Глава 34. Люблю и вру

Он был на грани — один шаг до того, чтобы всё разрушить. Но она вышла к нему, и он снова захотел жить.

Даня

Последние полчаса я провёл в прострации, свадьба идёт мимо меня, счастливые лица гостей раздражают до скрежета зубов. Внутри переворот, сердце мечется, бьётся о стенки, словно хочет покинуть своё пристанище, где столько боли. А болит так, что хоть на луну вой, или с разгона в стену влети, и всё закончится.

— После восьмой неделе тест можно сделать в специализированных лабораториях, — голос брата раздаётся как из-под толщи воды.

Все эти тридцать минут он не отходит от меня, и сам весь на взводе.

— Отлично, ещё месяц ждать, — отвечаю отрешённо.

Хочется нажраться в хлам, но я больше ни капли алкоголя в рот не возьму. Никогда, сука, в моей грёбаной жизни. Напился до конца своих дней.

— И всё же, почему ты, а не я? — Ник спрашивает скорее в пустоту.

— А хрен знает, — устало вздыхаю, подняв голову к небу.

Тучи собираются, прямо как внутри меня, гости вскоре зайдут в дом, нам и так повезло, что в это время года погода была нормальная до сих пор.

— Клеилась к тебе? — задаю вопрос, бросив взгляд на брата.

— Нет, — мотает головой.

— Значит, только на меня виды имела, — киваю своим же словам.

— Может, она врёт?..

— Я видел выписку из клиники и даже снимок…

— А ты типа не знаешь, как можно получить эти бумажки, — усмехается, но это нервное.

— Знаю. И завтра же повезу её в другую клинику, пусть подтвердят, — проговариваю и мысленно подбадриваю себя.

Не время киснуть, надо держать себя в руках и решать проблему. Я не буду отказываться, если этот ребёнок окажется моим, но жениться на этой суке меня заставит только смерть с косой, и то не факт.

— Ксюше скажешь? — спрашивает Ник, и я даже вздрагиваю.

— Нет! — едва не рявкаю. — Конечно, нет, пока не буду уверен во всём.

Правда я не представляю, как не палиться целый месяц и как буду рассказывать о том, что у меня будет ребёнок от другой. Да, я уже прекрасно знаю, что правда всегда всплывает, но в этот раз некому сообщить Синеглазке о моей оплошности. Надеюсь, Лера не настолько тупая, иначе я её прикончу. Лучше в тюрьме, чем с ней в браке.

Телефон в кармане вибрирует, достаю его, смотрю на экран и по позвоночнику холодок пробегает. Ксюша. Моя Синеглазка. Любимая девочка, которой я снова разобью сердце.

Нет! Всё обойдётся! Не стоит раньше времени опускать руки.

— Удачи! — хлопает по плечу брат и отходит к гостям.

— Да, — отвечаю на звонок, и голос меня подводит.

— Дань, я буду готова минут через пятнадцать, — сообщает милым и спокойным голосом.

— Хорошо, я выезжаю, — отзываюсь, а сам думаю, что привозить её сюда очень плохая идея.

Хотя бы потому, что здесь Лера с отцом, и им может приспичить подойти и ляпнуть что-нибудь. Но если не привезу, она подумает, что я не хочу знакомить её с родственниками. И что мне, сука, делать?

— Лера с отцом ушли, — раздаётся сбоку, и мне кажется, что у меня крыша едет и его слова лишь слуховые галлюцинации. — Слышишь? — Ник пихает меня в бок.

— Слышу, — расплываюсь в улыбке. — Точно?

— Точно, они извинились, мол, Лере нехорошо и свалили…

— Отличная новость, — прерываю его и, не сказав больше ни слова, разворачиваюсь и иду к стоянке.

К дому Синеглазки я лечу, но стараюсь не нарушать правила дорожного движения, проблем у меня и так достаточно. Остановившись у подъезда, скинул сообщение, что я на месте, а через пять минут она вышла, и я потерял дар речи. Меня вырубило к хренам от того, какая она красивая.

Ксюша в чёрном платье, простом, без лишних деталей, но сидящем на ней так, что сносит крышу. Вырез подчёркивает ключицы, узкие бретели тонкими линиями проходят по плечам. Платье обтягивает её фигуру так, что хочется просто забрать её и никуда больше не отпускать. И этот разрез… мать его… так высоко, что на секунду хочется закрыть её от чужих глаз.

