Глава 33. Удар под дых

Он только научился снова дышать — и в тот же миг судьба затянула петлю потуже

Даня

Уже вторую неделю я улыбаюсь этому миру как идиот, потому что мышцы рта заклинило от счастья. Ксюша меня простила, мы начали всё с начала, и у нас всё хорошо. Разве можно не светиться как новогодняя гирлянда в таком случае?

Правда я и надеяться не мог на прощение, когда к её дому подъехал. Она сбежала ото всех в деревню, узнал я это с помощью Толя, ведь со мной никто разговаривать не хотел. А я несколько дней топтал дорожку к дому родителей Ксюши. И к Ленке тоже. Сцепились с Егором снова, и он проболтался, что нет её в городе. Я мог бы догадаться, куда она уехала, но решил, что, раз теперь у её семьи достаточно средств, они могли отправить её подальше от меня.

Приехал, дождь этот добавил мрачности ситуации, ещё и подкосило меня очень вовремя. Да, тупо радоваться болезни, но Синеглазка сдалась, ухаживала за мной несколько дней, на ноги поставила, и я даже слегка расстроился, когда мне стало лучше. Боялся, что пинка даст, мол, выздоровел, вот и вали. Но нет, не выгнала из своей жизни.

Правда жить вместе отказалась и на работу возвращаться не желает. Даже новую нашла… с помощью отца, который из кожи вон лезет, чтобы дочке угодить. Пафосный ресторан на берегу Невы, и пусть она там су-шеф, но работает с крутым и именитым шеф-поваром, чему очень рада.

А я молчу и не выставляю ей условий, так как не имею права что-то требовать от неё после того, что сделал. Я вообще сейчас как приручённый послушный зверь. Без неё не жил, был как в вакууме, и больше переживать такое не хочу.

— А могу я без этой удавки? — рычит Ник за спиной, и я выныриваю из мыслей. — Кто придумал эту хрень? — швыряет бабочку на кровать.

— Ты чего такой нервный? Соня вчера не дала? — смеюсь над ним, и он показывает мне средний палец.

— Она София, а не Соня, — бормочет, приглаживая рубашку.

— Это одно и то же, — фыркаю и поворачиваюсь к зеркалу.

Сегодня свадьба Дамиры, и мама потребовала, чтобы мы все вместе туда припёрлись. Пришлось переночевать в родительском доме, и вот, на часах только девять утра, а мы уже при параде.

— Даниил и Данила тоже одно и то же, — бросает в ответ братец, за что получает галстуком по башке, и мы вместе дружно смеёмся.

Дверь в комнату резко распахивается, на пороге стоит отец с красноречивым взглядом.

— На выход! — коротко произносит, и мы, поджав губы, чтобы скрыть улыбки, покидаем спальню Ника.

— Давид, время! — кричит мама, стоя возле машины.

— Да едем, — бурчит отец, отмахиваясь.

— Губы красили? — швыряет в нас молнию.

— Ма… — Ник заводится.

— Что ма? Взрослые мужики, а возитесь, как дети…

— Мам, не злись, — подаёт голос Милана сзади.

— Не злюсь, — отвечает, но по голосу ясно, что злится, только культурно.

— Мы на моей поедем, — киваю на свою машину, мне потом за Ксюшей ехать.

— Осторожно только, — грозит пальцем папа, будто я вчера за руль сел, на что я только языком цокаю и глаза закатываю. — Я поцокаю тебе, — бросает и садится за руль своего внедорожника.

Так как мы близкие родственники невесты, почему-то должны явиться на мероприятие с утра пораньше. На месте всё, как и ожидалось у четы Грозных: двор утопает в шарах и цветах, у открытых ворот белая арка размером с самолёт. Заезжаю во двор, немного свистя колёсами, а едва паркуюсь, вижу, как отец кидает в мою сторону взгляд, буквально говоря: «Ещё раз так влетишь — пешеходом будешь».

— Успели, а кипиша-то было, — выдыхает Ник, выйдя из тачки.

— Это жилой район, — бурчит отец, мол, не гоняй.

— Мне не пятнадцать, — отмахиваюсь от него.

— Это не оправдание, — зыркает на меня, но я молчу.

В холле дома видим деда в идеальном костюме. Нервничает, шагая из одного угла в другой, и это совершенно не свойственно такому серьёзному человеку, как Тимур Айдарович Грозный.

— Доброе утро! — громко здоровается отец.

— Доброе, — кивает сухо дед, пожав ему руку.

— Деда, ты, по ходу, переживаешь, — с усмешкой бросаю ему я.

— Что-то случилось? — наигранно интересуется Ник.

Мы все знаем, как он не хотел Дамиру замуж отдавать, и эта складка на его лбу доказывает, что он ещё не смирился с этим фактом.

— Шутники, — дёргает головой. — Скройтесь с глаз моих, — шикает на нас, и мы, смеясь под нос, уходим к стоящему неподалёку Ярославу.

