Глава 41. Ещё один шанс

Она всё ещё боялась поверить, но его присутствие согревало сильнее любых слов — и этого оказалось достаточно, чтобы дать им обоим шанс на новое начало.

Ксюша

Смотрю на него, не веря собственным глазам, часто моргаю, решив, что так он рассеется, словно дым. Но нет, он продолжает сидеть, держать мою дрожащую руку в своей и смотреть на меня как на что-то очень важное.

— Сердечко бьётся ровно, ритм хороший, — говорит врач, и я перевожу взгляд на неё. — Частота в пределах нормы… Активное.

Прямо как моё в данный момент. Но самое странное, что ладонь, сжимающая мою, придаёт какой-то невероятный приток сил и спокойствия.

— Вот головка… вот спинка. Видите, ручки? — врач показывает на экран.

Там крошечный силуэт, почти неразличимый. И всё же это подтверждение, что всё происходит на самом деле, что это мой ребёнок.

— Уже двигает ими. Всё соответствует сроку. Примерно одиннадцать недель, — она улыбается мне, затем поднимает глаза выше.

Одиннадцать недель. Почти три месяца, как внутри меня растёт новый человечек.

— Малыш расположен правильно, всё на месте. Без отклонений, — продолжает. — Это самый трогательный момент, — тихо говорит врач, будто читает мои мысли. — Многие плачут.

Просто у меня сердце в горле от избытка эмоций и… от его присутствия рядом. Боже! Я ведь сказала ему, что нет никакого ребёнка. Как он узнал? И где там мама?

Вдруг от мыслей отвлекает шевеление на экране. Резко, как будто аппарат даёт сбой, и я непонимающе хмурюсь.

— Это что? — выдыхаю.

— Очень подвижный, видно, активный малыш, — отвечает, а мне кажется, что я выпадаю из реальности.

— Уже шевелится? — спрашиваю с неверием.

— Вы пока не почувствуете, рановато, но он там живой и очень бодрый, — бросает короткий взгляд на меня. — Всё, что должно быть видно на этом сроке — видно, — говорит она, проверяя ещё что-то. — Нарушений не вижу. Первый скрининг благоприятный. Осталось дождаться крови, но пока всё очень хорошо.

Я киваю, и в груди впервые становится по-настоящему спокойно. Не тревожно и не страшно.

— Хотите фото? — спрашивает она с лёгкой улыбкой.

— Очень, — говорит Даня, опережая меня.

— Вот, посмотрите… Сейчас выберу хороший кадр. Вот тут видно личико. Ну почти, — она нажимает кнопку, и экран на мгновение замирает. — Красавчик или красавица, пока не знаем, — добавляет, убирает датчик и протягивает мне салфетку. — Можете одеться, — встаёт и отходит к рабочему столу.

Я вытираю животик и собираюсь вырвать свою руку из хватки Дани, но он не только держит крепко, но и помогает встать. Мне бы возмутиться, ну или хотя бы спросить, откуда он здесь взялся, но не при враче.

Через несколько минут мы… «мы»… я уже не думала, что буду произносить это короткое слово, но вот, мы выходим из кабинета врача. Застываю у двери и улыбаюсь, глядя на серую распечатку, с изображением маленького человечка.

Даня обнимает меня за талию, вырывая из эйфории, и мягко подталкивает к выходу. Почему-то молчу, ну как, знаю почему, решила ведь дать ему шанс объясниться.

— Ты как здесь оказался? — задаю вопрос, пока мы идём.

— Это не важно, — отвечает, и по голосу слышу, что он волнуется.

Оказавшись на ступеньках, ищу глазами мамину машину и хмурюсь, не находя её там, где она остановилась.

— Она уехала, — бросает Даня.

— Почему? — спрашиваю, но уже начинаю догадываться. — Вы спелись, — констатирую и вздыхаю.

— Пошли поговорим, пожалуйста, — смотрит на меня с мольбой, и с минуту я молчу, затем киваю и позволяю ему увести меня.

Уходим не далеко, в уютное и тёплое кафе через дорогу. Даня помогает снять пальто и отодвигает для меня стул. Я стараюсь не выдать, как сильно нервничаю, и мысленно приказываю себе быть спокойной. Малышу вредно, когда мама переживает, но как иначе?

Я думала, хотела, чтобы Даня был рядом, когда впервые услышу сердечко ребёнка, и вот, он сидел там и держал меня за руку. Что это? Сон?