Волосы спадают на плечи волнами, щёки чуть румяные, губы приоткрыты. Ничего лишнего. И этого достаточно, чтобы я потерял всю злость, всю боль, все мысли. Она идёт ко мне спокойно, без показухи. Как будто не замечает, как сильно выбивает меня из колеи. Я не знаю, каким нужно быть мужчиной, чтобы не сорваться, увидев её такой. Моя Синеглазка. Моя Ксюша.

Я вылетаю из машины почти на автомате. Иду к ней быстро, без слов подхожу, обнимаю, крепко прижимаю к себе. На секунду она замирает, а потом отвечает на объятие. Тепло её кожи пробивает через ткань. Всё тело отзывается, и я чуть отстраняюсь, смотрю в глаза молча. Потом целую, быстро, грубо, не сдерживаясь.

— Ты безумно красивая, — проговариваю, с неохотой прервав поцелуй.

— Привет, — говорит тихо и губы от смущения кусает.

— Поехали, — киваю, открывая ей дверь.

Она садится, аккуратно поправляя платье. Я захлопываю и обхожу машину, сажусь за руль, делаю глубокий вдох. Сейчас надо держать себя в руках, хотя у меня и рвёт крышу. А собственник внутри требует отвезти её туда, где никого нет и никто не сможет смотреть на мою девочку.

Первые минуты я молчу, взгляд то и дело падает на оголённое бедро. Разрез, мать его! Кто их придумал? Уверен, это специально, чтобы мужчин с ума сводить. От ревности.

«Не тебе, Даня, говорить», — насмехается надо мной голос в голове.

— Как ты? — тут же спрашиваю, чтобы не дать мыслями испортить момент.

У меня ещё есть шанс, что всё образуется и всё будет хорошо. Месяц, нужно подождать месяц. И когда мне скажут, что никакого отношения к ребёнку Леры я не имею, сделаю Ксюше предложение и поведу её в ЗАГС.

Оставшиеся часы свадьбы проходят куда лучше, чем в начале этого мероприятия. Я позволяю себе забыть о проблемах и просто наслаждаться вечером в компании моей любимой девочки. Правда я похожу на её охранника, который защищает девушку даже от мух. Все время пытаюсь прикрыть её собой, чтобы никто не пялился на моё.

— Данечка, — раздаётся голос мамы. — Может, наконец, лично нас представишь? — говорит, с улыбкой смотря на Ксюшу.

Конечно они знакомы, мало того, наши мамы учились в одном классе. Но как свою девушку я её не представлял, все в курсе наших отношений, но домой к родителям так и не привёз. По началу не получалось, да и не торопились, а потом… случилось, что случилось.

— Мама, это моя… — хочется сказать, что будущая жена, но прикусываю себе язык, ещё неизвестно, как решится с Лерой, — любимая девушка, — договариваю, обняв Синеглазку за талию и прижимая к себе.

— Добрый вечер, тётя Алёна, — улыбается Ксюша. — Прекрасно выглядите.

— Спасибо, — сдержано кивает мама, она у нас краснеет, только когда отец ей комплименты делает. — А ты очень красивая, моему сыну повезло, — на последних словах бросает на меня многозначительный взгляд.

— Мне тоже с ним повезло, — отвечает Синеглазка, и словно нож под рёбра.

Нет, тебе не повезло, потому что я тот ещё мудак. Но я сделаю всё, чтобы быть достойным тебя.

Через пару минут к нам подходит отец и, в отличие от мамы, едва пару слов бросает, потом уводит свою жену на танец. Ник свалил давно к своей Софии, сестёр увезли домой спать, и, в принципе, праздник подходит к логическому завершению.

— У тебя очень хорошие родители, — шепчет Ксюша, наблюдая за моими. — Столько любви в глазах…

— У нас будет ещё лучше, — произношу и, прижавшись губами к её виску, прикрываю глаза на несколько секунд. — Может, уедем? Мне хочется снять с тебя это платье, — шепчу на ушко, и моя девочка покрывается румянцем.

— Невеста с женихом не обидятся? — спрашивает, и голос подрагивает.

— Они поймут, — уверяю и впиваюсь пальцами в её талию. — Пошли, — выдыхаю и, взяв за руку, направляюсь в сторону виновников торжества. — Тётя Дамира, — обращаюсь к невесте и тут же получаю букетом по плечу.

— Какая я тебе тётя? — шикает на меня, пока жених скрывает улыбку.

— Ну, самая настоящая, — говорю и губы поджимаю.

Ну правда, она ведь сестра моего отца, и неважно, что между нами разница в десять лет. Но иногда я бешу её, обращаясь к ней таким образом.

— Я сейчас тебя за уши оттаскаю, как настоящая тётя, — бросает, и все дружно хихикаем.