Несколько часов традиционных событий — загс, фотосъёмка и вся эта мишура. Но я внимателен ко всему, что происходит, и думаю, что Ксюша наверняка тоже будет за традиции и классическую свадьбу. А свадьбе быть, не скажу, что завтра, но скоро, потому что я собираюсь привязать Синеглазку к себе. Нам нужно время, точнее ей нужно, чтобы убедиться в моей искренности и снова доверять мне. Пусть она простила, мы делаем вид, что ничего не было, но иногда я читаю в её взгляде осуждение и боль.

— А ну пошли, — раздаётся над ухом голос отца, и, схватив за локоть, он тянет в сторону от компании, в которой я коротал время.

Моя Синеглазка просила через час забрать её, и я каждые две минуты смотрю на часы, не терпится её увидеть, сжать в объятиях, поцеловать сладкие губы. Я так истосковался по ней за то время в разлуке, что отлипнуть не могу. Не видел её со вчерашнего вечера, и уже тело ломит от того, как соскучился.

— В чём дело? — спрашиваю отца, который, как мне кажется, чем-то недоволен.

— Видишь того мужика? — отойдя на достаточное расстояние от гостей, указывает куда-то в сторону дома.

— И? — непонимающе хмурюсь, разглядывая мужчину в возрасте.

— Он мне заявил, что ты его дочери ребёнка заделал и сбежал на все четыре, — говорит и смотрит на меня внимательно.

— Что? — усмехаюсь. — Бать, я без резинок не тра…

— Тихо! — тормозит меня. — Могут и подвести, — щурится, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать.

— Ты знаешь, сколько таких историй я уже слышал? Каждый год какая-нибудь проныра заявляет мне о беременности, — устало говорю, не напоминая ему, что у меня вообще-то Ксюша есть. — Где эта непорочная дева? Может, я и вовсе её не знаю? — со вздохом интересуюсь.

— Понятия не имею. Пошли узнаем, — пожимает плечами, и мы направляемся к тому мужику.

Успеваем сделать лишь пару шагов, как рядом с этим человеком появляется молодая брюнетка. Поначалу кажется незнакомой, но, вглядываясь в её лицо, я замираю на месте.

Лера!

Блондинка, которая скакала на мне чуть больше трёх недель назад, сейчас стоит в скромном платье и с видом невинной овечки, только теперь у неё тёмные волосы.

— Что? Узнал? — голос отца доносится, как через толстое стекло. — Твою мать! — ругается, наверняка, поняв всё по моему лицу.

— Здесь я, — раздаётся за спиной голос мамы. — Что с лицами? — казалось бы, спокойно спрашивает, и мы с отцом коротко обмениваемся взглядам.

— Даня женится, — выпаливает папа.

— Нет! — громко рявкаю. — Пап, я не при делах, — яростно добавляю.

— Ты её знаешь? — спрашивает, и я только киваю в ответ. — Спал с ней? — и я снова киваю, хотя я бы тот процесс так не назвал. — Тогда о чём речь?

— Я не хочу на ней жениться! Что за бред вообще? Мы что, в средневековье? — начинаю кипятиться.

Что за херня, вашу мать?! Я только наладил отношения с Ксюшей, и тут такой удар под дых. Лера что, из ума окончательно выжила? Так я ей мозги быстро вправлю. Трахалась с Аркашей, а может, и с Ильёй, или чёрт знает с кем ещё и решила на меня повесить? Конечно, Аркаша ведь свалил, на кого ещё спихнуть?

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — вклинивается в разговор наша мама.

— Наш сын ребёнка заделал какой-то девке, — отвечает родитель и поворачивает голову к мужику, судя по всему, отцу этой суки.

— Я никого не трахаю без презерватива! — громко бросаю, оправдываясь больше перед собой. — Ну вы серьёзно, что ли? Может, я сам решу свои проблемы? Мне не восемнадцать и даже уже не двадцать, — нервно добавляю и, развернувшись на пятках, несусь, как бык на красную тряпку, в сторону Леры.

Киваю мужику в знак приветствия чисто из вежливости, беру эту дрянь за локоть, сжав со всей силы и быстро направляюсь в дом.

— Отпусти, мне больно, — шипит девица.

— Потерпишь, — цежу сквозь зубы, ища укромный уголок.

— Даня, — протягивает, но я толкаю её к стене и нависаю сверху.

— Какого хрена, Лера? Что ещё за ребёнок? Ты совсем мозги сожгла краской для волос? — рычу на неё, едва сдерживаясь, чтобы не сжать её шею до хруста.

— Твой ребёнок, Даня, — отвечает и делает попытку оттолкнуть меня.

— Что ты несёшь? Шлялась с этим уродом столько времени и решила, что я поверю, что ребёнка заделал тебе именно я? — рявкаю и бью кулаком в стену рядом с её головой.

