Глава 28

С трудом поднялась на свой этаж. Коленки так сильно дрожали, что я едва была способна переставлять ноги. Перед тем как открыть дверь, припала к холодной стене лбом. Мысли как смятая бумага – не разобрать. Страх, смешанный с возбуждением, – ядрёная смесь. Как селёдка с молоком. И как бы меня от неё не стошнило. В кухне обнаружила не слишком довольную столь поздним возвращением няню. – Простите, Надежда Фёдоровна, что так припозднилась, – неловко извиняюсь, наливая воды, – конечно, дополнительное время будет оплачено сверхурочно. Но няня меняет строгий взгляд на заговорщицкий, махая рукой. Дескать, ерунда. – Ах, Вика, я всё понимаю. Вы молодая женщина, вам личную жизнь нужно строить, пока есть время. Всё же матери-одиночке трудно в наше время встретить достойного мужчину, – выдаёт мне набор предположений и стереотипов, слушать которые мне не хотелось. Отхлёбываю воду, скрывая за кружкой кислое выражение лица. – Может быть, когда Дарине исполнится восемнадцать, – криво улыбаюсь, стараясь не съязвить, и зачем-то признаюсь: – Не хочу приводить в дом посторонних мужчин. Даже не планировала знакомить Дарину с мужчинами, пытающимися за мной ухаживать. Женщины, меняющие мужчин и приводящие каждого в дом, где живёт маленькая девочка, вызывали у меня много вопросов. А я же желала для своей дочери безоблачного детства. Не омрачённого присутствием посторонних людей. Да и в моей голове даже не возникало мыслей о повторном браке. Я в первом хлебнула горя с лихвой. – Очень уж вы, современные девицы, переборчивые, – не улавливая моего настроения, продолжает няня, должно быть решив, что вправе мне читать мораль после опоздания. – Хороших-то мужчин не так много. А вы всё принца ждёте. А принцам, знаете ли, тоже принцессы нужны, а не женщины с прицепом. На последнем предложении Надежда Фёдоровна осознаёт, что сболтнула лишнего. Смотрит на меня растерянно. Как нашкодившая кошка. Понимает, что зря сгрызла новый цветок, но мук совести за это не испытывая. Потому что верила в то, о чём говорила. – Конечно. Лучше плохенький, да свой, – иронизирую, немного заводясь. Если бы не доверяла ей свою дочь, поискала бы другую няню. Оставалось надеяться, что она свои «умные» мысли не озвучивает Дарине. Но выдохнула, лишь когда наконец закрыла дверь за няней. Конечно, если бы не необходимость много работать, никогда бы не оставляла дочь с посторонним человеком. Но выбора я не имела. Ужасно соскучилась по своей малышке и испытывала острое чувство вины оттого, что не могу проводить с ней больше времени. Аккуратно открыла дверь детской. Дарина сладко спала в слабом свете ночника. Умиляясь её нежной красоте, села рядом на пуф, стараясь не потревожить её сон. В ней было столько от отца. Даже некоторые его повадки, которых она никогда не видела. Манера убирать от лица волосы. Такая мелочь, но стоило мне заметить этот жест, как сердце в груди замирало, наполняясь необъяснимой тоской. И что подразумевал её папаша, бросая мне очередную угрозу? Перебирала в голове варианты, и все сходились на моей дочери. Моей. Дочери. Когда она родилась, я была так раздавлена страхом и бушующими во мне гормонами, что, когда Котов предложил немного поправить её дату рождения, эта идея показалась мне очень толковой. Всего на один месяц. Такая мелочь, казалось бы. Но зато Марат точно не мог бы претендовать на отцовство. Тогда, лёжа бессонными ночами рядом с дочкой, ощущая жуткую тревогу за наше будущее, я очень красочно представляла новую жизнь своего мужа. И готова была лезть на стенку от переполнявшей меня ненависти и ревности. Поэтому никакого сожаления за подделку документов не испытывала. Но, если Строев пытался что-то обо мне раскопать, не знать о моей дочери он не мог. И дату её рождения наверняка проверил. Почему-то я лишь сейчас поняла, что причиной его злости мог быть именно тот факт, что он уверовал в мою измену. Прикусила кончик большого пальца. Вот же я дел натворила. После бессонной ночи работа не шла. Я то и дело возвращалась мыслями к персоне своего бывшего. – Афанасьева, живо в моей кабинет, – раздаётся в трубке недовольный голос шефа. Блин. Обычно весьма добродушный Прохоров сегодня, похоже, совсем не в духе. Преодолевая лёгкое раздражение от переменчивого характера шефа, я вошла к нему в кабинет. Некоторое время шеф перебирал свои документы, зарывшись в них носом, упорно не замечая меня. Пока я стояла, словно школьница у доски, переминаясь с ноги на ногу. – Вика, – наконец начинает он, – знаю, что ты не любишь командировки. Но в этой ты не можешь мне отказать. Внутри буквально всё падает. – Виктор Яковлевич, – не дослушав, обрываю его речь, – вы же знаете, что у меня маленький ребёнок. Я не могу её оставить. – Да выслушай же ты, несносная девчонка, – ударяет своим огромным кулаком о стол, заставляя меня вздрогнуть. И немного присмиреть. – Возьмёшь дочурку с собой. Все расходы на нянек покрою. А в Тбилиси сейчас как раз хорошая погода. Заключишь контракт и вернёшься. Хотела что-то промямлить про её учёбу, но даты командировки как раз совпадали с каникулами. В какой-то момент идея уехать в другую страну, подальше от Строева, даже начала казаться мне привлекательной. Отдохну, выкину его из головы. И перестану волноваться, что он выскочит откуда-нибудь, как чёрт из табакерки. Впрочем, через неделю тишины с его стороны я немного расслабилась и даже заскучала. Совсем как заправский мазохист, получающий извращённое удовольствие от стычек с ним. Надеясь лишь на то, что его угрозы связаны с тем, что в тот вечер Строев перебрал с алкоголем. Может быть, он вообще уже забыл о моём существовании? – Виктория Николаевна, к вам посетитель без записи, – раздаётся напряжённый голос моей помощницы. – Кто? – хмурюсь, в очередной раз ожидая услышать фамилию бывшего мужа. – Строева Ангелина Аркадьевна, – чеканя каждую букву, отвечает совсем не моя помощница. Действительно, фамилия бывшего.