Глава 19

Время словно остановилось. Мы стояли друг напротив друга, и весь остальной мир словно рассеялся. Размылся, приняв нечёткие очертания. Остался только он. Я тысячи, если не миллионы, раз воображала, какой будет наша встреча много лет спустя. И ни в одной из моих фантазий Марат не выглядел так, как, оказалось, выглядит наяву. К своему стыду и негодованию, я не могла найти в себе сил отвести глаз от бывшего мужа. Просто стояла, замерев и жадно изучая те изменения, что произошли с ним за годы нашей разлуки. Вроде те же черты лица. Тот же мужчина. Но, кажется, что совершенно иной человек. Более суровый, жёсткий и уверенный в себе. Не могу сказать, что Марату раньше недоставало уверенности, но сейчас… Он буквально источал власть. Ничто так не меняет человека, как деньги. И, как бы я ни желала этого признавать, новый статус ему безмерно шёл. Хотелось бы сказать, что богатство его расслабило. Сделало более праздным, но нет. Он явно человек, который держит всё под контролем. Включая своё тело, ставшее, судя по развороту могучих плеч, ещё более сильным. Смешно. Ещё утром я была уверена, что смогла по статусу сравняться с бывшим супругом, а теперь стало понятно, что он достиг новой вершины, до которой мне не дотянуться. – У Марата Александровича сегодня весьма плотное расписание, – пищит откуда-то из-за его спины помощница. Я вздрагиваю, только после её слов выбравшись из морока. К щекам прилил румянец. Не от смущения. А от раздражения на саму себя. Стою, пялюсь на мужика. Остальные, наверное, вообразили невесть что. Впрочем, не удивлюсь, что Строев на всех женщин производит неизгладимое впечатление. – Верно, дела не ждут. Покажите мне ваш музей, Виктория Николаевна. Когда раздаётся его густой низкий голос с лёгкой хрипотцой, я непроизвольно вздрагиваю. Все позвонки вмиг выкручивает странное, давно забытое чувство. Жуткое, иррациональное возбуждение, которое испытывает дичь, когда на неё наводит дуло охотник. Лишь издёвка в его голосе, когда он произносил моё имя, дала мне понять, что его мироощущение дрогнуло от нашей встречи. Потому что лицо осталось бесстрастным. Разве что желваки на щеках проступили. Я осмотрела нашу команду, надеясь, что никто из них не решит нас покинуть. Потому что ни за что не осталась бы с Маратом наедине. Непроизвольно вспоминаю, что сегодня прекрасно выгляжу, и это знание придаёт сил. На мне красивый тёмно-зелёный костюм с юбкой миди, на которой разрез до середины бедра. С одной стороны, смотрится крайне строго, но, когда подруга увидела меня в нём, – присвистнула. Под пиджаком молочного цвета блуза, открывающая ровно столько груди, сколько полагалось на работе. Тонкие капроновые чулки и лодочки дополняли образ. В своих мечтах именно такое впечатление на бывшего мужа я и хотела произвести. Уверенно стоящей на ногах женщины, знающей себе цену. Только вот не знаю, какими глазами взирает на меня теперь Марат. Возможно, в его жизни столько лощёных спутниц, что на их фоне я блекну? Впрочем, думать о том, кого он трахает, совсем не интересно. Натянув привычную доброжелательную улыбку, веду делегацию вперёд, рассказывая, какие выставки сейчас проходят в музее и какие планируются. Какой поток людей принимает музей. И погружаясь в привычную для себя среду, я на мгновение забываю о том, кто смотрит на меня коршуном. Чей взгляд прожигает в моей одежде дыры, которые ни в одном ателье не зашить. Строев внимательно следит за мной, слушает так, будто ему действительно интересно то, о чём я рассказываю. И я просто поражаюсь его мастерству держать себя в руках. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я слегка запиналась, проглатывая воздух. Надеясь лишь на то, что моё волнение не слишком очевидно. Больше всего раздражало лишь то, что бывший муж никакого волнения не выказывал. – Вы хорошо знаете свою работу, Виктория Николаевна, – делает заключение господин Строев, когда я завершаю экскурсию, вставая напротив и закрывая меня от глаз остальных. – Остальные вопросы я хотел бы обсудить с вами наедине, если вы не возражаете. Вообще-то, обычно все вопросы с клиентами решались вместе с рекламным агентом, всё же он получает свою комиссию за работу. И я ожидала, что сейчас он возразит, но тон Строева не давал манёвра для спора. Сердце сжимается в груди от смеси чувств. То ли страх, то ли волнение и предвкушение. – Покажете мне ваш кабинет, Виктория Николаевна? – спрашивает с хищной улыбкой, от которой кровь застывает в жилах. И вновь я слышу эту усмешку, когда он обращается ко мне по имени-отчеству. Словно его веселит сама необходимость произносить моё имя в такой непривычной для него форме. Уважительной. – Конечно, Марат Александрович, – отвечаю, имитируя его интонацию. Попросив коллег нас подождать, веду бывшего мужа в свой кабинет. Пока мы идём, остро ощущаю его близость. Различаю запах его туалетной воды. Её невесомые молекулы производят на меня неизгладимое впечатление, пробуждающее во мне лютый голод. Моя помощница при виде меня со спутником встает с рабочего кресла, мило нам улыбаясь. – Добрый день, могу ли я предложить вам чай или кофе? – обращается она к нам обоим. – Нет, – резко отвечает Строев, ожидая, когда я провожу его в свой кабинет. А мне до смерти не хочется оставаться наедине с опасным хищником. – Мила, сделай мне, пожалуйста, кофе, – прошу её, надеясь на то, что она войдёт с чашкой в мой кабинет в нужный момент и спасет мне жизнь, когда гость примется меня душить. – Нет, Виктория Николаевна тоже не будет кофе. Не беспокойте нас, – отдаёт ей приказ так, будто это он здесь хозяин, а не я. Мила испуганно смотрит на меня, готовая в любой момент вызвать полицию или службу спасения. Пожимаю плечами, дескать, он просто какой-то псих и я не понимаю причин его поведения. И прохожу в свой кабинет. Марат закрывает за собой дверь. И когда я слышу её хлопок, у меня возникает ощущение, что это только что закрыли крышку моего гроба. Сглатываю слюну. И отступаю назад, когда мой бывший муж начинает надвигаться на меня. Как айсберг на «Титаник». – Вот, Виктория Николаевна, мы и встретились.