям Синеглазки, оставив на более позднее время мысли о том, что Ксюша была настолько сломлена, что ушла к матери. В дом, где всегда чувствовала себя не на своём месте, пусть её там и любят. Туда она не хотела возвращаться без веской причины. А теперь этой причиной стал я. Из двух зол она выбрала то, что раньше причиняло меньше боли. Значит, теперь больнее со мной, и от этого факта сердце сжимается, словно и оно не хочет быть на моей стороне. Конечно, ведь это моя вина, что она сейчас так страдает, я бы сбежал от такого мудака.

Торможу у высоких ворот, выхожу из тачки и жму на навороченный звонок с камерой. Пару минут лютая тишина, даже шелеста оставшихся листьев на деревьях не слышно. Или мне так кажется из-за шума в голове, чёрт его знает.

Раздаётся лязг открывающейся калитки, и я даже не успеваю заметить, кто вышел, как мне в нос прилетает нехилый такой удар. От неожиданности перед глазами огни замерцали. Встряхнув головой, фокусирую взгляд на Егоре, новоявленном брате Ксюши.

— И тебе привет, — горько усмехаюсь, вытирая кровь, стекающую уже по губам.

— Пошёл нахрен отсюда! — рычит парень, ткнув кулаком мне в грудь.

— Я могу и сдачи дать, — спокойно бросаю.

Да, я виноват, но не позволю какому-то пацану бить мне морду. С одной стороны, я рад, что есть кому Синеглазку защитить, но не от меня, мать вашу!

— Я пока по-хорошему, — угрожающе шипит. — Свали и никогда не приближайся к этому дому…

— А давай мы сами разберёмся, Ксюша взрослая девушка, — перебиваю его, не имея желания выяснять отношения с ним.

— Я не знаю, что ты ей сделал, но за то, что я видел, хочется рёбра тебе пересчитать, и, поверь, я это могу, — проговаривает, игнорируя мои слова.

— Верю, — нервно хмыкаю. — Но повторюсь: мы сами разберёмся…

— Она видеть тебя не хочет, а я и не позволю…

— Позови, Ксюшу! — цежу сквозь зубы, уже начиная выходить из себя.

Понимаю, что заслужил, но кто они все такие, чтобы носом меня тыкать в моё же дерьмо. Сначала Лена со своим «надеюсь, никогда не простит» теперь этот решил побыть благородным рыцарем.

— Вали нахрен! — рявкает мне в лицо, что чуть ли слюна со рта не брызгает.

— Ксюша! — ору, подняв глаза к окнам дома.

— Ты тупой или притворяешься? — толкает в грудь Егор. — Свали, говорю!

— Не свалю! — отвечаю ему таким же толчком.

Нервы в очередной раз за сегодня сдают позиции. Я уже в отчаянии и не уйду отсюда, пока она не выйдет и не выслушает.

— Мудак, — качает головой парень, перед тем как снова ударить.

И пошло-поехало. Я успеваю отбить следующий удар, но кулак всё равно скользит по скуле, оставляя острую горячую боль. В ответ сам бью, не со всей силы, просто чтобы обозначить, что я не тряпка и не позволю крошить себе лицо безнаказанно. Егор отшатывается, на долю секунды теряет равновесие, но тут же бросается снова. Мы валимся на землю, давим кусты у калитки, и те царапают кожу, но насрать. Слышу, как где-то рядом хлопает дверь, но не обращаю внимания.

Я наваливаюсь сверху, он пытается сбросить меня, рычит, как зверь. Бью раз, второй, третий по рёбрам, по животу, дыхание сбивается, в ушах звон. Пахнет кровью, пылью, чем-то сладковатым и мерзким. Глухо матерюсь, вцепившись ему в футболку.

— Она из-за тебя ревела весь день, урод! — шипит он прямо мне в лицо, и я замираю.

Этот удар словами самый меткий. Он в самое сердце, кулаками такого не добьёшься.

Отпускаю, скатываюсь с него и просто лежу, вжавшись в землю, потому что внутри на меня будто обвалилось целое здание. А Егор не теряет шанса, бьёт коленом в бок, я снова глотаю пыль. Сплюнуть хочется, но я шустро приподнимаюсь, хватаю его за ворот и резко переворачиваюсь, придавив к земле.

— Я знаю! — кричу ему в лицо. — Я знаю, что виноват! Знаю, чёрт возьми! — голос срывается на хрип, пока он дёргается подо мной, но я держу крепко. — Я просто хочу с ней поговорить! Пусть сама скажет, чтобы я ушёл… Я уйду. Клянусь, уйду, если она этого хочет. Но не ты за неё решаешь. Не ты! — добавляю тише и сам не верю, что сдался.

Уйду? Правда? Нет, я не смогу. Сегодня, может быть, но я вернусь завтра, послезавтра и каждый день, пока она не простит. Пару секунд слышно только шум дыхания и хруст веток под телом. Потом сзади раздаётся родной голос.

— Даня…

Я резко оборачиваюсь к воротам, где стоит Ксюша босиком, в домашней одежде. Губы сжаты в тонкую линию, глаза опухшие, по щекам стекают слёзы. Моё сердце падает куда-то в пятки от её болезненного вида.

— Отпусти Егора, — говорит тихо, но жёстко. — И встань.

Я отпускаю. Поднимаюсь медленно, не отводя взгляда от неё. Она смотрит не на меня, а куда-то мимо. И это больнее, чем все удары вместе взятые.

— Я утром просила тебя уйти, — бросает твёрдо, но голос дрожит. — И я прошу ещё раз — уходи.

— Нет! Ксюш, выслушай меня, — дёргаюсь вперёд, мой голос звучит так жалко, что сам его не узнаю.

— Ты услышал, — тормозит Егор, встав на моём пути.

— Да уйди ты! — ору на всю округу, отталкивая парня в сторону.

— Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, — говорит моя Синеглазка, и вот он, приговор. Без драки, без шансов.

— Пожалуйста, — произношу одними губами, сделав ещё один шаг, но мне тут же скручивают руки за спиной.

— Спокойно, буйный, — слышу незнакомый голос над ухом. — Посидишь в прохладном помещении, подумаешь и остынешь, — добавляет мужик, и, повернув голову к нему, понимаю, что кто-то вызвал полицию.

Бросаю взгляд на Ксюшу, которая бесшумно рыдает, прикрыв рот ладонью.

— Не плачь, прошу, это разрывает меня на куски, — тихо говорю, и вряд ли она меня слышит.

Мало того, разворачивается и чуть ли не бегом несётся обратно в дом.

— Этого тоже забирай, — другой голос, словно через вату.

Мне плевать, пусть уведут, закроют, это такая мелочь по сравнению с той агонией в груди.

— Егор не виноват, он хороший мальчик, — встревает какая-то старуха, наверняка она и вызвала органы правопорядка.

— Да как же, это он начал драку, — фыркает женский голос. — В нашем-то спокойном районе…

— Оформляй и этого, — устало вздыхает тот, кто толкает меня на заднее сидение ментовской тачки.

Ну вот и всё, конец сказки.