Глава 37. Сюрприз для жениха

Он был словно гостем в собственной жизни, наблюдающим, как всё рушится без его участия

Даня

Две недели до чёртовой свадьбы прошли слишком быстро. А может, это из-за того, что я бухал как не в себя всё это время. Мои дни превратились в одно сплошное мутное пятно. Не понимал, где заканчивается ночь и начинается день. В квартире все шторы задёрнуты, словно хотелось спрятаться от всего мира. Думал и зеркала прикрыть, чтобы свою рожу не видеть, но решил, что выключенного света достаточно.

Одно только выделилось за все эти дни — необъяснимое чувство тревоги. Уже не скажу, когда именно это произошло, но было странное ощущение, что я теряю что-то важное. Никогда не страдал паническими атаками, но в тот день я начал задыхаться на ровном месте. В груди, где и так дыра размером со вселенную, почему-то стало болеть. Списал это на похмелье и вылечился очередной бутылкой.

Что мне ещё оставалось терять, если я уже всё просрал. Самое важное утекло сквозь пальцы из-за одного глотка шампанского.

Родителям соврал, что уехал и до дня Х не вернусь, мол, дела у меня важные и связи там нет. Конечно мне не поверили, на второй же день братец припёрся, мозг мне имел своими вопросами. А я в очередной раз соврал. Ребёнок ведь не виноват, что мать у него идиотка. Ник не поверил, знает меня, как свои пять пальцев. В морду дал, чтобы в себя пришёл, но, увы, не помогло. Мне даже понравилось заглушать внутреннюю боль физической. Спровоцировал его, чтобы повторил, но он не дурак, лишь сказал, что я слабак. Послал меня и свалил, спасибо хоть легенду перед родителями поддержал. Выводы сделал из-за того, что больше никто ко мне не приезжал.

Но разве я могу называть себя слабаком, когда я защищаю свою семью, Ксюшу и её родных? Может быть, хрен знает. Я вообще уже ничего не знаю и не понимаю.

Свадьба сегодня, и я бы точно просрал это «радостное событие», если бы не человек прокурора, приехавший вчера и напомнивший о дне, когда я окончательно себя закопаю.

Честно, была мысль не пойти, продолжить нажираться и забить на всё. Но… «столько несчастных случаев сегодня происходит» — вспомнились слова Лериного отца, и это заставило встать с пола. Я даже душ принял, побрился и смокинг напялил, который притащил тот же человек Анатолия.

— Жених, — горько усмехаюсь, стоя перед зеркалом, и плюю в своё отражение.

Атрофированные до этого чувства вдруг начинают просыпаться. Понимание происходящего бьёт в голову, словно тяжёлым булыжником. На своём же лбу читаю чёткое «не хочу». Я не хочу жениться на этой суке!

«А что ты уже сделаешь, Даня? Две недели бухал и жалел себя, а тут вдруг ожил. Поздно, прими и смирись с этим», — щебечет голос в голове.

Нет, хрен там, нужно хотя бы с Лерой поговорить, пусть скажет отцу, что соврала, ребёнок не мой и замуж она не хочет. Вряд ли это что-то изменит, прокурор чётко дал понять, что ему насрать на всё, главное, не опозориться перед народом.

— К чёрту! — выплёвываю в зеркало, и эта сцена уже попахивает раздвоением личности, где одна хочет бороться, а вторая сдалась.

Разворачиваюсь и иду на выход, открываю дверь и натыкаюсь на Ника с ключами в руках. На нём отглаженная белая рубашка, черные брюки и… траурная лента на груди.

— Совсем идиот? — хмурюсь и срываю это безобразие.

— Идиот у нас один в семье, и он стоит передо мной, — фыркает и идёт за мной к лифту.

— Ты чего припёрся? — спрашиваю, бросив короткий взгляд через плечо.

— Я свидетель твой, — морщится и встаёт рядом перед створками.

— Понятно, — киваю и сую руки в карманы брюк, скрывая дрожь от напряжения.

— Мать с отцом участвовали в организации, даже, кажется, поладили с Анатолием, хотя папа смотрит на него с подозрением, — рассказывает, а я молчу, потому что я не просил об этом. — Пытали меня всеми способами, но я убедил их, что у тебя вдруг чувства к матери своего ребёнка проснулись, так что ты мне должен, — на это я фыркаю и морщусь одновременно.

Единственное чувство, которое я испытываю к этой твари — это желание придушить её.

Лифт подъезжает, дверцы разъезжаются, и мы шагаем внутрь. Я молчу, мне сказать нечего, да и особо не хочется. Но Ник то и дело поглядывает на меня, словно ждёт, что я открою рот.

— Ещё не поздно, тебе надо только сказать правду, — бросает через пару секунд.

— Я всё сказал две недели назад… — не успеваю толком договорить, как лифт дёргается и застывает. — Ты что творишь? — смотрю на брата, нажавшего кнопку «стоп».

