Глава 2. Воспоминания

Лежу на кровати и вспоминаю.

В СИЗО время течет медленно, если тебя не вызвали на допрос, то особо заняться и нечем. В камере нас двое. На соседней койке совсем молоденькая девчонка. Попалась на воровстве. Удивительно, но те, кто ворует миллионами, очень редко попадают в камеру. А тут девчонка, едва восемнадцать стукнуло, только вышла из детского дома, своровала на три копейки, и её отправили в тюрьму.

Сейчас моя соседка тихо сопит в подушку. На дворе ночь. Но у меня сна ни в одном глазу. Я переживаю за детей, они совсем маленькие, они остались одни. Конечно, в доме полно слуг, у них есть няня, совсем одних их не оставят, но они ждут маму, скучают по мне, наверное, плачут. Сёме всего пять с половиной, он боится темноты и, часто просыпаясь ночью, плачет. Если у них ночная няня, которая подойдет к нему и успокоит? А Настеньке только-только годик исполнился, к ней надо встать в двенадцать и напоить теплым молочком, тогда она спит до утра. Старшему уже семь, Дмитрий у меня уже почти мужчина, если что, то поддержит младших, но хватит ли у него сил? Кто сейчас с ними?

Слезы набегают, только стоит подумать о детях. Я здесь уже месяц. И все эти дни мои маленькие не видели свою мамочку. Как они там? Сердце болит, ноет, невольно растираю рукой грудину, только это мало помогает.

В голову лезут ненужные воспоминания. Вспоминаю о начале наших с мужем отношений. Отношений, которые привели меня к краю пропасти.

Мне тогда было всего девятнадцать, только умер папа, учиться оставалось ещё один год. У нас в Екатеринбурге не было ни родственников, ни знакомых. Так уж получилось, этот город мы выбрали только потому, что моя учительница по рисованию говорила постоянно папе о моем таланте, о том, что мне надо продолжить образование. Она предлагала нам с папой поступать либо в Москву, либо в Питерские учебные заведения. Но то города столичные, таких денег у нас не было. И мы с папой выбрали Екатеринбург, тоже не самый дешевый из городов. Город мне понравился сразу. Я полюбила его за яркость, шумность, за то, что он почти никогда не засыпает. Даже в полночь на его улицах суетятся машины, а жители гуляют допоздна. Мне нравились его проспекты, величественные здания прошлых эпох, красота его церквей и соборов. И то, что город стал городом-музеем конструктивизма. Где ещё такое встретишь?

Я поступила в художественное училище имени Шадрина на факультет живописи. Училась хорошо, на бесплатном. И все было замечательно, пока не умер папа. А дальше у меня началась черная полоса.

Пенсия по потери кормильца микроскопическая, едва хватало на оплату коммуналки, на еду почти не оставалось. А кроме еду надо было покупать кисти, краски, бумагу и холсты. Расходы огромные, денег катастрофически не хватало. Еле сводила концы с концами. Иногда на завтрак и ужин у меня был пустой чай. Мой любимый преподаватель по живописи поил меня сладким чаем с сушками, да подруги иногда привозили овощи из своих огородов. От мамы помощи почти не было. Она ждала, что я вернусь к ней, но я категорически сказала, что лучше сдохну с голоду. На что моя мама ответила: Ну и подыхай, раз такая умная!

Высокие у нас с ней отношения.

Поэтому я могла рассчитывать только на себя. На папиной работе меня пристроили мыть полы в подъездах. До обеда я была на занятиях, а потом бежала на работу. Потом мне предложили занять место папы. Он в последнее время работал дворником. Взяла участок. Приходилось вставать в шесть, чтобы прибраться во дворах. Затем к девяти на занятия, потом мыть подъезды. А по воскресеньям я стояла в центре в небольшом сквере и продавала свои картины. Рисовала шаржи и портреты. Было ещё несколько мест для тусовок художников. Кое-как наскребала себе на жизнь.

И вот однажды возле моего мольберта остановился приятный молодой человек в дорогом пальто. Одни его ботинки стоили столько, сколько моя квартира.

— Давайте я вас нарисую, — предложила я. В тот холодный день у меня порвались последние кроссовки, и денег в кошельке осталось ровно до зарплаты. Я замерзла, очень хотелось есть, но уйти не могла, ведь место быстро займут, а здесь все места прибыльные.

— А ты хорошая художница? — спросил он, улыбаясь. В его серых глазах запрыгали чертики. Лучики морщинок разбежались от их уголков.

