Глава 34.Неожиданные события

По возвращению я снова погружаюсь в дела. Впереди суд. Мне нужно оформлять документы на квартиру. Звонили из школы и приглашали на собеседование. Дел много.

В один из дней ко мне приезжает Всеволод. Он похудел, щеки ввалились, под глазами черные круги, на висках появилась седина, раненая рука у него на перевязи. Денис Олегович говорил, что восстановление идет очень медленно, и врачи говорят об инвалидности. Всеволод сильно изменился. И все ж в его глазах все такая же сила, что заставляет людей трепетать перед ним.

— Привет, — он говорит тихо, и его голос напоминает рокот океана.

— Привет, — отвечаю ему, пытаясь смотреть в глаза, не рассматривать его слишком пристально, вдруг ему это неприятно. Сердце щемит. Этот человек меня спас, чуть не погиб сам. Мне даже страшно подумать, чтобы было со мной, если бы напавший на меня достиг своей цели.

— Вот, решил заехать к тебе в гости, пустишь, — он улыбается как-то грустно.

— Конечно, проходи.

Я приглашаю его в зал, ставлю чайник, накрываю на стол. Тут же в зал заглядывает любопытная Стеша. Делает большие глаза и шумно здоровается, а потом убегает вверх, громко топая ногами.

— Весело у вас, — вновь улыбается Всеволод.

— Не жалуемся, — улыбаюсь ему в ответ.

— Как съездили? — спрашивает он, и вроде все нормально, но внутри что-то ломается, как лед по весне.

Я начинаю рассказывать про встречу, про бабушку с дедушкой, как рады были мои дети. Немного говорю о маме.

— Ты их простила? — звучит непростой вопрос.

— Не я должна прощать дедушку с бабушкой, а их должна простить и отпустить им их грех дочь. Ведь именно она переживала страшную трагедию. А я…я росла с другими родителями, даже не зная, что не их дочь.

— Я хотел спросить тебя, примешь ли ты их.

— Это долгий процесс, не хочу торопиться. Пусть они просто будут рядом.

— Хорошо.

— Ты уезжаешь? — задаю ему тот вопрос, который больше всего меня тревожит. Сама не понимаю, но в последнее время очень переживая за него, не хочу, чтобы он уезжал.

— Пока нет. Это ещё один повод, почему я приехал к тебе. Через три дня начнется процесс над Кукушкиной и Люсиндой, параллельно будут идти заседания над …в общем над моей знакомой, которая наняла киллера. Ты там и там фигурируешь свидетелем. Вот две повестки.

Он положил листочки на стол. Я смотрела на эти листки и под ложечкой у меня начало сосать, а потом появилось неприятное предчувствие.

— Мне обязательно быть там?

— Да. Ты главный свидетель. Если тебе неприятно, не заходить сразу в зал суда, тебя вызовут по ходу процесса. После дачи показаний, ты можешь сразу покинуть зал.

Он переживает за меня.

— Хорошо.

Мы еще сидим с полчаса, пьем чай, я рассказываю ему о поездке в Питер. Мы смеемся. И тут, топая и хохоча, с верхнего этажа бегут Стеша с Настенькой.

— Ой, мы вам не помешаем? — смеется Стеша. — Мы тут наперегонки бегаем.

Настенька улыбается, оглядывается на Стешу, подмышкой держа розовую свинку, самую любимую свою игрушку.

— Мама, мама, свин, хрю, хрю, — тычет мне в руку свинку Настенька.

— Да, Настена, хрю, хрю.

Я беру в руку свинку и показываю Настеньке, как свинки ходят и топают. И мы все дружно смеемся. Всеволод смеется с нами. Это такая редкость, его черты сразу становятся мягче, он меняется в лучшую сторону. Передо мной уже не тот «железный человек», а мужчина, который мне нравится.

Я расстегиваю на свинке молнию, чтобы надеть её на руку, и на пол падает флешка. Черная маленькая флешка. И мы с Всеволодом замираем, словно только что произошло что-то сакральное.

— Это оно? — испуганно спрашиваю я.

Нагибаюсь и первая хватаю маленький черный прямоугольник.

— Это спрятал Ваня, он был у детей в последний свой день, — протягиваю флешку Всеволоду.

Тот берет осторожно, бережно, как самый ценный предмет в мире.

— Рокси, — говорит он тихо, в один момент его голос становится хриплым, как у больного. — Я вас покину, мне срочно нужно бежать.

Всеволод вскакивает, сует флешку в карман и убегает так быстро, что у нас со Стешей челюсть падает от удивления.

— Чего это он?

— Так надо, — тихо говорю, но догадываюсь, что именно эту вещь он искал в вещах Вани.

