Глава 28. Неизбежное наказание

Я как чувствовала, что приезжать ему не надо. Но Всеволод приехал поздним вечером. Я уже уложила детей спать, когда в окне мелькнул силуэт его машины. И вышла на крыльцо. Ворота были закрыты, поэтому я пошла к ним, думала запустить машину внутрь.

А дальше все произошло, как в фильме.

Из кустов вдруг выпрыгнула темная фигура, она набрала скорость, несясь мне наперерез, а я замерла от страха. На каком-то зверином чутье Всеволод понял, что мне нужна помощь. Он перемахнул через забор, как тигр или барс, что берут препятствия без труда. И две фигуры, одна темная и огромная, вторая субтильная, но верткая, сошлись в одной точке — возле меня.

И тот второй, что был нападающим, что-то метнул в меня. Я только унюхала удушливый запах. И заорала. А Всеволод одним ударом достал нападавшего. Тот взвизгнул и покатился по траве.

В окнах коттеджей замелькали огни. Люди услышали звуки борьбы и начали выглядывать из окон. И только в нашем коттедже чуть дернулась занавеска в окне верхнего этажа.

Нападавший резко вскочил и бросился наутек. А Всеволод застонал.

— Он тебя ранил? — протянула я к Всеволоду руки.

— Не трогай меня, пошли быстро в дом, — застонал вновь Всеволод.

— Ты ранен? — только и вопрошала я, а спину мне окатывал холод, по рукам бежали мурашки.

— Рокси, быстро домой! — рыкнул Всеволод. — Не трогай меня! Не прикасайся!

Рычал он, не давая мне коснуться его. Он в этот момент набирал номер на телефоне.

И только когда мы зашли в дом, я ужаснулась. С него лоскутами свисала кожа с плеча, рубашка расползалась, как рубище.

— Воды и неси соду.

Крикнул он мне, скидывая с себя одежду.

В гостиную влетела дежурная горничная. Заорала и хотела сбежать, но я схватила её за руку.

— Где тут сода? Соду неси!

Та затрясла головой и испуганно ткнула пальцев в сторону кухни. Через три минуты искомое было найдено. Я схватила чистый таз, высыпала туда пачку соды и налила воды. Когда мы вернулись в зал, Всеволода там уже не было, а из туалета слышался шум воды. Он стоял в душе и пытался смыть то вещество, что попало ему на кожу. Вонь вокруг была ужасная. В тот момент я поняла насколько обширно поражение, насколько пострадала его кожа.

В некоторых местах кожи не было совсем, в других она свивала лохмотьями.

— Всеволод, нужна скорая.

— Я уже вызвал, — сухо ответил он, я даже не представляла, какую боль терпел он сейчас.

На крики и шум, наконец, появились хозяева дома. Приперлась и Георгина Львовна. Она пучила глаза и переводила их с Всеволода на меня. В её глазах читался немой вопрос. Сергей Иванович почти с торжеством на лице и едкой улыбочкой смотрел на Всеволода. Сонная Люсинда в буклях и с шавкай в руках явно ничего не понимала. Не было Даяны и Никитки.

Через десять минут приехала скорая и полиция. Приехали одновременно. Всеволода сразу погрузили и увезли. Мне пришлось давать показания.

Ночь была беспокойная, дерганная. Потом приехали люди в костюмах, строгие и требовательные. Мне вновь пришлось пересказывать все. С этими людьми приехали военные, они обложили поселок, прочесывая каждый сантиметр. И как бы не возмущался богатый контингент поселка, им быстро заткнули рты. И я понимала, что Всеволод работает на спецслужбы, такие за своих порвут.

Уже рассвело, когда по рации одного из военных я услышала, что нападавшего задержали. Но все службы свернули работу только через час, собрав все улики. Они уехали, когда солнце поднялось над горизонтом, а я так и не успела поспать.

Потом начались привычные хлопоты, встали дети, засуетилась прислуга.

В тот момент, когда все вокруг погрузились в дела, я вдруг отчетливо поняла, что стояла на краю. Всеволоду эта банка с кислотой прилетела в плечо, но целились не в него, в меня, мне она попала бы в лицо. На миг стало страшно. Кто ж такой догадливый? Кто хотел меня уничтожить? Впрочем, не в первый раз. В голове всплыли все случаи: наезд машины, нападение в коттеджном поселке, потом странная медсестра, которая что-то хотела ввести мне в капельницу. Зачем кому-то убивать меня, да ещё с такой параноидальной настойчивостью.

