Глава 32. Тайны прошлого

Всеволод посмотрел на Дениса Олеговича.

— Дем, выйди, — попросил он.

Денис Олегович качнул головой и вышел, дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

— Рокси, скажи мне…

— Я не могу.

— Роксалана.

— Я не могу. Не могу набрать номер. Ну, позвоню, поговорю, а что будет дальше? Они приедут, чтобы посмотреть на меня? Дальше что?

— Рокси, — Всеволод здоровой рукой приобнял меня за талию и притянул к себе, мое сердце учащенно забилось. — Та женщина, что оставила маленькую девочку на скамейке, попала в тяжелую жизненную ситуацию. А потеряв тебя, страдала двадцать шесть лет. Все эти годы она переживала и не могла простить себе, что бросила тебя. Дай ей просто тебя увидеть, даже можешь с ней не говорить, просто дай ей на тебя посмотреть.

— А вдруг она посмотрит и решит, что я ей не подхожу, слишком простовата, она вновь меня бросит.

— Рокси, ты же не маленькая девочка, чтобы тебя бросать, ты самодостаточная женщина, ты смогла пройти через такие трудности, какие любую другую сломали бы. Ты родила троих детей, растишь их, купая в своей любви. Ты настолько сильная, что отказалась от денег семейки Переверзиных. Рокси, ты не можешь разочаровать, ты достойна восхищения.

Я только хлюпаю носом. Страшно. Страшно вновь довериться. Меня столько раз бросали, мне говорили, что я их разочаровала, что я не подхожу им. И вот мне снова надо поверить, поверить, что меня там ждут…будут любить… или что…

С тяжелым сердцем возвращаюсь домой. Навстречу мне бросаются мои мальчики. Обнимают, виснут на мне. Мое сердце оттаивает, и я на минуту забываю все, что со мной произошло, все мои переживания и волнения уходят, здесь меня по-настоящему любят. Все тревоги остаются за порогом. Настенька тянет ручонки, и я улыбаюсь. Моя доченька оттаяла, любовь творит чудеса.

Но проходит несколько дней, и меня вновь вызывают адвокаты Переверзиных. Сегодня подписываем последние документы.

Встречаемся мы в зале суда, где Переверзин официально должен отказаться от детей.

Мой адвокат уже подал иск, бывший муж подписал все документы, но судья вновь затребовал наше присутствие на рассмотрении дела.

Мы вновь встречаемся на заседании. Переверзин приходит с адвокатами. Он выглядит напыщенным индюком в окружении более мелких самцов. Немного смешно наблюдать за ним со стороны. Никитка ходит, выпятив грудь вперед, гордо расправив плечи и одергивая пиджак. У него, как и у его отца, стал появляться животик, который он пытается спрятать за хорошо сшитым пиджаком. Никитка постоянно смотрит на часы, будто хочет всем показать, что время — деньги, но мне уже известно о продаже его первой фирмы, вторая тоже висит на волоске. Наследство он получит только через полгода. Я только улыбаюсь.

Адвокаты здороваются, Никитка снисходительно машет мне головой.

— Привет, как у тебя дела? — свысока бросает он.

— Хорошо, — сухо отвечаю ему.

— Денег то хоть хватает?

— Не жалуюсь.

Он кивает головой. Дальше начинается заседание. Судья, адвокаты и помощники смотрят на меня, как на умалишенную, ведь я добровольно отказываюсь от огромного состояния. Но я стою на своем.

— Вы понимаете, что останетесь матерью-одиночкой, вам придется растить детей одной, вы сможете заработать достаточную сумму, чтобы обеспечить их? — женщина судья смотрит на меня с сомнением.

Тут же сидит женщина из опеки.

— Понимаю.

Но меня не торопятся услышать. Судья закрывает заседание и дает мне пару недель, чтобы я остыла и ещё раз подумала.

Никитка уходит недовольный, поджав губешки и надувая щеки. Он-то думал, что уже скинул обузу, а тут вмешался судья.

На крыльце мы замираем и стоим рядом, но каждый сам по себе.

— Тебе вещи детей переслать? — интересуется он, искоса поглядывая на меня.

— Пришли, игрушки тоже.

— Могу выслать все, даже мебель.

— Буду благодарна, мне скоро квартиру дадут.

— А я опять один, — как бы невзначай произносит он.

— Это твой выбор, — киваю ему.

Меня не интересует, куда делась Даяна. Скорее всего, избавился, как от неликвидного товара.

— Ну, ладно, пока.

Он прощается и исчезает, со стоянки машин отчаливает огромный внедорожник Переверзиных.

А я еду домой. Но на полпути вдруг на телефон приходит звонок. Номер высвечивается не наш. Не знаю почему, но у меня начинают трястись руки. И я принимаю вызов.

— Алло, это Рокси? — слышу незнакомый голос.

— Д-да, — мой голос в момент становится хриплым.

— Роксалана, ты меня никогда не видела…только не бросай трубку, дослушай, — торопится женщина на том конце. — Господин Ремизов предоставил мне твой ДНК материал. Прости его, что он не согласовал это с тобой. Но я сегодня получила результат.

На миг повисло молчание, настолько тяжелое, что воздух можно было резать ножом.

— Роксалана, ты моя дочь.

