Глава 52

И вновь этот взгляд. Словно я воткнула ему в живот нож. И медленно прокручиваю его вокруг своей оси. На долю секунды меня оглушает чувство вины. Горькое, как лекарство. Марат опускает ресницы, скрывая от меня свои чувства. Проводит ложкой по поверхности каши. – А ты бы хотела, чтобы у тебя был папа? – обращается Марат к дочери, словно в этом вопросе нет подоплёки. И подтекста. Сердце больно сжимается. От страха. Какой накрывает в те моменты, когда долгие годы хранишь тайну. А сейчас понимаешь, что она выбирается наружу. Поднимается, как молоко на плите. Заливая горячей жижей всё. Смотрю в упор на дочку. Отлично зная все её желания. Детские мечты. О папе. А папа вот. Рядом. Только руку протяни. На секунду наши взгляды с Маратом вновь пересекаются. Как две пули, летящие друг на друга. Дочь пожимает плечами. На её красивом личике растекается грусть. – Я ведь знаю, что у меня нет папы, – и тем же движением, что и Марат минуту назад, проводит ложкой по каше. Моё сердце разбивается в пыль. – Дарина, – произношу сдавленным голосом, – у тебя есть папа. – Капитан дальнего плавания? – со скепсисом уточняет она. Мягко улыбаюсь, поправляя капризную прядь за ушко. Надеясь, что не испугаю дочь. И понимая, что подходящего момента рассказать ей правду может и не представиться. В том виде, в котором я бы его приняла. – Нет, родная. Твой папа вернулся. Дарина смотрит на меня, не понимая, о чём я. Горло сжимается. Не могу больше вымолвить ни слова. – Я твой папа, – вместо меня отвечает Марат. Поднимаю на него глаза. И вижу, что он побледнел от волнения. Странное, иррациональное желание. Но мне невыносимо хочется протянуть к нему руку и сжать запястье. И почему-то я так и поступаю. Словно нам необходимо обменяться этими эмоциями. И жгучей болью, которую мы оба испытываем. Марат перехватывает мою руку и сплетает фаланги наших похолодевших пальцев. – Правда? – Дарина хлопает глазами с длинными тёмными ресницами. Её щёки покрываются румянцем от волнения. Ложка летит на пол. – Да, – подтверждает Строев. Дочка поднимается на ноги. Вижу, как уголки её губ ползут вниз. А глаза наполняются слезами. У меня земля уходит из-под ног. Ведь чувствовала же, что сначала нужно сходить к психологу. Понять, как преподнести дочери эту новость. А не вот так. До рождения ребёнка я ничего не боялась. Даже смерти. Ведь это всего лишь переход из одного состояния в другое. Но все мои страхи появились с ней. С её жизнью. С необходимостью её защищать. Даже от самой себя. От своих импульсивных решений. От своей глупости. – И где ты был? – звучит её звонкий голос. На её лице одна за другой сменяются эмоции. Первую радость стирает задумчивость. Словно в её детское чистое сознание закрадывается загадка. Которую она сама не может разрешить. Марат открывает рот. Возможно, желая ответить: «Я не знал». Но не может. Должно быть понимая, что причина совсем не в этом. Как объяснить маленькой девочке, почему тебя не было в её жизни семь лет? Для кого-то короткий промежуток времени. Для неё – вся жизнь. Дарина изучает Марата. Вглядывается в каждую его черточку. Словно пытаясь сличить полученную информацию с тем, что доступно её глазам. Их общую схожесть. – Не там, где должен был, – тихим, низким голосом объясняется Марат. – Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня за это. Полагаю, эти слова удивили Дарину. Мой дар, посланный с небес. Но она словно не поняла этого ответа. – И когда ты снова пропадёшь? – настороженно спрашивает, надув губы. Напряжённо смотрит на него, дожидаясь ответа. Но не плача. Я изо всех сил держу себя в руках. Только ради неё. Чтобы не разбиться прямо тут. В кухне. На атомы. Губы Марата ломает какая-то болезненная улыбка. – По своей воле – никогда. И внутри меня всё сильнее закручивается воронка. Собирая в себя по пути все мои страхи. Самые жуткие. Возрождая самый забытый их них. Страх его потерять. Навсегда. Мне совсем не по душе его формулировка ответа. Будто всё в этой жизни зависит от Марата Строева. – А кто ты моей маме? – задаёт следующий вопрос дочь. Удивляя меня. Марат поднимает взгляд на меня. Прожигая зеленью своих глаз. Когда-то таких родных. – Если твоя мама позволит, то хотел бы вновь стать ей мужем. Дочка прикусывает губу, стараясь сложить в голове эту сложную формулу, решение которой не преподают в первом классе. – Мама? – дочь обращает на меня зелёные глаза. Такая красивая и такая идеальная. – Это всё сложно, зайчонок, – мнусь, не понимая, как у Марата выходит давать столь исчерпывающие ответы. – Что сложного? – хмурит бровки. Словно между её желанием иметь полноценную семью и его реализаций лежит лишь одна преграда – и это моё решение. Не рассказывать же ей про брата. Про Ангелину. И уродливую историю, предшествующую нашей с Маратом разлуке. – Зайчонок, можно я подумаю? – Гну губы в улыбке. Но уголки всё же меня подводят. – Я ведь тоже не видела твоего папу все эти годы. Мне сложно. – Хорошо. Подумай. Но не очень долго. А то мне всем нужно сказать, что у меня теперь есть папа, – произносит, и этот вывод её буквально озаряет. У моей дочери есть папа. И теперь всем, кто её задирал, она сможет об этом сообщить. – А вы будете меня забирать со школы? – пытливо смотрит на Марата. – И отвозить тоже. Буду.