Глава 15. Рокси

Муж преградил мне путь. В голове вспыхнула и погасла мысль: Он же в Китае! Но Никита стоял передо мной и сверлил злыми глазами.

— Неужто выбралась из тюряги? — язвительно подметил он.

— Не изображай удивление, думаю, родственнички тебе уже доложили и в красках описали, — язвлю в ответ.

Никитос выглядит несколько помятым, что удивительно. Он всегда выглядел с иголочки, даже когда возвращался из длительных командировок, в доме его ждал отутюженный костюм, начищенные ботинки и белая рубашка. Он принимал душ, чисто брился, одевался и лишь потом уезжал на мероприятие.

Сейчас передо мной стоял совсем другой человек. Он словно только сбежал с трапа самолета, после двенадцати часов полета, не успел помыться и побриться. И что-то подсказывало мне, что так оно и есть. Может кто-то ему позвонил и предупредил, что видел меня.

— Ты что тут делаешь? — оскалился Никитос. — Милостыню пришла просить?

— Тебя это не касается, — огрызнулась я.

— Ещё как касается, — прорычал он, схватив меня за руку. — А ну пошли отсюда.

Но я вырвала руку, спрятала руки за спину и огрызнулась.

— Когда мне надо будет, тогда я и уйду, тебя не спрошу.

— Ой, кто тут у нас, — к Никитосу сзади подплыла Даяна, она приобняла его и положила руку с помолвочным кольцом ему на плечо, так, чтобы я его могла как можно лучше разглядеть. — А тут у нас госпожа Лебедева.

Даяна выделила мою фамилию, словно указала, что я уже не Переверзина. Новая будущая Переверзина — она. Никитос дернул плечом, словно объятия Даяны ему были неприятны. Они не смотрелись вместе. Никитос всем своим видом показывал, что он респектабельный бизнесмен, богатый и солидный. Даяна же напоминала ночную бабочку, что вышла на охоту. Эта яркая и ядовитая бабочка сейчас пыталась укусить меня.

— Рокси, пойдем, выйдем и поговорим, — огрызнулся Никитос, все-таки сбрасывая руку Даяны с плеча.

— Я с тобой в суде разговаривать буду, верни мне детей, — у меня от злости даже челюсти судорогой свело.

— Детей? — морду Никитоса перекосило. — Да, вот об этом я и хочу поговорить.

В какой-то момент я теряюсь в пространстве. Он сказал, что хочет поговорить о детях. Это единственная тема, которая удерживает меня рядом с ним. Но тут нас замечает Денис Олегович и направляется к нам быстрым шагом.

— Рокси, — звучит его голос, как раскат грома в майскую грозу. — Он к тебе пристает?

— О! Любовника уже себе нашла, защитника, — пытается язвить Никитос, но быстро понимает, что такому сопернику он проиграет.

Денис Олегович выше Никитоса почти на голову, шире в плечах в два раза. Да и мышечная масса у него настоящая, Никитос же бегает в спортзал только потому, что боится растолстеть, стать таким же жирным и обрюзгшим, как его отец.

— Я так понимаю, Рокси, что это твой ублюдочный муж, — холодно цедит Денис Олегович.

— Ты кому хамишь, дядя, — Никитос от злости даже побледнел. — Я тебе не шавка подзаборная, я Никита Сергеевич Переверзин.

— Знаю я вашу семейку, гопники все, — усмехается Денис Олегович. — Ты своему отцу передай, что Денисова видел, тот тебе пояснит все, в следующий раз держись от Рокси подальше, а то я тебе ноги обломаю.

Никитос в одну секунду понимает, что связался с более сильным противников и вся его смелость улетучивается. Он делает шаг назад, но тут же говорит.

— Рокси, нам надо поговорить, я могу тебе помочь, если ты поможешь мне.

И у меня челюсть отваливается. Чтобы Никитос попросил помощи? Что же такого случилось, что он вдруг заюлил?

— Какую помощь? — удивленно смотрю на него.