— Добрый день, что будете заказывать? — к нашему столику подходит улыбчивая официантка.

Есть хочется безумно, так что я заказываю и полноценный завтрак, и десерт. Даня обходится кофе, наверное, наелся мной, потому что пожирает меня взглядом. Едва заметно улыбается, чем сильно смущает, но, в отличие от него, я не могу смотреть в его сторону.

— Говори, Даня, мы здесь для этого, — проговариваю, глядя в окно на падающие с неба снежинки.

— Прости, что был таким трусом, — выдыхает после длинной паузы. — Но я испугался… за тебя, мою семью… и за твою тоже, — перевожу взгляд на него и непонимающе хмурюсь.

— При чём тут наши семьи? — спрашиваю, скрестив руки на груди, словно защищаясь.

— Ну, я говорил тебе, что отец Леры угрожал, — часто моргает, а я только ещё больше хмурюсь.

— Когда ты мне такое говорил? — задаю вопрос, но в голове уже начинают всплывать какие-то обрывки фраз.

— У больницы… — Даня сам понимает, что я пропустила мимо ушей его слова. — Аркашу помнишь? — я киваю в ответ. — Тогда, в его доме… — он замолкает, опускает голову лишь на секунду. — В общем, у меня с Лерой никогда ничего не было, это была лишь постановка, чтобы разрушить наши с тобой отношения. На свадьбе Дамиры эта сук… Лера сказала, что беременна, а потом ко мне приехал её отец и заявил, что ему плевать, кто отец ребёнка, я должен на ней жениться, иначе он с тобой что-нибудь сделает, — проговаривает на одном дыхании, а я зависаю, переваривая услышанное.

Такое может быть? Возможно. Но где гарантия, что он не врёт?

— Синеглазка, — берёт мои руки в свои. — Я люблю тебя. Осознал, что влюбился ещё тогда, много лет назад, просто был слишком молод, чтобы до меня это дошло. Я знаю, что сделал тебе больно, но я не мог рисковать. Сейчас понимаю, что было глупо думать, что сам решу проблемы, что надо было что-то делать, а не смиряться. Но исправить прошлое не в моих силах. Прошу, верь мне…

— Я уже верила и чуть не потеряла ребёнка, — перебиваю его и вздрагиваю от воспоминания, через что мне пришлось пройти.

— Понимаю, и мне очень жаль, я никак не смогу забрать твою боль себе, но, если не простишь, позволь хотя бы быть рядом, — говорит, и вижу, как его потряхивает.

Меня тоже трясёт, потому что где-то глубоко я простила, только страшно снова ему довериться. Однако, я могу попробовать… снова. И ведь самой хочется, потому что разлюбить не смогу никогда, но разрешить быть рядом ради ребёнка я, наверное, могу.

— Хорошо, — полушёпотом произношу. — Ребёнку нужен отец, мне ли этого не знать, — усмехаюсь, опустив взгляд, а через мгновение резко поднимаю, потому что Даня целует каждый пальчик на моих руках, бросив короткое «спасибо, я не подведу».

Но он подвёл.

Нам принесли заказ, но за столом висит неловкость и напряжение. В основном с моей стороны, потому что я чувствую себя словно на первом свидании, когда ещё не знаешь человека напротив. Дане же всё равно, он смотрит на меня с лёгкой улыбкой, и от его взгляда… я смущаюсь.

— Ты можешь так не смотреть? — бросаю и смачиваю горло тёплым чаем.

— Как? — улыбка на его лице становится шире.

— Так, словно я вот эта булочка с кремом, — киваю на свой десерт.

— Ты лучше, — произносит, и я едва не давлюсь.

— Прекрати, — шепчу, ощущая, как горят мои щёки.

Давай, Ксюша, растекись лужицей из-за одного комплимента.

— Не могу, я очень по тебе соскучился, налюбоваться не могу, — он говорит совершенно серьёзно, и это меня только больше в краску вгоняет.

Я тоже скучала, как бы мне ни хотелось обратного. Даже как-то молилась всем богам, чтобы они помогли разлюбить предателя, но, увы, меня никто не услышал.

— Не надо, Даня, — беру себя в руки и выпрямляю спину, сама не понимая, что я хочу показать.

Что мне плевать? Или что его присутствие рядом на меня никак не действует?

— Дай мне снимок, — меняет тему, протянув руку.