— Кого ты лечишь? Ты в самом деле думаешь, что я поверю в эту сказку? Или ты забыл, что я прекрасно знаю о твоих чувствах к Синеглазке? — бьёт под дых прозвищем моей девочки.

В горле застревает ком, дышать становится нечем, чёртова бабочка буквально душит, и я спешно срываю её со своей шеи.

— Я… — пытаюсь что-то сказать, но понимаю, что хочу спросить, знает ли он, как она.

— Ты только скажи, брат, — ровным тоном обращается ко мне, сжав моё плечо. — Мы всё решим, — добавляет, и звучит это так, что я готов во всём признаться.

Но нельзя, Анатолий сделает всё, чем грозился, и тогда масштабы катастрофы вырастут в разы.

— Я женюсь, больше мне сказать нечего, — проговариваю после долгой паузы.

— Ты придурок, Дань! — выплёвывает и, с грохотом нажав кнопку, заставляет лифт продолжить движение. — Невозможно спасти утопающего, когда он чемпион по плаванию, — говорит, смотря перед собой. — Но мы всё же попробуем, — бубнит под нос.

Мне, честно, хочется остаться одному, побыть наедине с собой это время в дороге до дома прокурора. Однако, сегодня всё против меня, и это уже начинает раздражать.

— Где моя тачка? — спрашиваю брата, стоя на пустом парковочном месте.

— Я увёз на платную стоянку, — отвечает, отключая сигнализацию на своем мустанге.

— Зачем? — непонимающе смотрю на него.

— Потому что ты, вроде как, в отъезде, — бросает недовольно, словно я туплю. — Благодарности потом, садись уже, — взмахнув рукой, занимает водительское место.

Мне вот вообще не хочется ехать с Ником, видеть осуждение в его глазах, и тем более слушать его нравоучения, но вызывать такси будет глупо.

— Чёрт! — выдыхаю и падаю на переднее пассажирское.

Мысленно готовлюсь слушать упрёки и терпеть копание брата в моём мозгу, но Ник удивляет молчанием на протяжении всей дороги и слишком довольным лицом.

— Что ты лыбишься? — не выдерживаю я.

Эгоистично, но и правда бесит, что он так сияет, пока я мрачнее тучи.

— Так повод такой радостный, брата на каторгу везу… — бью кулаком в плечо, заставляя замолкнуть. — Не дерись, мальчишеское поведение не приемлемо для женатого мужчины…

— Всё, закройся! — рявкаю и поворачиваюсь к боковому окну. — Зря спросил, — бормочу себе под нос, но брат слышит и тихо посмеивается.

Стараюсь выкинуть всё из головы, вот вообще ни о чём не думать, сосредотачивая своё внимание на пролетающем пейзаже за окном. Но и на улице словно всё выжжено, ровно как и внутри меня. Мелькает мысль, что я слишком быстро сдался, даже не пробовал бороться. Но тут же вспоминаю, что моя борьба доставила бы проблем моей семье и Ксюше. А рисковать я могу только собой и своей жизнью.

Свадьба пройдёт в крутом ресторане, как и положено состоятельным семьям. К дому прокурора еду, чтобы невесту свою забрать, гостей там, вроде как, не должно быть, но почему-то я вижу слишком много машин на территории особняка, когда подъезжаем.

— Какого хрена такое столпотворение? — спрашиваю в пустоту, позабыв, что рядом сидит младший брат.

— Скопились все родственники, чтобы проводить молодых, — отвечает, и снова это довольное лицо, которое меня выбешивает.

— Тебе смешно? — раздражённо обращаюсь к нему.

— Смешно — нет, весело — да, — небрежно пожимает плечами и паркуется на свободном месте.

Не имея никакого желания быть в его «весёлой» компании лишние секунды, спешу покинуть салон автомобиля. Нет, я не тороплюсь жениться на шлюхе Лере, мало того, в голову полезла навязчивая идея оттянуть это событие. Аварию по дороге устроить, например. А почему бы нет? Но тут идёт речь о риске, и если ребёнок, которого она носит, мой, то, опять же, я не могу позволить себе такую роскошь.

Постояв минуту во дворе, вдыхая холодный осенний воздух и наблюдая за тёмное-серыми тучами, я шагаю к дому. На крыльце стоят высокие столики, где пара незнакомых лиц дымят никотином и угощаются алкоголем.

Мне тоже нужно запрокинуть в себя несколько порций виски, чтобы отключить мысли и просто плыть по течению. В голове вопит внутренний голос, чтобы я развернулся и валил к чертям. Перед глазами образ моей Синеглазки, почему-то в нынешнем возрасте, но в том платье, которое было на ней тогда, шесть лет назад. В тот день, когда я защитил тринадцатилетнюю девочку от двух мальчишек, она и запала мне в душу, да только я был слишком юн, чтобы это осознать.

— Пить не стоит, ты обязан быть в трезвом уме, — раздаётся в ухо голос Ника, и звучит он очень серьёзно.

— Отвали, — выдавливаю из себя, смотря на бокал в руке незнакомца, как голодающий на кусок хлеба.

В этом браке я совершенно точно сопьюсь к хренам собачьим.