Иван. Перед тем, как он ушёл навстречу своей смерти, он зашёл в детскую и играл там с детьми. Иван спрятал в свинке то, что было очень важно для него, но что он не хотел, чтобы было найдено в его кармане. Он словно предчувствовал свою гибель и спрятал свою драгоценность.

Суд, который должен был решить мою судьбу и судьбу моих детей состоялся раньше, чем суд над преступниками, покусившимися на жизнь Ивана.

В один день мы вновь собираемся в зале заседания.

Я вновь туда вхожу со своим адвокатом. Только теперь я не та безродная девочка, у меня есть семья. Чувствую себя уверенно.

Я надела тот костюм, что выбрала мне мама, когда мы с ней гуляли по магазинам. На мне чудесное платье нежного голубого оттенка с цветами и голубой летний пиджак. На ноги надеваю туфли на высоченной шпильке, делаю макияж, волосы укладываю. Даже Стеша мне сказала: Ты просто королева.

В зал мы заходим последними. Тут уже сидит Никитос со своим отцом, оба с недовольным видом, словно с утра глотнули прокисшего молока. При виде нас с адвокатом они меняются в лице. Их глаза увеличиваются в размере, готовы выпрыгнуть из орбит.

— Здравствуй невестушка, — бормочет бывший свекор, силясь, схватит меня за руку и поцеловать, но я брезгливо выдергиваю свою руки из его цепких лапок. Мы с адвокатом проходим и садимся по другую сторону от Никитки. И тут двери вновь открываются, и весь зал, поворачивая головы, произносит: Ах!

В дверях появляется моя мама. Не каждая королева может произвести такой фурор, не у каждой такая осанка. Она быстро идет по проходу, и все присутствующие не отрывают от неё глаз. На ней синий костюм и шляпа с большими полями, какие носят аристократки, выгуливая себя на побережье курортных городов Биарриц или Ниццы.

Она проходит к нам с адвокатом, садится рядом и произносит: Я не опоздала?

Весь зал под впечатлением, за ней следят, перешёптываясь. И каждый гадает с чем пожаловала эта дама. Но этим все не закончилось. И когда суд вновь поднимает вопрос о материальном содержании детей, мама встает и передает документы, подтверждающие, что на детей открыты счета, где лежит очень крупная сумма денег. Каждый ребенок будет получать с этих счетов проценты, которые полностью покрывают потребности этого ребенка. А распорядителем назначается опекун, то есть я.

Смотрю на маму, а она лишь кивает мне и улыбается.

— Это самое малое, что я могу для тебя сделать, — одними губами произносит она.

Судью удовлетворило это. И суд выносит вердикт. Никита Переверзин лишен прав отцовства. Я остаюсь единственным родителем для своих детей.

Я думала, что он обрадуется и попрыгает весело в дальние дали, но он хмурится и коситься в сторону моей мамы.

А когда мы выходим, догоняет меня и хватает за руку.

— Нам надо поговорить, — бормочет он.

— Нам не о чем говорить, — сбрасываю его руку.

Невольно смотрю на тех, кто идет за ним. И вижу своего бывшего свекра, что стоит и облизывает синюшные губы, рассматривая мою маму.

— Роксолана, кто эти неприятные люди? — спрашивает мама.

— Никто, теперь уже никто.

Позднее мы решаем ещё одно дело.

— Рокси, твои дедушка и бабушка хотели бы вернуть тебе фамилию. Они предлагают тебе и внукам поменять фамилию на Измайловы. У меня к тебе встречное предложение, я могу дать тебе свою фамилию. Но решение за тобой.

Я задумываюсь. С одной стороны мои дети уже не Переверзины. Я ненавижу эту фамилию и хочу навсегда от неё избавиться. Но какую? С одной стороны меня вырастил добрый и хороший человек, чью фамилию я сейчас ношу. С другой стороны, у меня есть родные люди. Пока я ничего не решила. Но надо спешить. Скоро школа, старший сын в этом году идет в первый класс.

Мама улетает в тот же день. У неё дела.

А мы остаемся. На прощанье она говорит, что я и только я могу выбрать, где хочу сейчас быть. В любой день я могу прилететь в Питер или к ней в Париж, меня всегда там будут ждать. Но я пока не решаюсь так кардинально изменить свою судьбу. Мы медленно сближаемся, и это лучшее, что со мной могло произойти. Мои дети приняли её и дедушку с бабушкой, я этому рада.

Время идет, там посмотрим.

Через день получаю от мэрии документы на квартиру.

Переезжаем шумно и весело. Мне помогает Денис Олегович, его жена Степанида, Тая и Стеша. Из мебели у нас только мебель в детскую. Но я радуюсь даже тому, что у меня есть. Остальное купим.

Жизнь продолжается