— Мы позже поговорим, — бросает он и, смотря на Дениса Олеговича, отступает. Они вместе с Даяной исчезают за поворотом.

— Денис Олегович, если он вернулся с детьми, то я же могу настоять, чтобы мне давали с ними видеться?

— Да, если не дадут, то можно будет обратиться в суд. Тебя твоих прав никто не лишал.

В моей душе вспыхивает надежда. Я могу увидеть своих детей. Это лучшая новость за весь день.

Когда едем обратно, Денис Олегович рассказывает мне, что поговорил с одним чиновником, моя проблема с жильем будет решена в ближайшие недели. Только вот квартиру мне дадут в новом районе, там может все ещё не так благоустроено, но район строится, значит, все будет хорошо.

Сегодняшний день мне приносит так много хороших новостей, что не могу уснуть, лежу в кровати, смотрю в потолок и улыбаюсь.

Вот только на завтра я сталкиваюсь с неприятностями, которые полностью перекрывают все хорошее.

На следующий день я еду в коттеджный поселок, чтобы навестить детей. Но на КПП мне дают отворот поворот, дескать, в поселке я не проживаю, а в списках гостей меня нет. И все мои увещевания, что тут проживают мои дети, ни на йоту не продвигают меня к цели.

На мой звонок в коттедж, трубку берет Георгина Львовна и тоже отказывает мне в помощи. Никитос на звонки не отвечает, а потом меня блокирует. С психа звоню деду.

— Иван Савельевич, здравствуйте, — начинаю я, но он, услышав мой голос, бросает трубку. А дальше звонить бесполезно, потому что все номера заняты. Меня просто игнорируют.

На работу я попросилась сегодня со второй половины дня. Поэтому, не добившись ничего, вновь трясусь на автобусе в сторону своего района.

Вот я на работе, переодеваюсь и иду к кассе. Народу сегодня немного. В обед все машины уже разъехались по делам, на заправку заскакивают только те, у кого в бензобаке пусто. Главный наплыв будет вечером, когда все поедут домой.

Поэтому я спокойно работаю, отбиваю на кассе топливо, продаю товар, иногда перекидываюсь парой фраз с постоянными клиентами. Ко мне многие молодые парни подкатывают, заигрывают, если бы они знали, что я мать троих детей, то сделали бы ноги. Я только посмеиваюсь, но молчу.

В какой-то момент чувствую на себе тяжелый взгляд, и поворачиваю голову. Возле кассы стоит мой бывший свекор Сергей Иванович. Он стоит молча, на его лице играет глумливая усмешка, а в глазах плещется похоть.

А в этот момент у меня на кассе расплачивается постоянный клиент, это молодой человек, довольно приятной наружности и с интеллектом. Иногда мы с ним перебрасываемся парой фраз, он обязательно говорит мне комплимент, ничего такого, но у свекра просто яд с губ капает.

— Я смотрю, ты нигде не теряешься, — с придыханием начинает он. — Только из под моего сына вылезла, а уже других мужиков нашла. Что ж мне то отказала?

Свекор стоит и оглядывает меня с головы до пят, при этом взгляд его раздевает, если бы нас не разделяла стойка, то он уже бы и ручки распустил.

— Сергей Иванович, это все ваши инсинуации, вы выдаете выдуманное за действительность, — пытаюсь дать отпор свекру.

— Ой, да ладно, поди, даешь дальнобойщикам за денежку тебя пожамкать, — лыбится свекор, а я глазами ищу предмет потяжелее, чтобы дать ему по зубам.

— Сергей Иванович, если вы приехали заправляться, то говорите, сколько и на какую колонку, мне некогда болтать, — пытаюсь выгнать свекра.

Да ладно, что ты как не родная, я поговорить заехал, — свекор оглядывается на мою сменщицу, которая появилась в зале. Она любительница коротких юбок, поэтому ходит по залу, пересчитывает товар на полках, сверкая длинными ногами. Сергей Иванович с хищным блеском в глазах наблюдает за ней, продолжает разговор.