Не знаю. Мне на миг стало страшно, и я сбросила звонок.

— Рокси, что с тобой, — Денис Олегович бросил на меня быстрый взгляд. Он ловко рулил, перестраиваясь из ряда в ряд, надеясь до больших пробок доехать до Академического района.

— Мне…мне звонила…мне позвонила мать, — выдавила я.

— И? — не понял Денис Олегович.

— Это моя настоящая мать, та, которая меня потеряла, — мой голос был сухой и хриплый, словно я подхватила ларингит.

— Рокси, ты боишься? Ты не стала с ней говорить.

— Я действительно боюсь. А ещё не знаю. Не знаю, о чем говорить.

— Может стоить выслушать. Просто выслушать ту женщину, которая тебя родила.

— Но она меня бросила.

— Ты её просто выслушай, дай ей выговориться, а там уже примешь решение сама, хочешь ли ты дальнейшего общения.

— Хорошо.

Но не в этот вечер, не на следующий, я не могу заставить себя позвонить. Смотрю на телефон, рука не поднимается на брать заветные цифры.

Звонок раздается неожиданно.

На телефоне высветился код Питера, и я принимаю звонок.

— Роксолана, добрый вечер, это твоя бабушка, — из динамика льется красивый голос, совсем не похожий на голос старушки. — Выслушай меня, пожалуйста.

— Здравствуйте, — говорю я. — Слушаю.

— Роксолана, мы очень перед тобой виноваты, — голос женщины стал дрожащим, неуверенным. — Мы, правда, не хотели того, что случилось. Мы думали. Что все обойдется. Дочка забеременела от случайного знакомого, он её обманул, ей всего восемнадцать было. Отец очень рассердился и выгнал её. Я ей помогала, как могла деньгами. Но отец ей сказал, что обратно домой не пустит без мужа. Моя доченька очень старалась и нашла его, нашла в Оренбурге, там стояла его часть, он был военным. И выяснила, что этот человек давно женат, у него три дочери, и ещё одна дочь в его планы не входила. Эсми с ума сошла. У неё начались внезапные роды, ты родилась раньше на месяц в чужом городе. А потом случилось то, что случилось. Эсми не выдержала, вернуться домой боялась. И она…, она положила тебя на лавочку, а сама пошла к мосту. Её спас один добрый человек.

На миг женщина перестала говорить, прошла минута, другая, она все молчала.

— Когда она вернулась из больницы, то перезвонила мне, — с трудом выдавила женщина. — Я приехала за ней в Оренбург. Но тебя мы не нашли. И Эсми навсегда поругалась с отцом. Она уехала от нас, уехала во Францию. Прервала с нами общение. Мы только недавно вновь начали говорить. И тут появился господин Ремизов. Он предупредил нас, что, возможно, это не та девочка, но есть вероятность, что ты наша внучка. Потом послал твой материал на анализ ДНК нашей Эсми. Вчера она позвонила нам, тест подтвердил, что ты наша внучка.

Я слушала молча. Не перебивала. Не знаю, что чувствовала, что-то огромное и ужасное. Никак не могла выразить словами. Трагедия. Трагедия разыгрывается в наших семьях. С одной стороны мои настоящие родители. С другой стороны мои родители приемные. А с третьей стороны моя семья. Которую я так и не смогла назвать семьей. Я ведь тоже, как и моя родная мать, вышла замуж в восемнадцать лет. Её обманул мужчина и бросил. Меня обманывали годами, заставляя рожать наследников, которые, как выяснилось, никому не нужны, потому что перестали приносить деньги.

Могу ли я судить эту женщину? Наверное, нет.

— Внученька, мы ничего о тебе не знаем. Господин Ремизов не стал давать нам сведения о тебе. Он сказал, что ты сама должна решить.

— Я была замужем, сейчас разведена, у меня трое детей, — сухо отвечаю. Пока не знаю, как говорить, вроде чужой мне человек, хоть по крови и родной.

— У нас есть правнуки!? — радостно раздается на том конце.

— Да, у меня трое детей, два мальчика и девочка.

— Деточка, не сочти за наглость, могла бы ты приехать к нам в гости, мы купим билеты тебе туда и обратно, — женщина говорила быстро, сбивчиво, часто повторяла одну и ту же фразу, словно боялась, что я сброшу звонок. — Мы просто познакомимся, пообщаемся. Этот визит тебя ни к чему не обязывает. Мы очень хотим тебя увидеть. Ты сама решишь, хочешь ли в дальнейшем общаться с нами. Просто мы уже пожилые, не знаю, сколько у нас ещё времени, и хотелось бы увидеться с тобой.

Она замолчала. Ожидая моего решения.

— Хорошо.

— Я…я так…я так рада! — на том конце раздались всхлипы. — Вышли нам сообщением данные свои и детей, мы купим тебе билеты на самолет. Если мы купим на послезавтра?

Женщина торопилась, словно боялась, что я откажу.

— Хорошо.

На миг я зажмурилась. Это нырок в прорубь, это не решение, это просто прыжок с высоты. Но я сделала это.

А через день я с детьми стояла в Кольцово. В руках у каждого был маленький чемоданчик. И мы регистрировались на рейс до Питера.

— У вас бизнес-класс, — улыбнулась нам дама в строгом костюме с бейджиком на груди.