Несколько секунд смотрю на него и, тяжело вздохнув, оставляю приборы на тарелке и лезу в сумку.

— Как ты убедил мою маму? — задаю вопрос, отдав ему первое фото нашего малыша.

— Попросил свою помочь, — отвечает и с улыбкой смотрит на картинку. — Невероятно… — тихо качает головой, потом поднимает взгляд на меня. — И ты невероятная, — пару секунд молчит, осматривая моё лицо. — Спасибо, что смогла, — добавляет почти шёпотом.

Эти слова вместе с его тёплым взглядом словно касаются чего-то глубоко внутри, и вдруг мои глаза предательски наполняются влагой.

— Ксюш… — резко поднимается со своего места и присаживается на корточки рядом со мной. — Прости, не хотел, чтобы ты плакала, я просто… очень счастлив, — последнее выдыхает, затем вытирает дорожки слёз с моих щёк и умудряется обнять.

Мне бы оттолкнуть, потому что не надо позволять ему так быстро переходить мои личные границы, но я не могу. Его сильные руки словно дарят силу, уверенность в завтрашнем дне и обещание, что всё будет хорошо. Может, я дурочка, но верю не словам, а этим объятиям, которые значат куда больше.

Я доверилась ему… снова… как он и просил, разрешила ему просто побыть рядом. Не дала никакой конкретики, не сказала, что простила, что сама хочу попробовать заново. А только оставила всё как есть, решив, что время покажет и расставит всё по местам.

А Даня превратился в курочку-наседку. Нет, мы так же живём отдельно, но ему как-то удалось поладить с моими родителями, и теперь он заходит в их дом как к себе. Уже вторая неделя, как я просыпаюсь, а он в моей комнате с завтраком на подносе. Сначала держит мои волосы, пока я справляюсь с утренней тошнотой, а потом весь день крутится рядом, то подушку подложит, то ноги помассирует. Помогает одеться, когда собираемся на прогулку, и держит за руку на улице под предлогом, чтобы я не поскользнулась.

Мама смотрит ему в рот, папа сдержан, но видно, что Даня ему нравится, и только Егор огрызается на него. Правда не так, как в самом начале, потому что у брата любовь с моей подругой Леной, и он смягчился.

А самое страшное, что я слишком к нему привыкла. Ложусь спать и жду утра, когда он вернётся. Позволяю себе капризничать и радуюсь, как ребёнок, когда он выполняет все мои просьбы. Да, я та ещё ведьма, но делаю я это не просто так. Проверяю его на вшивость, вдруг он сбежит, поймёт, что рано ему вот это всё, и испарится. Однако, Даня либо понял мои махинации, либо ему всё в кайф.

Сегодня у нас очередной поход к врачу для обсуждения первого скрининга, его результатов и корректировки плана ведения беременности. Мне в последние дни стало легче дышать, утренняя тошнота наконец отступила. Живот чуть округлился, и я не могу не трогать его ладонью, будто ищу связь с крошечным миром внутри. Иногда кружится голова, и грудь всё ещё чувствительна, но внутри растёт странное спокойствие. Я не просто беременна, я начинаю понимать, что действительно стану мамой.

— Ты такая красивая, — отрывает от моего отражения в зеркале голос Дани, а через секунду его руки обнимают со спины и ложатся на животик. — Тебе безумно идёт беременность, — шепчет охрипшим голосом и оставляет короткий поцелуй на моей щеке, от чего меня бросает в жар.

— Спасибо, — на автомате сипло срывается с языка.

— Пожалуй, у нас будет много детей, чтобы чаще видеть тебя такой, — проговаривает, а я смотрю на него через зеркало.

На нас. На то, как гармонично мы выглядим вот так в обнимку. Хочется сказать в ответ, что рано говорить о будущем, но не успеваю и рта раскрыть, как Даня берёт мою правую руку… и надевает кольцо на палец.

— Будешь матерью моих пятерых детей? — задаёт вопрос, и я лопаткой чувствую, как колотится его сердце.

Перед глазами начинает всё расплываться от выступивших слёз. Я устала играть в равнодушие, устала изображать холод в моменты, когда внутри всё пылает от его близости. Хочу быть счастливой рядом с любимым человеком и нашим будущим ребёнком.

— Буду, — отвечаю, но так тихо, что Даня скорее читает по губам, чем слышит.

Через мгновение он разворачивает меня и впивается в мои губы сладким и нежным поцелуем.