— Мне тут доложили, что ты детей жаждала увидеть, — улыбается он. — Так вот, тебя, на сколько я понял, не пустили.

— Не пустили, это все ваши происки.

Но Сергея Ивановича с мысли не собьешь, он только прищёлкивает языком и продолжает плотоядным взглядом следить за моей сменщицей.

— Я хотел бы тебе напомнить наш разговор, — Сергей Иванович переводит взгляд на меня, но смотрит не в глаза на грудь, причмокивая губами. — Так вот, у тебя всегда есть возможность попасть в список гостей, для этого всего то надо…

Сергей Иванович поднимает глаза и делает неприличный жест, изображая, что мне надо сделать, чтобы получить возможность встретиться с детьми. Даже при всем своем желании увидеть детей, я не смогу себя переломить, чтобы сделать то, что он просит. Я готова биться за них, но законным путем.

В этот момент Сергей Иванович так увлеченно демонстрирует мне то, что он хочет от меня получить, совсем не замечая ничего вокруг. А за его плечом вырастает огромная фигура Дениса Олеговича. Мой свекор смотрится сморчком против шефа. Он так увлекся своей демонстрацией, что не видит Дениса, зато тот и видит и слышит его хорошо. И по глазам шефа я понимаю, что он пришёл в ярость.

В следующие мгновение, Сергея Ивановича отрывает от земли непреодолимая сила, и он повисает в руках Дениса, как котенок, нагадивший под порог.

— Я тебе говорил, сморчок поганый, чтобы ты не приближался ни ко мне, ни к моей собственности? — рычит на моего свекра Денис Олегович.

Тот только жалобно скребёт ножонками по полу, воротник его костюма жалобно трещит в руках шефа.

— Я тебе говорил, чтобы ты к девочкам не лез? — продолжает рычать шеф.

А мой свекор только испуганно трясет головой.

— Так какого ты …уя здесь делаешь? — Денис Олегович за шкирку вытаскивает свекра на парковку.

Вижу через стекло, как свекор получает пинок под зад, спотыкается, налетает на свою машину, падает в пыль. Я не слышу, но представляю, как он жалобно скулит. Он труслив. Встречаясь с силой, теряется, трясется, как банный лист.

Денис Олегович нагибается над ним и что-то вещает ему, грозя пальцем. После этого уходит, отряхивая руки, словно вынес мусор.

— Рокси, сколько раз тебе повторят, что в таких случаях зовешь охранника, — выговаривает он мне. — Я не могу поставить охранника возле кассы, но у тебя на смене всегда один охранник есть. Всех хамящих гостей выставляем за порог.

Я лишь киваю головой. Понимаю, что сама сплоховала. Но почему то всегда теряюсь, когда мне начинают хамить.

Смену заканчиваю поздно. Работы много, мы готовимся к инвентаризации, поэтому нужно и клиентов отпустить, товар пересчитать, с пересортом что-то решить. Выхожу с работы, когда стемнело. Обычно меня кто-нибудь подбрасывает, а тут так случилось, что совсем никого.

До дома мне, конечно, пешком далеко идти, но вот до остановки транспорта всего-то перейти перекресток, да пройти сто метров.

Поэтому я смело двигаюсь в темноте. Торможу перед перекрестком, и когда загорается зеленый, перехожу. И тут позади слышу неприятный звук, словно с места трогается машина с пробуксовкой. Передо мной мелькает свет фар.

И чьи-то сильные руки меня толкают в сторону.

Рев движка, меня обдает жаром от двигателя, перед глазами мелькает серый бок иномарки. Колени очень болят. Джинсы рвутся от удара и скольжения по асфальту, а с ними сдирается до крови кожа. Саднят и ладони, кожу обдирает мелкий камушек на отсыпке дороги.

Я не удержалась и скатилась в канаву, где почти по колено стоит вода. По дороге потеряла балетки.

— Девушка, вы живы? — зовет кто-то меня сверху.

А я пялюсь на свои ноги, стоя по щиколотку в жиже.