Глава 48

Некоторое время ранее Стоило лишь войти в дом, как услышал визгливый голос Ангелины. – Вы что, не можете уследить за калекой? – Я отошла буквально на пару минут, – блеет гувернантка. Прикрываю на пару секунд глаза, борясь с острым желанием уничтожить всех вокруг. И больше никогда сюда не возвращаться. Провел руками по лицу, пытаясь вновь начать что-то чувствовать. Потому что, переступая порог этого дома, умирал. Каменел, переставая ощущать себя живым. – Где Данила? – раздаётся чужой голос, в котором узнаю свой собственный, заходя в гостиную. Ангелина оборачивается. На секунду на её змеином лице отражается удивление. Затем удовлетворение. Ей нравится то, что она видит. В какой момент моя жизнь превратилась в бесконечный, непрекращающийся круг ада? Без единой возможности перейти на следующий этап. В глубине души я знал ответ на этот вопрос. Все свои ошибки я совершил ещё восемь лет назад. И даже чувствовал, что закапываю себя в могилу. Сам взял в руки лопату и сыпал землю себе на голову, дожидаясь, пока не окажусь глубоко под ней. Без Вики. Но ничего не мог с этим поделать. С трудом понимая, что на самом деле означает для меня наша любовь с Викой. Какая это ценность. Где-то читал эти клишированные фразы влюблённых о том, что они не могут жить без второй половины. Не способны дышать. Глупости ведь всё это. Жить можно. И сердце от разрыва с любимым человеком не остановится. Физиологические процессы продолжатся. Усмехался, считая себя выше всех этих низменных эмоций. Даже зная, что люблю Вику какой-то безумной любовью. Больной. Ощущая с ней слишком тесную связь. Потребность видеть её каждый день. Слышать её голос. Смех. Вдыхать запах её кожи. И даже просто знать, что она есть. Когда она сбежала, я не спешил её искать. Будучи слишком уверенным, что она любит меня с той же силой, что и я её. И несомненно выберет именно меня. Чересчур самонадеянно с моей стороны. А я окажусь выше. В положении человека, который волен решать. Простить её или нет. За то, что не пожелала выслушать меня. За то, что не поверила мне. За бегство. Если захочет. В тот момент меня мало заботил сам факт наличия записи камер наблюдения с изменой. Я ведь знал, что не переступал черту. По крайней мере сознательно. Каждый день, каждый вечер без неё мне хотелось лезть на стену. И грызть своё запястье, чтобы выбраться из собственноручно выстроенной клетки, к прутьям которой оказался прикован. Отыскать её. Увидеть. Или хотя бы подышать с ней одним воздухом. Иногда я проигрывал в этой войне. Садился за руль и мчал в тот городок, куда она от меня спряталась. Нас разделяли какие-то жалкие семьсот километров. Ничтожно мало. И вместе с тем огромная пропасть. Но каждый мой визит в город N оборачивался пощёчиной по самолюбию. Я видел, что она не одна. Её навещал Илья. Всё во мне холодело. Как при быстрой заморозке. В голову возвращалась ясность. И гнев. Она просто выбрала не меня. Снова. Меня уничтожала ревность, пробравшаяся в сердце, как червь в яблоко. Съедающая все внутренности. Закрывал глаза и вновь видел её с Ильёй. И тогда я понял. Жить без любимой можно. Как можно жить, когда стоишь на тротуаре и смотришь, как твои кишки размазаны по асфальту. – Я не знаю, куда снова спрятался твой сын, – отвечает Ангелина. Её лицо превращается в уродливую гримасу. Почему раньше я не заметил, насколько она некрасива? Не внешне. Оболочка её неплохо сохранилась. Но внутренняя составляющая последнее время всё чаще прорывалась наружу. В том, как она относится к своему ребёнку. Данила родился больным. И я чувствовал, что она хочет его вернуть обратно, как бракованную сумочку в магазин. Ей нужен был лишь идеальный ребёнок. Которым можно похвастаться подругам. Показать родне. Засунуть в частный детский сад. Передать гувернанткам. А потом хвалиться его заслугами, не имеющими к матери никакого отношения. Но он родился иным. Когда узнал, что она беременна, пребывал в шоке. Но ведь она сама предоставила мне доказательство того, что секс у нас всё же был. Тот секс, который я не мог оспорить. Ведь своими глазами видел всё на экране ноутбука. Пил неделю, чтобы хоть как-то забыться. – Маратик, ты не понимаешь, мой папа всё сделает ради меня, – вещала Ангелина, ожидавшая меня на пороге моего дома, когда я возвращался пьяный. – Тебе нужно лишь жениться на мне. – Мне от тебя ничего не нужно, – слышал голос, мало напоминавший свой. Господи, она меня за жиголо принимает? Хочет, чтобы я трахал её для продвижения по карьерной лестнице? От этой догадки меня вывернуло прямо на её модные туфли. Надеюсь, дорогие. – Но у нас ведь будет ребёнок. Теперь мы связаны, – раздаётся её писклявый голосок. Вытерев рот рукавом, поднялся, смотря на неё красными глазами. – Сначала тест ДНК сделай. Она вздрогнула. Позеленела. – Сделаю, – севшим голосом пообещала. И сделала. Только тест, вопреки моим надеждам, показал, что я отец. Эта новость меня раздавила. Будто меня из привычной матрицы выкинули в совершенно неизвестный мир. Потому что я хотел детей только от одной женщины. От той, которую люблю. Так как же у меня будет ребёнок от Ангелины? Ведь он перечёркивает всю мою жизнь. Вика никогда не простит мне этого ребёнка. А потом я узнал, что она родила. Спустя десять месяцев после нашего расставания. И хотел сдохнуть в этот миг. Потому что лишь тогда понял, что потерял свою любовь. Был настолько раздавлен этой вестью, что не стал проверять тот тест, что сделала Ангелина. Хуй с ним. Внутри всё равно тьма. Сам не понял, как оказался под венцом с Ангелиной. Как ставил роспись в свидетельстве о браке. И надевал кольцо на безымянный палец. И плевать мне было на этого ребёнка. Настолько всё во мне было покорёжено. Единственное, что заставляло меня двигаться, – это работа. Поэтому из компании отца Ангелины я уволился. Не простил бы себе подобного «карьерного роста». Но, когда спустя пару лет в голове прояснилось, я всё же собрал пряди волос с подушки ребёнка. Уже не для того, чтобы отказаться от него. А понять, чья в нём кровь.