Озвучиваем, зачем, собственно, подошли к ним, Ксюша восхищается платьем невесты и вообще тем, что Дамира очень красивая. Мысленно говорю ей, что она будет ещё прекраснее в свадебном платье. Прощаемся с ними и подходим к родителям, так же сообщая, что уходим.

— Завтра жду тебя дома, — говорит отец с нахмуренным взглядом.

— Конечно, — киваю и тихо прокашливаюсь.

Завтра. Обо всём буду думать завтра, сегодня есть только Синеглазка.

До дома едем молча, машина скользит по дороге, а я всё пытаюсь не смотреть на её ноги. Но хрен там, глаза сами косятся в ту сторону. Разрез на платье, гладкая кожа, её пальцы, которые то убирают прядь волос, то поправляют сумку. Не делает ничего особенного, просто сидит рядом, а мне крышу сносит.

На красном светофоре ловлю её взгляд. Она улыбается, чуть наклоняет голову.

— Почему ты так смотришь? — тихо спрашивает.

— Потому что еле сдерживаюсь, — отвечаю честно. — Хочется остановить прямо тут, открыть дверь, вытащить тебя и… — не договариваю, а она улыбается сильнее, знает, чувствует.

Паркуюсь у дома, глушу двигатель. Не теряя ни секунды, выхожу, обхожу машину и открываю ей дверь. И едва она покидает салон, я обхватываю её за талию.

В лифте не прикасаюсь, потому что слишком хочется и не смогу остановиться. Смотрю на табло, отсчитывая каждый этаж и впервые бешусь, что живу на тринадцатом. По коже идёт ток, когда её рука случайно касается моей, или не случайно, не важно.

Наконец раздаётся короткий сигнал, и створки разъезжаются. Открываю дверь квартиры и, как только она переступает порог, я срываюсь. Закрываю за собой, прижимаю её к стене. Целую глубоко, жадно, и она сразу отвечает. Тонкие пальцы скользят по моей шее, зарываются в волосы, и всё — я пропал.

Срываю с себя пиджак, подхватываю её на руки и направляюсь в спальню. Бросаю на кровать, скидываю туфли с её ног. Её дыхание учащается, а мои руки не слушаются. Провожу по бедру, медленно, поднимаясь выше, Ксюша начинает дрожать, а я словно схожу с ума.

Целую шею, ключицы, грудь. С моей помощью платье сползает с плеч, открывая полушария груди. Дыхание перехватывает, она слишком красивая, слишком настоящая.

— Даня… — шепчет моё имя, когда я избавляю её от всего.

— Тише, — прошу, целую живот, опускаясь ниже.

Она подаётся мне навстречу. Ни тени стыда, только дикое желание. Моя рука скользит по её бедру, пальцы касаются влажных губ. Она вздрагивает, выдыхает резко и хрипло. Плавно, уверенно продолжаю ласкать, наслаждаясь её стонами. Слежу за каждым её движением, как изгибается, как пальцы впиваются в мои плечи.

Её дыхание сбивается, тело дрожит. Она не сдерживается, стонет, шепчет моё имя, прикусывает губу, выгибается сильнее. А я медленно теряю остатки самообладания.

Целую её, глушу голос, обхватываю бёдра, притягиваю ближе. И только тогда, когда чувствую, что она готова, вхожу в неё. В этот момент я понимаю, что она моя единственная. Та, ради которой я сделаю всё.

Темп набираю не сразу, я не спешу, хочу запомнить каждый сантиметр, каждое движение, каждый звук. Она сжимает меня ногами, шепчет губами моё имя. А я держу её крепко, до судорог, до темноты в глазах.

Двигаюсь глубже, увереннее и чувствую, что она близка к финалу. Цепляется за меня, впивается ногтями в спину, дышит прерывисто, горячо. Я целую губы, шею, ключицы, потом снова губы.

Она вся подо мной мягкая, горящая, настоящая. Каждое её движение навстречу, каждый стон сносит мне голову. Слышу, как она срывается, чувствую, как всё её тело сжимается. И сам теряюсь в этом. Теряюсь в ней, до конца, до взрыва, до тишины в голове.

Едва дыша, прижимаюсь лбом между полушариями груди, остаюсь в ней, не шевелюсь, не хочу разрывать этот контакт. Просто лежу, слушая, как бьётся её сердце. Она гладит мои волосы, плечи, спину и возвращается к волосам, а я дурею от этих ласк.

— Я люблю тебя, — говорю тихо.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает, и у меня сжимается всё внутри.

Моя девочка. Теперь главное — не просрать всё это.