Целый день кручусь с детьми. За всеми передрягам остальные члены семьи про них забыли, если бы я сейчас оставила их одних и уехала, то их бы забыли даже покормить. Мне самой приходится готовить для детей. Меня все стараются не замечать, словно я прозрачная, но мне так даже привычнее. Самое плохое, что у меня даже сменного белья нет, а задержаться здесь придется, поэтому звоню девчонкам и прошу привезти мне немного вещей.

Подруги появляются через час.

— Ты живешь здесь? — с восторгом спрашивает Тая.

— Вот это хоромы, — с удивлением в голосе говорит Стеша.

— Мало того, что сама тут поселилась, так ещё и своих подзаборных подружек притащила, — из-за угла на девчонок вылетела Георгина Львовна. — Шалавы, проститутки.

— Георгина Львовна, а что вы всех в проституции уличаете, вам ваше прошлое покое не дает? — пытаюсь её поставить на место, но по лицу Георгины Львовны понимаю, что попала в точку.

Её лицо на миг все покрывается красными, некрасивыми, неровными в очертаниях пятнами, возле губ глубокие складки, брови сходятся на переносице. Радужка темнеет, черные всполохи в её некрасивых глазах напоминают черную грозу.

— Ты, сууууучкааааа, мне за все ответишь, — шипит на меня Георгина Львовна. — Если ты решила, что можешь мне хамить, то сильно ошибаешься.

Звуки, что издает она, шипящие, как у ядовитых змей, что предупреждают о нападении.

— Георгина, что тут происходит? — из-за угла выруливает моя бывшая свекровь и с удивлением таращится на искаженное злобой лицо домоправительницы.

— Не суйся, — зло обрывает её Георгина Львовна, убегая куда-то вглубь дома.

Мне становится плохо. Вот и вылезло что-то страшное и непонятное наружу. Люсинда стоит, как оплеванная, её лицо заливает краснота, глаза выдают волнение. И не понятно, кто тут хозяйка, а кто прислуга. Все переворачивается с ног на голову.

— Рокси, забери детей и езжай к себе, сама понимаешь, у нас сейчас не об них голова должна болеть, — резко, почти фальцетом говорит Люсинда. — Ты нам испортила имидж, от тебя и твоих выродков идут все неприятности.

За выродков я бы ей морду лица поправила, но сейчас Переверзины отпускают моих детей, для меня это шанс. И я толкаю девчонок и бегу в детскую. Из шкафов вываливаю детские вещи и быстро распределяю по чемоданам. Если что и забуду, то куплю. Последним в руки беру мохнатую розовую игрушку, что держал в руках Иван. И кладу её в чемодан. Это любимая игрушка моей дочери.

Детки весело выбегают на крыльцо. Они счастливы, мама рядом, куда-то едут, для них это веселая игра. Для меня это свобода.

Такси летит по улицам города, а я выдыхаю. Столько споров, ссор, судебных заседаний, больше никто не отберет у меня детей. Завтра пойду на прием в депутату, который курирует стройку школы, пойду к своему новому работодателю, пусть помогают с садиком. Если дети будут устроены, то ни один суд у меня их не отберет.

Вот и дом. На подъезде к дому сталкиваемся с Денисом Олеговичем.

— Откуда вы такие красивые? — удивленно спрашивает он. — А кто тут у нас? Рокси, неужели это все твои?

Я только смеюсь, потому что сегодня мне хорошо.

— Денис Олегович, вы не поверите, но это все мои дети, — улыбаюсь я.

— И я, — вдруг говорит Настя.

— Настенька, солнышко, ты говорить начала, — радуюсь я.

И все вокруг смеются. Какое это счастье.

Только через полчаса ко мне в комнату заходит Денис Олегович, и его глаза на этот раз совершенно серьезные.

— Роксолана, нам нужно переговорить.

Я оставляю детей на подруг и выхожу с ним.

— Рокси, Всеволод очень сильно пострадал, он сейчас не может тебя защищать, поэтому возложил на меня данную ответственность. Убийца рядом. Он не остановится.

— Но ведь напавшего нашли? — удивляюсь я.

— Он никак не связан с другими нападениями на тебя. Его уже допросили, он раскололся. Его наняла подстилка одна, Хотела Всеволода заполучить, да ошиблась. Сейчас и она, и её дружок в камере. Оба получат срок, девка за организацию нападения, дружок, как исполнитель.

— Жуть, неужели ради мужчины она пошла на преступление? Но у нас с Всеволодом не было близких отношений, — краснею я.

— А этой швале все по одному месту, решила, что ты помеха, решила устранить.

— Но как исполнитель догадался, где меня нужно искать?

— Ему кто-то из дома давал указания, теперь ты понимаешь, что до сих пор в опасности.

— Какой ужас. А как Всеволод себя чувствует? К нему можно?

— Чуть позже я тебя отвезу.

На следующий день мы едем к Ремизову в госпиталь.