Глава 50

Всё это выглядит слишком сюрреалистично. Закрываю паспорт бывшего, возвращая документ в карман его пиджака. – Это ничего не значит. Хочешь познакомиться с дочерью – познакомлю. Хочешь её навещать – окей. Но фарш обратно не провернуть. Ты прекрасно провёл время с Ангелиной. И чуть не стёр меня с лица земли своей ненавистью. А сейчас вдруг хочешь вернуть всё? Марат смотрит на меня так, будто я ударила его по лицу. Будто парой слов убила всю его надежду. По привычке ожидаю от него угроз, давления, может быть, даже шантажа. И готовлюсь выставить против него всё своё оружие, возвести ров вокруг своего сердца и забросить туда пираний. – Должно быть, это то, чего я заслужил, – его губы ломает кривая улыбка. Смотрю на него удивлённо. Но оставаясь настороже. Ожидая, что вот-вот рванёт ответный огонь. – Должно быть? – оголяю иголки, ощущая горечь и желание добить остатки его желания быть со мной. – Я первые пару лет просто сдохнуть хотела. Знаешь, каково это – работать и иметь на руках маленького ребёнка? От воспоминаний на глаза наворачиваются слёзы. Страх, который я тогда пережила, никуда не делся. Он осел на дне моей памяти вечным напоминанием о предательстве любимого человека. Марат отвернулся от меня, порывисто запуская руку в волосы. Отошёл на пару шагов, словно ему необходимо было пространство, чтобы сделать вздох. Сил смотреть на него не было. Чёртово сердце так кровило, что побоялась, что мои ботинки оставят красный след. Украдкой стёрла слезу, застывшую на щеке. Вздрогнула, когда Марат оказался рядом. Я буквально физически ощущала тепло, исходящее от его тела. Но он не касался меня. – Я люблю тебя так, как любить нельзя, – сдавленно произносит, – иногда мне кажется, что лучше бы я тебя не встречал. Удержался бы тогда, не отбивая у Ильи. Потому что с тобой все чувства кажутся острее и глубже. – Наверное, так действительно было бы лучше. Всхлипываю от жуткой обиды. Вот уж не эти слова я ожидала услышать. За спиной раздаётся бархатный смех Марата. – Если бы я мог, Кусь. Я бы держался от тебя подальше – сердце бы осталось целее. Но на подобный подвиг я был не способен. Хотя мне казалось, что я сдохну, когда узнал, что ты была той ночью с Ильёй. Оборачиваюсь, ощущая жуткое негодование. Мои чувства как результат кардиограммы. То поднимаются вверх. То резко обрушиваются, падая на дно. – Марат, от твоего лицемерия у меня мозг кипит. Ты от любви ко мне целовал в тот вечер Ангелину? А врал мне о том, что едешь в командировку один, тоже по любви? Я видела, как ты был с ней в аэропорту. Каково мне было видеть каждый раз подтверждение тому, что ты мне лжёшь? Подобного ответа он явно не ожидал. Неужели думал, что мне вожжа под хвост попала, поэтому я решила от него сбежать? – Почему раньше не говорила об этом? – хмурится, очевидно пытаясь сопоставить факты. – Я доверяю своим глазам, Марат. Мне не нужны были твои жалкие оправдания. Ни восемь лет назад. Ни сейчас. Может быть, ты с Ангелиной и не спал по доброй воле. Но все твои поступки до и после говорят о том, что ты предатель. И ты хочешь, чтобы я это забыла? Он смотрит на меня несколько секунд. И я ловлю себя на том, что мне трусливо хочется услышать от него объяснение всему тому, что я видела. Логичное и разумное. Такое, которому я могла бы поверить. – Если бы я мог повернуть всё вспять и не совершать этих ошибок… Звучит как признание в измене. Сглатываю ком, и он корябает горло острыми краями. – Но ты их совершил, – с сожалением шепчу, ощущая какую-то дичайшую боль. От безграничной любви к нему и понимания, что мы не можем быть вместе. Сердце сжимается, будто и я теперь теряю эту надежду. Призрачную, хрупкую. Она вытекает сквозь пальцы. И я не в силах её удержать. – Сначала я не хотел тебя тревожить. Думал, что так смогу оградить от переживаний. Чтобы ты не волновалась из-за директорской дочки, которая откровенно вешалась мне на шею. И сейчас понимаю, что это было моей первой ошибкой. Тру лицо, ощущая, как против воли слипаются глаза. – Это очень мило, Марат. Но у меня больше нет сил выворачивать себя наизнанку. Отвези меня домой. Пожалуйста. Смотрю на него, а вижу пропасть между нами размером с Гранд-Каньон. Вопреки моим опасениям, Марат и тут не стал спорить. Просто кивнул и повёл в сторону своего припаркованного автомобиля. Каким-то образом меня почти сразу вырубило, стоило машине лишь тронуться с места. Да так крепко, что наутро не могла припомнить, как добралась до постели. Очнулась, как восстала из ада. С тушью, размазанной по щекам. Не чищенными на ночь зубами. И ощущением, что внутри меня кто-то сдох. Проверила дочку. Она ещё сладко спала. И я забежала в ванную комнату, чтобы вновь вернуть себе человеческий облик взамен вурдалака, что смотрел на меня из зеркала. Брр. На щеке красовался приличный синяк от подушки безопасности. Н-да. Встречи с клиентами нужно будет отложить. Лишь приняв душ, я вновь ощутила себя достойным членом общества. Закуталась в халат, соорудив на голове чалму из полотенца. В гостиной, наверное, всё ещё спала няня. И я зашла в комнату, намереваясь проверить, на месте ли она. И застыла в дверях. Вместо пожилой женщины на моём диване спал полуголый Марат. Его рубашка висела на стуле. А сам бывший муж лежал на подушке, закинув руки за голову. И мирно спал. На миг я залюбовалась красотой его выточенного в спортзале тела. Прикрыла глаза, уговаривая себя держаться и не реагировать на красивые очертания мышц пресса и груди. Руки… О боже, плоть всё же слабее разума. – Марат! – почти выкрикиваю, чтобы сбить морок. В ответ Строев тянется, как дикий уличный кот, разминая мышцы, закоченевшие от ночи, проведённой на неудобном диване. – Доброе утро, Кусь.