— Потерпи часик, — произносит, и в его тоне мне чудится обещание.

Резко повернувшись к нему, вижу хмурое лицо и решительный взгляд.

— Что ты задумал? — спрашиваю, потому что прекрасно знаю это выражение.

— Задницу твою спасти, — бросает и отвлекается на короткое пиликание своего телефона. — Твою мать! — ругается, прочитав что-то на экране смартфона, и сжимает кулак.

— В чём дело? — интересуюсь, но брат смотрит на меня несколько долгих секунд, словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Ни в чём, — отмахивается, отмерев. — Пошли, время поджимает, — добавляет, двинувшись к ступенькам.

— Я покурю…

— Потом покуришь, шевелись. Говорю же, времени нет, — едва не рявкает и, развернувшись, впивается в мой локоть.

— Ник, не вздумай чего-нибудь выкинуть, поверь, так будет лучше для всех, — шиплю на него, позволяя затащить меня в дом.

— Конечно, — кивает и тормозит, едва переступаем порог. — Конечно, — повторяет и поправляет пиджак и бабочку на мне. — Ты иди и ни о чём не думай, — хлопает по груди, и я готов голову на отсечение отдать, что он точно что-то задумал. — Давай-давай, — торопит, отойдя в сторону и подталкивая вперёд.

В гостиной я сталкиваюсь с незнакомыми людьми и самим прокурором с женой, которая улыбается мне искренне. А вот сам Анатолий смотрит на меня взглядом победителя. Сукин сын! Киваю всем в знак приветствия и поворачиваюсь в другую сторону, где стоит моя семья. Вся. Родители, дед с женой, дядя Дамир с Ариной и Амир с Лианой, а замыкает круг Ярослав. Не хватает только моих сестёр и тёти Дамиры.

Натыкаюсь взглядом на отца, вижу в его глазах злость и обещание хорошей порки. Мама смотрит странно, вроде с жалостью, вроде с осуждением. По лицу дяди Дамира сложно что-либо понять, оно у него всегда каменное. И не скажешь, что они с Амиром братья, потому что второй всегда жизнерадостен.

— Добрый день! — прерывает тишину и гляделки появившийся в гостиной Ник.

Все встрепенулись, возвращаясь к своим разговорам, где-то раздаётся звон бокалов, и только папа продолжает смотреть на меня. Взгляд у него как в моём детстве, когда я что-нибудь вытворял. Точно так же прожигал глазами, когда его вызвали в полицию и сообщили, что я выбил зуб однокласснику. Собственно, после того случая он отправил меня в деревню к бабушке по линии матери. Наказал таким образом, а по итогу я познакомился там с Синеглазкой.

— Я пойду за невестой, — бросает мать Леры и выходит из гостиной.

Жду, что мать или отец подойдут ко мне, спросят, уверен ли я в своём решении. Где-то глубоко я даже представляю, как говорю «нет» и меня за ручку уводят из этого дома. Глупые детские мысли, но в душе все мы дети, тем более рядом с родителями.

— Готов? — на моё плечо ложится рука брата, и его тон снова вызывает подозрения.

— Ник, не вздумай, ты понятия не имеешь, какие последствия…

— Молчи и получай удовольствие, — лыбится, прервав меня, и шагает в сторону.

Он подходит к камину, над которым висит плазма на стене. Лениво откидывается на выступ и крутит зажигалку в руке. Подмигивает мне, заметив, что я продолжаю смотреть на него. Трогаюсь с места, намереваясь остановить всё, что он задумал.

— Дорогие гости… — тормозит меня мама Леры, привлекая внимание к себе и своей дочери в белом платье, в котором она выглядит как невинная овечка, и только я знаю, что за этим фасадом одна вонючая гниль.

Моя невеста сияет, как новогодняя ёлка, улыбается мне, а у меня белый шум в голове. Я не слышу, что говорит её мать, представляю, как сжимаю шею этой твари и избавляюсь от всего.

«Она беременна, возможно, твоим ребёнком», — возвращает в реальность здравый смысл. Тряхнув головой, глушу в себе все чувства, оставляя только воющую пустоту.

— Прежде чем мы поедем в ресторан, — громко говорит Ник, заставляя всех присутствующих посмотреть на него. — Я подготовил для своего любимого брата и его будущей жены небольшой подарок, — проговаривает и тянется к телевизору над камином. — Ну, знаете, эти ролики об истории любви, — добавляет, улыбаясь и вставляя флешку в специальное отверстие.

Так, стоп! Флешка? Это не зажигалка, а флешка.

— Может, будет лучше сделать это на самом торжестве? — спрашивает напрягшийся Анатолий.

Я понимаю его замешательство, ведь мы оба знаем, что никакой истории любви у нас с его дочерью не было.

— Не, — мотает головой Ник и, сжимая в руке пульт, отходит на пару шагов. — Этот ролик только для членов семьи, — его фраза сопровождается хитрой ухмылкой.

Бросив короткий взгляд на меня, подмигивает и включает телевизор.