— С Аркадием я не спала, мы просто проводили вместе время, а ребёнок твой, по срокам всё совпадает, — уверено заявляет, и это выводит из себя ещё больше. — Я, честно, не хотела тебя втягивать, вообще на аборт собиралась, но отец всё узнал, — говоря это, она открывает миниатюрную сумку и достаёт оттуда сложенную бумагу, к которой скрепкой прикреплён снимок УЗИ. — Он у меня строгий и не позволит, чтобы его дочь была матерью-одиночкой, — добавляет, суя мне под нос «доказательства».

Отхожу на шаг, ошарашено, глядя в эту бумагу, где чёрным по белому написано о наличии беременности и её сроке. На снимке ни черта не понятно, серая муть с точкой посередине.

— Это бред какой-то, — выдыхаю, взъерошивая свои волосы.

Мир рушится, кирпич за кирпичом падает, превращаясь в пыль. Картинки моего будущего с Синеглазкой сгорают на глазах, оставляя только пепел. Этого она не простит, не примет, не позволит ребёнку вырасти без отца. Потому что она хорошая, правильная, а я её не достоин. Мудак, который где-то в этой жизни сильно нагрешил и сейчас расплачивается за это.

— Не верю, — мотаю головой, отгоняя все мысли. — Я тебе не верю, он свалил в закат, а я должен за него отвечать? — отрицаю, не в силах поверить, что судьба так со мной жестока.

— Мне и не надо, чтобы ты верил, и этот ребёнок не нужен, но отец уже не позволит от него избавиться, — совершенно спокойно говорит эта тварь.

А как мне её ещё называть? Ладно отец, но ты мать, он в твоём теле, под твоим сердцем, как можно такое говорить?

— Какая же ты сука, — нервно усмехаюсь. — Я уверен, что он не мой, а если и мой, то я не откажусь от своих обязанностей, но жениться на тебе не буду.

— Больно надо, — фыркает, пряча бумажки обратно в сумку. — Я не готова к браку, но ты не знаешь моего отца…

— Мне насрать! Ясно? — рявкаю на неё, однако Лера и не вздрагивает. — Мою семейку ты тоже не знаешь, — бросаю и, развернувшись, иду прочь.

Родители стоят на том же месте, ждут меня и моего вердикта. А я в таком охрененном шоке, что земля из-под ног уходит.

— На каком сроке можно выяснить, кто отец ребёнка? — спрашиваю маму со сбитым дыханием.

— Не знаю, нужно выяснить, — отвечает папа.

Мама подходит ко мне, серьёзно смотрит в мои глаза.

— Ты её не любишь? — задаёт вопрос, и меня даже передёргивает.

— Нет! — уверено заявляю. Что за вопросы? У меня есть Ксюша. — И меня ничто не заставит жениться на ней, — добавляю, переводя глаза на отца, ища у него поддержки.

— Очень плохо, — раздаётся сбоку, и мы все дружно поворачиваемся к отцу Леры. — Я не позволю опозорить мою дочь, и, поверьте мне, лучше вам не устраивать проблем, — с нескрываемой угрозой в тоне проговаривает, разворачивается и уходит.

— Кто он такой вообще? — спрашивает мама.

— Главный прокурор, — отвечаю я мрачно.

— Не мог трахать кого-то попроще? — цедит сквозь зубы папа.

Я молчу, хотя надо уже сказать, что я вообще не имел желания с ней спать и, по факту, меня не спрашивали. Глупо, позорно, но как есть.

— Давид! Выбирай выражения, — строго шикает мама.

— Да поздно уже, — отмахивается от неё папа и отходит на пару шагов.

— Что-то случилось? — слышу голос Ника.

— Вы что там пьёте? — тут же отец обращает внимание к нашим сёстрам.

— Шампанское, — отвечают мелкие в один голос.

— Убрали! — сухо, строго и без лишних эмоций.

— Оно детское, — бурчит Ульяна, но отцовского взгляда достаточно.

— Ну так что вы тут стоите? — повторяет брат.

— Лера залетела, говорит, от меня, — отвечаю ему, и Ник на мгновение бледнеет.

Учитывая, что в тот вечер мы оба с ней были, это может быть и его ребёнок, а это ещё одна глубокая жопа. Но Лера почему-то уверена, что это я отец, и это интересное заявление, с которым надо разобраться.

— Значит, вот что… Сегодня свадьба Дамиры, — громко прерывает наши с братом гляделки отец. — Гуляем и веселимся, а завтра я с вами поговорю, — смотрит на нас многоговорящим взглядом. — Всё, пошли! — кивает в сторону гостей.

Я шагаю на автомате, мысли путаются, в голове каша из вопросов. Меня ничего не пугает, ни прокурор, ни Лера, ни тем более отец с его красноречивыми глазами. Ничего, кроме Ксюши. Что мне делать? Когда уже эта жопа закончится? Лучше бы Аркаша подставил так, чтобы я к ментам попал, честное слово, было бы проще.