Глава 18

Восемь лет спустя Часы станции умной колонки показывали два ночи. Надо же, даже не заметила, как пролетело время. Захлопнула ноутбук, наконец завершив работу, и приложила к уставшим глазам ладони. Приятное ощущение удовлетворения компенсировало высокую нагрузку. С трудом могла вспомнить, когда последний раз полноценно отдыхала. И если первые пять лет я находилась в режиме выживания, то последние годы всё изменилось. Перед тем как отойти ко сну, заглянула в детскую комнату. Дочка посапывала, обнимая любимого зайчонка. Не смогла сдержать вздох умиления, глядя на свою малышку. Такая сладкая, что мне порой хотелось её съесть. Не представляла, как жила до её появления. Но стоило ей родиться, она дала мне новый смысл. Стимул стать лучше ради неё. Утром с трудом отскребла себя от подушки. Снова в школу. Почему в детстве никто не рассказал, что завершение школы не гарантия того, что в неё не придётся вернуться? – Дарина, просыпайся, – целую дочку в щёку. Малышка с недовольным видом зарывается с головой под одеяло, мыча что-то под нос. Поставив на плиту овсяную кашу, вновь попробовала разбудить дочь. – Мамуль, дай полежать ещё минутку. Я встану. Честно-пречестно, – мурчит, зная, что не смогу отказать, даже учитывая, что мы можем опоздать. Хотя сама уже успела прочитать рабочую почту, рабочие чаты и дать поручения помощнице. – Нет, зайчонок, надо в школу, вставай, – как можно строже произношу, и дочь с трудом вылезает из кровати и плетётся в сторону ванной комнаты. – Не забудь почистить зубки, – наставляю ей вслед, проверяя свой макияж в зеркале. Дочка с хмурым, но вполне бодрым видом подошла к столу, где стояла тарелка с её овсянкой. И принялась размазывать кашу по посуде. – Малыш, почему не кушаешь? Дарина подпирает кулачком щёку, рисуя ложкой узор. – А вот Маринку в школу отвозит папа. И на гимнастику тоже, – так грустно заявляет дочь, что у меня все внутренности сжимаются. Всякий раз, когда приходилось ей врать, рассказывая, что её отец – капитан очень дальнего плавания, испытывала боль. Как от ножа, который сама же вставляла в своё сердце, настырно проворачивая для более острых ощущений. Порой даже серьёзно задумывалась, а не пора ли выйти на контакт с её отцом. И каждый раз от неё пробирала дрожь, а в лёгких заканчивался воздух. Нет. Я ещё не готова. Попозже. Я безгранично любила дочь. Но даже ради неё не могла себя заставить написать Строеву. Услышать его голос в телефонной трубке. Увидеть его не только в своих кошмарах. Сейчас меня с ним не связывала даже фамилия. Как только представилась возможность, я вернула свою. Усилием воли заставляла себя не гуглить его, зная, что в сети можно найти информацию о ком угодно. Не знала, как и чем он живёт. С кем живёт. Я даже не в курсе, в Москве ли он. Сама переехала в мегаполис летом, сразу, как только подыскала дочери школу. Не могу сказать, что стремилась в столицу. Скорее наоборот. Но так сложились обстоятельства, что моего шефа забрали в Москву, а он перетянул туда и всю свою команду, частью которой являлась и я. Но каждый день я молилась, что не встречусь с Маратом в метро. Не увижу его лицо в проходящем мужчине в пешеходном переходе. Не замечу его с новой женой в ресторане, сидящих за соседним столиком. И мне везло. Впрочем, может, у него и не получилось подняться по карьерной лестнице. Когда уходила от него, он казался мне таким особенным. Важным. Успешным. Не то что я. Рядовой сотрудник, отсутствие которого никто и не заметит. А сейчас… Важной и успешной стала и я. И моя востребованность взрастила внутри меня стержень. Былой Вики больше не существовало. И я радовалась этому. Мне нравилось, что теперь только я в ответе за свою жизнь. Только я ей управляю. И ни один мужик не посмеет показать мне «моё место». Возможно, уйти от мужа следовало хотя бы для того, чтобы я наконец выросла. Пока подходила к музею, завибрировал сотовый. – Афанасьева, – в трубке раздаётся громогласный голос моего шефа, от звучания которого первое время я чуть ли не писалась, – сегодня в музее важный спонсор. Меня не будет. Встреть его как полагается. Ну ты лучше меня знаешь, как обаять богачей. Как и всегда, шеф терпеть не мог расшаркиваться, чтобы получить денежную поддержку. Для этого у него была я. – Принято, – отвечаю, шутливо прикладывая ладонь ко лбу, словно отдавая честь. Хотя шеф даже не видел этого движения. И кивком головы здороваюсь со своей помощницей, несущей мне кофе. Без кофе я не жилец. Помощница внесла в мой календарь новую встречу и обещала напомнить о ней, зная, что я могу забыться, отбирая работы на очередную выставку. – Виктория Николаевна, охрана сообщила, что автомобиль акционера «Румиро» на месте, – отчитывается помощница. А значит, настало время встретить важного гостя. – Напомни, пожалуйста, как его зовут, – прошу её через наушник. – Минуточку. Сеть зависла. – Жду, – произношу, слыша, как стучат мои острые каблуки по каменному полу музея современного искусства. В коридорах связь на время пропадает, но я надеюсь, что получится не упасть в грязь лицом, когда увижу хозяина крупного холдинга. Один поворот, другой, и я выхожу в светлое лобби здания. Сначала вижу знакомое лицо – наш рекламный агент. Улыбаюсь ему в дежурной улыбке. Затем улыбка стынет. Я даже ещё не успела рассмотреть этого человека, как чутьё подсказало – опасность. Беги, Вика, беги. Сердце сжалось в точку. И через секунду расширилось до размеров моего тела. Забившись в тахикардическом припадке. – Марат Александрович, рады представить вам нашего директора по развитию Викторию Николаевну, – где-то вдали раздаётся голос рекламного агента. Строев смотрит на меня как на призрака. Похоже, он не ожидал подобной встречи. Впрочем, как и я.