— Лучшая на курсе, — как можно убедительней сказала я.

— Тогда рисуй!

Карандаш легко двигался по бумаге, оставляя серый след. Где-то он был шире, где-то тоньше, но через несколько минут в этих штрихах появился портрет незнакомца. Я рисовала, не замечая времени. Легкий взгляд на него, десять штрихов, снова смотрю на модель. Когда портрет уже почти закончила, он вдруг встал и подошёл ко мне.

— А ты и правда замечательный художник, — сказал он, забрав из моих рук рисунок. — Как хорошо уловила все мои черты. Могу я столь великого художника угостить кофе?

В его словах был сарказм. Но я его тогда не уловила. Только смутилась. Кофе хотелось очень, а ещё кушать. Но уйти не могла. Мое место точно бы заняли.

— Я не могу, рабочий день только начался. Если вам понравился портрет, то с вас пятьсот рублей, — смущено ответила я.

А он вытащил из портмоне пять тысяч. Невиданная для меня сумма.

— Этих денег тебе хватит? — сказал он, вкладывая в мою руку купюру.

— Это очень много, — испугалась я.

Меня всегда пугала моя соседка Марина Иосифовна, она говорила, что я красивая девочка, мужики вокруг меня будут виться, затащат в постель, а потом используют и выкинут за ненадобностью. И пойду я по рукам. Поэтому я очень боялась мужчин. Защитить меня ведь некому.

Но с этим пошла. Сама не знаю почему.

— Меня не надо бояться, тебя как зовут?

— Рокси.

— Странное имя, а меня Никита.

— Это мама назвала меня Роксоланой, редкое имя, в книжке вычитала.

— Куда пойдем, Рокси?

В тот день Никита повел меня в кофейню, напоил меня кофе и накормил до отвала всякими пирожками и булочками. А потом спросил: А можно тебя пригласить в кино?

Я была в шоке, только головой кивала, забывая, что у меня нет обуви, мне нечего одеть, да и пуховик мой рядом с его шикарным пальто будет смотреться, как половая тряпка.

Но в кармане у меня была пятитысячная купюра, которая грела душу.

В тот вечер мы вышли из кафе, и я запнулась, подошва на моей кроссовке полностью отклеилась. И он сказал: Пошли в магазин, купим тебе новую обувь.

Он покорил меня заботой!

Через неделю мы с ним пошли в кино, а потом в кафе. И как-то случилось само собой, я рассказала ему свою историю. И тут неожиданно он вдруг предложил: Выходи за меня замуж!

Я тогда чуть коржиком не подавилась.

— Как это замуж? — хлопала я ресницами, удивленно глядя на него.

— Просто, ты выходишь за меня замуж, тебе не надо будет работать, я тебя буду содержать.

Тогда я была очень растеряна, одна во всем мире, мне так хотелось прислониться к чьему-то сильному плечу, чтобы был человек, как мой папа. Чтобы защитил меня от невзгод. Я ему поверила.

Помаявшись в переживаниях месяц, я ответила ему согласием, забыв, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Масло в огонь подлила и моя соседка, Марина Иосифовна, ее слова тоже повлияли на мое решение.

— Чего думать, мужик обеспеченный, не в койку позвал, а замуж. Будешь, как сыр в масле кататься. У него дом, бизнес свой, да ты под счастливой звездой рождена, девочка. А любовь она так, приходит, уходит, сегодня есть, а завтра её уже нет. А достаток — это в жизни главное.

Я не знала, куда сую свою бедовую голову. В какой клубок с гадюками ступаю. Но тогда мне казалось, что все мои проблемы решаться разом, а все остальное можно потерпеть. Ведь так?

Помню, как шипели на меня его родные, когда он представил меня семье. Как фыркали и унижали. Но он тогда всех поставил на место. Мне казалось, что так будет всегда.

Мне это только казалось.

На первый взгляд, у меня решились многие проблемы. Мне не надо было работать на двух работах, чтобы обеспечить себе кусок хлеба. Теперь у меня была определенная сумма в кошельке, а потом Никита сделал мне карту с безлимитом. У меня появилось много новых и красивых вещей. Я не ходила нищенкой в училище, теперь мои однокурсницы не фыркали мне вслед. У меня всегда была еда, которую готовил обученный персонал, я больше не голодала. Правда осталась такой же тощей, чему мой муж был несказанно рад.

Да я решила свои базовые потребности, но опустилась в такой ад меж клановых отношений, что потерялась в этом море ненависти, меркантильности, и вот теперь меня обвиняют в убийстве.